Глава 18

Кироп отлично держал удар. Его мгновенной реакции и мастерски выставленным щитам можно только завидовать. Прав оказался Лер, Владыка слишком сильный противник, чтобы тягаться с ним на равных. После боя с Кейданом, казалось, он даже не запыхался. И со мной пока только разминался, предпочитая магический поединок живой драке. А у меня значительная часть резерва истратилась на спонтанный выброс. До такого контроля, с каким Барр’эрк управлял зверем, мне еще расти и расти. Но у моего берсерка не отнять ярости и стремления защитить свое.

Пульсары и сгустки тьмы, завязанные на даре некроманта, градом сыпались на противника. Каким чудом не задевало волков, обступивших поле схватки плотной стеной, оставалось только гадать. Хотя, нет, это Лерай накрыл нас сферой, не позволяющей боевой магии вырваться за ее пределы. В рекордные сроки создать защиту такого же уровня, что и на полигонах академии, по плечу только очень сильному маргу.

Время внутри купола для меня замедлилось. Как правило, магические поединки длились считаные минуты. Один марг запускал заклинание, другой — гасил или отбивал. И бесконечно это продолжаться, конечно, не могло. Внутренний резерв, каким бы мощным он ни был, рано или поздно истощался, и тогда либо удар был слабее, либо защита не выдерживала.

Вот и мой щит не выдержал прямого попадания. Осыпался, напоследок обдав меня мириадами искорок. Вдобавок воздушная волна, сбила с ног. Если бы не магический барьер, который под моей спиной уплотнился до материального, вылетела бы за пределы круга.

Дальше оставалось рассчитывать только на физическую силу и приемы, вбитые Стреламом и Дайонгом в подсознание. Прыжки, кувырки, наклоны, немыслимые кульбиты — я летала по импровизированной арене, не хуже реликтовой гарпии, уворачивалась от града заклинаний и старалась подобраться как можно ближе к берку. Кироп держался на расстоянии, не давая приблизиться, потому что на короткой дистанции магия действовала не так эффективно. Я могла только спасибо сказать тем драконовским мерам, что применяли учителя. Эта свистопляска меня только разогрела. Все мои тренировки были построены подобным образом. И, к сожалению, Владыка проигрывал третьекурсникам, порой не умеющим дозировать силу и жаждущим испробовать новые заклинания. А, может, он специально изматывал меня физически, ведь в случае победы моя жизнь будет принадлежать ему.

Интересно, а понимает ли, что поражение равнозначно смерти? Понимает. А я-то рассчитывала на нормальный поединок. Барр’эрк умудрился укротить зверя, предоставив ему возможность вдоволь наиграться с жертвой, то есть со мной. Неужели я ошиблась? Это ведь для меня некромант, волк и берсерк три разные личности, а Владыка с рождения осознавал себя магом, зверем и берком.

Вот оно! — в какой-то момент взгляд выхватил в стоптанной траве что-то блестящее. Не смогла сдержать торжествующего рыка. — Кинжал. Совершенно о нем позабыла. Не сам ли Владыка вложил его в руки, предлагая убить себя? Убить, конечно, громко сказано. Таким оружием это сделать проблематично. А вот встряхнуть, заставить потерять урров контроль, вполне.

Кувыркнувшись через голову, совершенно «случайно» приземлилась в том месте, где дожидалась находка, и стиснула ее в когтистой лапе. На фоне мощных когтей и общих размеров берсерка, кинжал смотрелся жалкой иголкой, которой и пораниться при всем желании невозможно. Если бы не одно свойство: серебро значительно замедляло естественную регенерацию.

