Глава 17

Его взгляд я почувствовала всей кожей. На мгновение все мышцы одеревенели. Или нет, это воздух сгустился, такими медленными воспринимала собственные движения. Казалось, я поворачиваюсь целую вечность. Меня терзало волнение. Какой он? Каким я его вижу в своем сердце? Пока искала Кейдана по огромному бальному залу, много раз наблюдала, как особое притяжение соединяло различные пары. И каждый такой случай заставлял замирать от восторга и предвкушения. Теперь же, когда настал мой черед, внутренности сковало страхом и сомнениями.

А вдруг я ему не понравлюсь? Что, если я ошиблась, или меня с кем-то перепутали?

Все же я набралась смелости и посмотрела в ту сторону, откуда чувствовала повышенное внимание.

Двое? На меня смотрели двое парней? Или, — я растерянно огляделась. Точно. Неподалеку находилась еще одна девушка, которая также недоумевала, кому из нас адресовано мужское внимание.

Одним из претендентов оказался недавний незнакомец. Он-то и сделал выбор, шагнув к моей соседке.

Значит, второй — это мой Кейдан? — мы синхронно подались друг к другу. И только, когда между нами осталось поллиеса, застыли, поедая друг друга глазами.

Мужественные черты лица, что угадывались за черной маской, должны быть вполне привлекательными. Желтые глаза с вертикальным зрачком лишь подтверждали, что моя пара оборотень. Чуть пухлые губы, которые сейчас в волнении терзал парень, так и притягивали к себе взгляд. Кей даже сохранил алые прядки в темных волосах, что еще раз подтверждало, что я не ошиблась в выборе.

Разве можно сомневаться, когда на тебя смотрят с таким восторгом и обожанием? Нет! — вот и сердце затрепетало, и от обдавшего тело жара заалели щеки.

— Кей! — не раздумывая, преодолела оставшееся расстояние, падая в объятия любимого. Имя я выдохнула ему в губы, так нестерпимо оказалось желание ощутить их вкус. И плевать на то, как неприлично это выглядело со стороны. Я так соскучилась.

Берк вздрогнул, явно не ожидая от меня такого порыва. Но уже через секунду с жаром ответил на поцелуй, прижимая к себе с отчаянной нежностью. С этого мгновения весь мир перестал существовать. Я смотрела только на свою пару и не замечала никого вокруг. Мы танцевали, смеялись, вели ничего незначащие разговоры, касались друг друга и наслаждались возможностью просто находиться рядом.

Тем неожиданней оказался магический фейерверк, означавший завершение праздника. Диковинные цветы распускались в бездонном темном небе, в которое превратился потолок. Они соединялись в символические сердца либо, наоборот, выстраивались в хоровод, повторяя замысловатые рисунки берканских гербов. От завораживающего зрелища невозможно было оторвать глаз. До самого последнего мгновения, пока не растворились искры магической иллюзии, а помещение осветилось яркими огнями светильников.

Я так и стояла, задрав голову, нежась в объятиях Кейдана. Не верилось, что праздник закончился. Однако судя по тому, что исчезли маски, а гости вернули прежний облик, вечер и вправду завершился. Многие пары, как и мы, прижимались друг к другу либо держались за руки. В одной из таких я узнала свою подругу Дейру и… Эльтера?

Вот никогда бы не подумала, что тихоня неравнодушна к полуэльфу! — искренне порадовалась за них. И даже улыбнулась тому удивлению, что царило на их лицах. Они ведь не подозревали, кто на самом деле скрывался за маской.

Приметила я и ларков. Алиша доверчиво льнула к избранному зверю, положив морду ему на плечо, а он поддерживал ее за талию. Лерай и Самаэль, чью красную гриву можно разглядеть из любого конца зала, самозабвенно целовались.

Гм, а не родовой ли браслет Стрелама мелькнул на ручке избранницы? Неужели успел сделать предложение? Вот, демоняка!