А дальше использовала нечестный прием. Дезактивировала экзон и позволила одному из пульсаров попасть в цель. Всего лишь в предплечье. Рана на самом деле не смертельная, но болезненная. Зверь глухо рыкнул. Для достоверности я еще и припала на одно колено. На белой шкуре алая кровь смотрелась ярким пятном. Кей протяжно завыл, слишком хорошо почувствовав мою боль. Лер только стиснул зубы, да прищурил взгляд. Подобное мы с ним обговаривали, и он советовал использовать это лишь в крайнем случае. Для восстановления всегда требовалось время, и если все пойдет не так…

Но я правильно рассчитала. Кироп замер, втягивая носом запах моей крови. Внутренняя борьба так явно отражалась на звериной морде, что мне едва достало сил доиграть до конца. Берсерк должен подойти ближе, чтобы убедиться, способен ли противник продолжать бой, или можно смело объявлять победителя. Со стороны всем должно было казаться, что я ослаблена ранением. Для верности даже приподнялась с земли, и тут же бухнулась на три лапы.

Гм, на самом деле, просто приняла удобную для прыжка позу. И когда Баррэрк все же подошел, взвилась в воздух, одним махом сокращая разделявшие нас два лиеса. Когтистая лапа чиркнула по черной морде, оставляя красивый след из четырех равных полос и подарок в виде торчащего из скулы серебряного кинжала.

Такой дикой ярости, что полыхнула в глазах берка, я не видела даже в ночь моего убийства. Истошный рев был тому подтверждением. Далеко уйти не успела, меня сбила с ног громадная туша. Шкура на боку затрещала, сливаясь с противным хрустом ломающихся ребер. Оскаленная пасть с лязгом сомкнулась у шеи. Только чудом успела увернуться. И сразу вгрызлась в неосмотрительно подставленное предплечье. Сцепленным клубком мы покатились по земле. Боль, ненависть и жажда крови красной пеленой захватили сознание. Мир сузился до единственной цели — убить!

Я и не поняла, как оказалась распластанной по земле, придавленная тяжелой тушей. Лишь осознание того, что скручена по рукам и ногам, а каждое движение отдается такой болью, что впору потерять сознание, заставили прекратить бессмысленное сопротивление.

— Ты проиграла! — прорычал берсерк. За этим рычанием в голове слышался уставший хриплый голос, — довольно сопротивляться. Ты моя, Лири! Только моя, признай это. Покорись! Мне нет радости в этой победе. Но иначе ты никогда бы не оставила глупые попытки доказать свою силу. Мне нет в том нужды. Я и так знаю, что ты достойна. Что сильнее каждого, кто здесь присутствует. Кроме меня, конечно.

— Что ты хочешь? — просипела в ответ, — чтобы признала поражение? Никогда! Пока я жива, такого не будет. А если ты хочешь остановить меня, то знаешь, что делать.

— Ты права лишь в одном, я знаю, чего хочу, — зверь прикусил кожу на моей шее до крови. Будто мало ее разлилось по всей поляне. Затем на грани слышимости прошептал несколько слов на древнеальвадийском.

Определенно, какое-то заклинание. Не знакомое и, судя по всему, действенное. Это ощутила на себе, когда тело начало неумолимо меняться.

И это при том, что я совершенно не желала этого! Но как? — застыл немой вопрос.

Для человека у меня были слишком серьезные ранения, и я не то, что говорить, вздохнуть не могла. Одно из сломанных ребер, видимо, проткнуло легкое. Я закашлялась, сплевывая розовую пену, хлынувшую горлом. Владыка заботливо придержал мне голову, пока не закончился приступ.

— Ей нужен целитель! — донесся со стороны слабый голос Кейдана.

— Заткнись, щенок! — огрызнулся Кироп, — я сам позабочусь о своей паре. Плащ мне! И родовые браслеты! — скомандовал кому-то за пределами моей видимости. — С тобой разберусь позже.

За стальным голосом, с каким берк раздавал приказы, чувствовалась несгибаемая воля. Меня вдруг пронзило острое понимание того, что судьбу моего Кея он уже давно определил. И только необходимость завершить ритуал соединения пар мешал Барр’эрку разделаться с соперником. Он способен сделать это на глазах у сестры. Оттого и позволил ей сблизиться с Лераем. Демон утешит, защитит, остановит. В общем, сделает все, чтобы его избранница пережила трагедию.