А это… — наткнувшись на еще одну красноволосую фигуру, закаменела. Кея я бы узнала из тысяч других мужчин. Это был именно он! И сейчас держал за руку ту девицу, что сидела с ним за столом. И хоть я не видела его лица, но соперница смотрела на него с обожанием. Жгучая ревность мгновенно впилась в сердце ядовитыми иглами. Но это ничто по сравнению с тем, когда осознала, что все это время рядом со мной был НЕ КЕЙДАН!

Я дернулась раненой птицей. Но объятия, бывшие такими мягкими недавно, стали каменными. Меня с силой прижали к себе, отчаянно пытаясь сохранить то доверие и близость, что возникли недавно.

— Лири, пожалуйста, — раздался хриплый шепот, — не отталкивай, дай мне шанс. Не передать словами, как я сожалею о прошлом. Мне больно осознавать, что не будь той злосчастной ночи, мы бы никогда не встретились. Я все исправлю. Ты ведь знаешь, как много значит пара для берка. Каждый твой горький вздох раздирает душу на части.

Кироп что-то говорил о любви, о том, как все изменится. Что он сам готов измениться для меня. И как счастливы мы будем, если я только соглашусь.

Во мне же бурлили другие дикие чувства. Сердце рвала на части ревность. Сквозь помутневший взгляд, я наблюдала, как зарождаются чувства между Кейданом и незнакомкой. С другой стороны, душила злость на саму себя, что позволила себе расслабиться. Что меня вновь предали. Обманули. Это ведь с Кейданом я столкнулась на входе. Только сейчас осознала, что весь вечер непроизвольно держала незнакомца в поле зрения. И то, как он преобразился, когда волшебство маскарада спало, лучшее доказательство того, к кому на самом деле стремилась все это время. И в тот раз, когда впервые почувствовала на себе взгляд. Это тоже был Кей. Я ведь не ошиблась, когда решила, что на меня смотрят двое. Это потом красноволосого будто подтолкнули в чужие объятия.

Как же это чудовищно! Я же поверила. Я искренне считала, что встретила пару. И то, как Кироп вздрогнул, когда назвала его чужим именем… почему не насторожило? Где, спрашивается, была интуиция? Почему сердце не подсказало? Почему предало собственное тело? Раньше меня колотило от одной мысли о Киропе. А тут, он и целовал, и гладил, и обнимал. А я, принимая его за Кея, с радостью позволяла все это.

Наверное, Кейдан, все же, что-то почувствовал. Резко обернувшись, уставился точно на нас. И по болезненной гримасе, исказившей его лицо, я поняла: еще не все потеряно! Пусть он не помнит всего, что было между нами, но связь позволяет ощутить боль другого. И заставляет сходить с ума от ревности, если видит в ком-то угрозу крепкому союзу.

— Кей! — я вновь рванулась.

Кироп же, глухо зарычав, развернул меня к себе лицом и впился собственническим поцелуем. Будто хотел стереть все мысли о сопернике, а еще показать всем, что я принадлежу ему.

— Не-на-ви-жу! — процедила, вытирая рот тыльной стороной ладони. Владыка лишь сверкнул черными глазами и слизал проступившую из ранки на губе алую каплю. Это мои клыки оставили след.

— Ты не можешь игнорировать божественную волю, — все таким же хриплым голосом ответил берк, — какие еще тебе нужны доказательства, что мы предназначены друг другу? Все дело в твоем упрямстве. Ты вбила себе в голову, что это я виновен во всех твоих несчастьях. Но ни на секунду не задумалась, что и сама виновата не меньше. Ты росла в доме, где берки были частыми гостями. Никогда не поверю, что тебе неизвестно главное правило: не смотреть оборотням в глаза. Ты бросила вызов. Я его принял. Дикая, белоснежная волчица. Моя. Я слишком долго ждал, чтобы идти на поводу у маленькой девочки, которая сама не знает, чего хочет. Нежностью и любовью я постепенно приручу тебя, Ликирия. Ты будешь стонать под моими ласками, и будешь дарить мне их в ответ. И полюбишь, я знаю. По-другому просто не может быть.

— Не в этой жизни, вейр Барр’эрк, — отчеканила каждое слово, — я никогда не признаю тебя парой. И ты в чем-то прав, тогда я ошибалась и действовала, не думая о последствиях. За ошибку расплатилась сполна. Но сейчас делаю это осознанно. Кироп Барр’эрк. Я. Бросаю. Тебе. Вызов!

Слова прозвучали достаточно громко, чтобы их расслышали все в зале. И они произвели эффект разорвавшегося пульсара. Воцарилась мертвая тишина.

— Что же ты творишь, глупая, — едва слышно прошептал Владыка, — нет! — ответил так, чтобы все поняли, — никакая сила не заставит меня выступить против собственной пары.

И по гулу голосов, наполнивших зал, я поняла, что многие согласны с ним. Исключение составляли лишь мои друзья, но сегодня они оказались в меньшинстве. Да и их, судя по лицам, одолевали сомнения. Божественной волей сегодня нашли друг друга многие одинокие средца. Это считалось благословением, высшим знаком доверия. А когда кто-то так явно сопротивлялся, да еще готов был сразиться в смертельной хватке, то бросал вызов не только судьбе, но и самим Богам.

Ну, как мне доказать, все, что связывает меня с Киропом, это обман? Хладнокровный расчет. Не побоюсь этого, но тайный сговор с Богиней. Кстати, ее имя так и не было произнесено. Но что-то подсказывало, это Теоктанис. Только она способна на такой чудовищный розыгрыш. Прекраснейшей не хватило бы коварства. И уж кому, как не ей знать о настоящих чувствах истинной пары? Небесная волчица слишком честна для этого. Впрочем, исключать ее не стоило. Радея за счастье детей, разве не устроила бы судьбу каждого по своему усмотрению?

— Вот, возьми. Если хочешь, убей! — протянул Кироп знакомый серебряный кинжал. Я помнила его торчащим из разорванной скулы берка. Теперь в том месте находился едва заметный белесый шрам. Раны из серебра не исчезают бесследно. Впрочем, захоти от него избавиться, любой целитель сумел свести. Но нет, Владыка предпочел оставить его. Как и злополучный кинжал, спасший когда-то мою честь, но не жизнь. — Идем! Здесь не место для подобного, — мужчина решительно потянул в открывающуюся воронку портала. Точно такие распахнулись перед всеми парами, — это наша покровительница, — ответил на мой молчаливый вопрос, — Небесная Волчица, призывает детей, чтобы благословить союз животных половинок. Если уж и это тебя не убедит, то…

Отлично! — причин не верить покровительнице берков у меня не было, — не могло то существо, с которым мне посчастливилось познакомиться, предать.

Вещи сгорели в мареве портала, а украшения и оружие со звоном посыпались на землю. В бирюзовую траву, освещенную лишь мягким светом серебристой Паэлит, ступила белая волчица. Впрочем, и Владыка стоял рядом угольно-черным зверем. Он хлестал себя по бокам хвостом и, сверкая желтыми глазами, следил за мной. Я угрожающе зарычала. И в мыслях не было покоряться или признавать пару, как того хотел бы Кироп. И это значило одно: я права. Моя настоящая любовь — Кейдан. Волки не умели лгать, как люди, и всегда были искренними в желаниях.

Подняв морду кверху, завыла. Для постороннего сложно отличить нюансы, но так я выражала и свою радость, и готовность бороться, и просто заявляла о себе, как о новой альфе. Кироп ответил глухим рычанием.

И это меня он назвал упрямой? Прекрасно понял, что мой зверь никогда его не примет, но продолжал настаивать на своем.

Еще один вой оповестил сородичей, что я желаю драться. Из густой тени леквойев со всех сторон выступили волки. Они остановились на приличном расстоянии, но образовали импровизированный круг, внутри которого находилась я и мой противник. Те оборотни, которые обрели половинку, явились парами. Причем неважно, к какой расе принадлежал избранник. Так, рядом с красношерстной волчицей я приметила беловолосого демона. Среди волчьих голов различила еще несколько представителей человеческой расы. Но это все отмечало подсознание. Сама я неотрывно следила за Киропом. Растущая с моей стороны агрессия разбивалась о непробиваемую стену мрачной уверенности Владыки, что никакого боя не будет.