— Ты не учел одного, Кироп Барр’эрк, — мои губы непроизвольно растянулись в кривой усмешке, — я никогда не признаю убийцу своей парой.

Неимоверных усилий стоило повернуться так, чтобы увидеть Кейдана. Он, как и остальные оборотни, обернулся человеком. Ранения и переломы не давали ему сдвинуться с места, а остаток магического резерва был направлен на регенерацию и поддержание жизни.

— Лири, — скорее прочитала по губам, чем услышала его зов, — прости, что не смог защитить тебя. Я недостоин и…

— Я люблю тебя, — прошептала в ответ, и от моего признания в его глазах вспыхнула такая радость, что защемило сердце. Непроизвольно рванулась к нему, но меня накрыл новый приступ кашля.

Владыка вновь придержал мне голову. Кто-то из его слуг успел исполнить приказ, поэтому он укутал меня плащом, ревниво укрывая от посторонних взглядов. И даже подложил что-то мягкое и удобное под голову.

— Милая, потерпи немного. Целители уже ждут. Сразу после ритуала они тобой займутся.

В другой раз я бы разразилась целой тирадой на такое заявление. Но сейчас могла лишь сверкать ненавидящим взглядом. Впрочем, все чувства медленно отступали на второй план. Полная концентрация, которая так долго не получалась на тренировках, сейчас вышла на одном вздохе. Я еще успела оценить потенциал оставшихся сил. Магии немного, но ее хватит на последний удар. Тот самый, которому научил Стрелам.

Без страха смотрю на врага. Он торжествует победу, хотя все еще продолжает держать меня под контролем. Слов, что он говорит, не разобрать. От задержки дыхания темнеет в глазах.

Я замерла, как натянутая тетива лука. Запястье обожгло прикосновением металла. Скорее всего, Кироп надел брачный браслет. Плевать. Я все еще не дышу. И только когда его губы касаются моих, чтобы скрепить союз поцелуем, судорожно втягиваю воздух. Мужчина непроизвольно подается вперед, на секунду теряя контроль. И именно этого крохотного промежутка хватает, чтобы мощный выплеск последнего удара, подкрепленного всеми жизненными силами, что смогла собрать в районе солнечного сплетения, обрушился на ошеломленного победителя.

Владыку отбросило в сторону. Он рухнул навзничь, широко раскинув руки. В застывших глазах царило неподдельное изумление. Это я увидела, уже покинув тело. Смысл приема, что использовала сейчас, заключался в способности оборвать собственную жизнь и направить посмертный выброс энергии вовне. Не каждому под силу остановить сердце и вытолкнуть душу из оболочки. Она, как карающий меч, безжалостно сметет любые преграды, в том числе сомнет энергетическое поле не готового к нападению существа и оставит в ауре такие дыры, что любой, даже самый сильный марг погибнет мгновенно.

У меня получилось! — не могла сдержать внутреннего ликования, — пусть и высокой ценой, но я победила! Я! Клятва исполнена. Месть свершилась. Так, отчего такой горький осадок и… безразличие? Той радости хватило на мгновение. Вот он, мой враг, могучий воин, самый сильный берк, повержен, — прониклась невольным уважением к Владыке. Теперь-то делить с ним было нечего. А огромная страна лишилась своего правителя. Оборотни ошеломлены случившимся. Это видно по лицам. Обескураженным, скорбным или предвкушающим. Кироп бился за то, что считал важным, за собственно счастье. А я…, впрочем, ничего уже не изменить.

Окинув прощальным взглядом поляну, постаралась запомнить мельчайшие детали. До того момента, когда сознание растворится в Серой долине, куда меня неумолимо затягивало, я буду думать о тех, кто остался. О Кейдане, что сейчас катался по земле, расцарапывая грудную клетку. Надеюсь, что его боль от потери пары со временем утихнет. Самаэль, что уже спешит на помощь сыну, не допустит плохого. А та девушка, чье лицо давно мокро от слез, станет красноволосому берку достойной женой. Не зря же Богиня соединила их на празднике. О Лере, что склонился над моим телом и шептал какие-то заклинания. Глупый, сам ведь говорил, что цена этой победы собственная жизнь. Так, зачем старается вырвать меня из лап смерти? О друзьях, что давно стали неотъемлемой частью жизни. Эльта, Дей и Рихтера заметила в сторонке. Удивительно, как им удалось пробраться в Заповедный лес. Подруга рыдала в голос, уткнувшись в плечо полуэльфа, который и сам, не стыдясь, смахивал слезинки. И даже вечно улыбающийся Рихтер был мрачнее тучи. Искусанные в кровь губы говорили о том, что он едва сдерживается, чтобы не поддаться общему горю.

Значит, я им небезразлична, — моей невесомой сущности как-то теплее стало от осознания этого простого факта. На самом деле я давно знала об этом. Просто еще раз убедилась. — Прощайте! — напоследок попыталась дотянуться до каждого, легким ветерком высушивая слезы на щеках.

Сияющая арка, за которой клубилось серое марево, звала, манила и притягивала, обещая избавление от терзаний, забвение и покой. Прежде гостья в Серой долине, я шла туда, как полноправная хозяйка. Никогда не задумывалась над этим вопросом, но некроманты, как лучшие проводники, должны иметь особые привилегии. Ведь наша магия способна обнаружить еще не успевшую далеко уйти душу, найти путь обратно и вывести за собой заблудших. Был шанс обустроить здесь жизнь по собственному желанию и, когда-нибудь в далеком-далеком будущем, дождаться тех, кого оставила по ту сторону.

Однако прямо за аркой, через которую шагнула, по привычке сомкнув невесомые веки, оказалась не Серая долина. Открытая веранда, освещенная слепящими лучами низко висящего солнца, казалось, парила в воздухе. Я стояла на самом краю, а подо мной расстилалась бирюзовая бездна. Чуть ниже, огибая высокую башню, проплывали белые облака. Смотреть на них сверху вниз было удивительным. Как и на виднеющуюся где-то вдали землю.

— Красиво, правда?

Голос, раздавшийся за спиной, я узнала. И, признаться, была немало удивлена. Когда же обернулась и разглядела его обладательницу, так и вовсе оробела, потеряв дар речи. Это была она, наша покровительница, Небесная Волчица. Выглядела она немногим старше меня и казалась столь же хрупкой, миниатюрной. Точеное личико с лучистыми янтарными глазами и белоснежная грива волос, достающих до пят. Облачена в полупрозрачное одеяние, ничуть не скрывающее женственную фигуру. Но исходящая от девушки сила и мудрость во взгляде не давали усомниться, что передо мной высшее существо.

Припав на одно колено, почтительно склонила голову. Не знала я, что нужно говорить в такие моменты или как себя вести.

— Поднимись, дитя! — меня окатило волной тепла и любви. Божественные пальчики коснулись моего лба, погладили по волосам. От этого сразу защемило сердце, слишком уж приятно было позабытое чувство материнской ласки.

— Где я? Что это за место?

— Мой дом, — ласково ответила Богиня, — а ты у меня в гостях.

— Но я же… как это возможно?

— Умерла? — закончила она за меня то, что не решилась произнести вслух, — не совсем. Но как раз это делает возможным твое нахождение здесь.

— Так, мы что же, в Серой долине? — от такого предположения у меня челюсть отвисла. Кто бы мог подумать, что Боги обитают в мире мертвых.

— Нет, конечно же, нет! Что ты! Просто арка, через которую ты прошла, служит порталом не только в Серую долину. Впрочем, тебе ни к чему знать об этом. Гораздо важнее, для чего ты здесь.

— И для чего же?

— Присядем? — Богиня взмахнула рукой, и из воздуха возникли резные кресла. Мягко толкнувшись под ноги, одно из них наглым образом захватило меня в мягкий плен. Девушка лишь хихикнула, наблюдая за тем, с каким изумлением я пыталась отбиться от живой мебели. Также из воздуха появился столик на резных ножках. На нем красовались две чашки и заварник, из тонкого носика которого поднимался пар. Заварник сам взмыл в воздух и разлил ароматный чай по чашкам. — Угощайся! — предложила радушная хозяйка. Блюдо с пирожными пододвинулось ко мне так близко, что стоило лишь протянуть руку и взять понравившееся лакомство.

— Эээ, спасибо! — марга не так просто удивить подобными вещами. Любой воздушник мог легко проделать то же самое. Но это всегда какие-то пассы, заклинания, колебания воздуха. Здесь же все иначе. Казалось, вещи сами стремятся услужить своей хозяйке.

— Знаешь, — откинувшись на спинку кресла и попивая свою порцию чая, Волчица нарушила затянувшуюся паузу, — при всем могуществе, мы, Боги, не имеем право вмешиваться в жизнь своих детей. Только если они обратятся к нам, попросят. Но и тогда это будет не та помощь, на которую рассчитывают смертные. Свою судьбу вы вершите сами, а мы лишь указываем верный путь, внушаем нужные мысли, посылаем вещие сны, сталкиваем необходимых друг другу людей, устраиваем испытания. Но и у нас есть свои слабости. Как покровительница берков, я люблю каждое создание. И как бы ни хотела, есть те, кого среди прочих выделяю особенно. Таким был Кир. Не представляешь, сколько радости принес он своим существованием. Сколько гордости испытала, восхищаясь его поступками. Однако, чем больше мы кому-то благоволим, тем более серьезные испытания выпадают на их долю. Последнего Кир не прошел.

Слушая откровения Богини, во мне разрасталась обида.

Потакая любимчикам, Боги лишь развлекаются. Тогда как мы по-настоящему чувствуем боль, преодолеваем себя, страдаем и умираем на потеху их желаниям.

— Не совсем так, — мягко улыбнувшись, ответила Богиня. А я зарделась, сообразив, что мои мысли не являются тайной, — я много раз убеждалась, никто не ценит того, что дается без усилий. Зато малейшее достижение, доставшееся потом и кровью, бережно хранят и лелеют. Вот ты, к примеру, не поверила знакам судьбы, когда родовые браслеты Кея признали тебя достойной парой. И только едва не потеряв его, осознала, что любишь. А он? Вбил себе в голову, что раз ничего не помнит, то и ни к чему бороться.

— Теперь поздно о чем-то сожалеть. Я ведь умерла, и ничто этого не изменит.

— Гм, что такое смерть для некроманта? Это способность возвращаться оттуда, откуда еще ни один смертный не вернулся. Поверь, это не пустые слова. Некрон славится бунтарским характером. Его дети — настоящий вызов существующему миропорядку. А ты одно из лучших его творений. И мое тоже. Берки не рождаются некромантами, это противно их природе. Человеческая же кровь способна совместить несовместимое. Я очень рада, что с твоим появлением, мой народ станет сильнее. И, вообще, у меня планы на Кириен и Кейлин.

— О ком ты? — во мне зародилась смутная непонятная надежда. Но так страшно было поверить, и так хотелось это сделать. И вопрос задала скорее машинально, вовсе не ожидая, что мне на него ответят.

— Эти красноволосые бестии еще встряхнут Берканскую империю, — хмыкнула красавица, — и советую не спешить с глобальным ремонтом в Доррском дворце, еще лет десять, пока твои дочки не научатся управлять огненной стихией.

— К-кто? — поперхнулась чаем, — к-какие дочки?

— Ох! Все-то вам, смертным, разжевать нужно. Смотри! — девушка щелкнула пальцами, и передо мной возникло свечение, за которым проступили очертания комнаты. Как завороженная следила за разворачивающимся перед моими глазами действием. Боялась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть ту идиллию, что открылась в видении. — Возвращайся! — раздался в голове голос Богини, — тебя уже заждались.