Что же, меня устроит и тот вариант, в котором не придется никого убивать. Если только Кироп признает, что я сильнее, то потеряет право на трон. И пусть мне после этого придется сразиться с каждым альфой в этом круге, все равно.

Рыкнув, прыгнула на черного волка. Когти чиркнули по мускулистой шее, но не принесли ощутимого вреда. Противник увильнул в сторону, не подумав даже тявкнуть в ответ. Потом еще, и еще раз. Так продолжалось какое-то время. Я нападала, а Кироп уворачивался. Он держал слово, что не тронет пару, а я не знала, как вывести невозмутимого вожака из себя. Понимала, что сама себя загоняю в угол. Ну, не простят мне берки, если убью того, кто даже не сопротивляется. Никогда они не подчинятся альфе, которая добыла победу нечестным путем. Все шло не так!

Да что же это? Небесная Волчица, — искренне взмолилась покровительнице, — неужели ты останешься равнодушной? Разве допустишь, чтобы Теоктанис завладела твоими землями? Она уже заменила тебя на празднике. Как скоро в твоих храмах появится ее лик? Разве в ее власти вершить судьбу твоих детей?

Не знаю, ответила она мне или нет, но я вдруг расслышала множество голосов в своей голове. Увидела себя со стороны сотней глаз. И многие, очень многие осуждали меня. Черного же волка, вожака, они уважали и признавали в нем несокрушимую силу, авторитет.

Ах, так? — горькая обида затопила душу.

В памяти замелькали воспоминания, наполненные страданиями и болью. Встреча с Владыкой перевернула мою жизнь, и светлых дней, когда я могла ненадолго забыть о случившемся, за эти годы насчитывалось не так уж много. Никто не знал, сколько раз я смотрела в лицо смерти. Никто не понимал, что каждый день позволяло открывать глаза, неустанно тренироваться, не обращая внимания на усталость, вывихнутые суставы или гудящие мышцы. Каким же великим счастьем оказалась моя встреча с красноволосым оборотнем! Он научил меня не вздрагивать от прикосновений, послужил мостиком между человеческой и звериной половинками. Стал сердцем, которое когда-то умерло и не желало просыпаться, покоряясь воле некроманта. Кей стал для меня смыслом, средоточием жизни, истинным избранником. Все редкие мгновения счастья связаны именно с ним, и никакая ложь не изменит этого.

Я безошибочно отыскала пару среди волков. Невидимая сила тянула к нему. Каким-то шестым чувством осознала, что он вспомнил, увидев себя моими глазами. И любит так же сильно, как и я его.

Стая расступалась, освобождая путь. Непонятно как, но все они знали о моих чувствах и мыслях. Будто бы мы были единым сознанием. Как от самого себя невозможно утаить ни капли лжи, так и берки читали меня, словно открытую книгу. И не было в этом ничего ужасного или противоестественного. Наоборот, правильность происходящего, придавала сил.

Разъяренный рык Владыки, который также стал свидетелем моих душевных откровений, сотряс пространство. За доли секунды он пересек поляну, будто бы лишний раз подчеркивая немыслимую для оборотня быстроту и силу, и оказался перед красношерстным волком. Я глазом не успела моргнуть, как два зверя сцепились в смертельной схватке. Стая тут же подалась в стороны, освобождая место для нового поединка. Свои мысли Кироп скрывал, но исходящую от него смертельную угрозу не почувствовал только глупец.

Нет, Кей! — я с замиранием сердца следила за боем. Каждый удар, попадавший в цель, приходился и по мне.

Молодой волк явно уступал в силе черному и матерому. Алые полосы, как ядовитые цветы, распускались на шкуре моего берка, и едва успевали затягиваться, как на их месте появлялись новые. Клоки шерсти летели в разные стороны. Звери рычали, кидаясь друг на друга, иногда срывались на визг. Это клыки выдирали из тела куски мяса. В сплетенном рыже-черном клубке, сложно вычленить отдельные движения. Существовал лишь сплошной комок ярости и жажды крови. И только по тому, как отдавалась эхом боль пары, чувствовала, что он слабеет. Что не выдержит темпа поединка, но и не отступит. А это значит…

— НЕТ! — взревела волчица, захлебываясь от новой порции боли. Она слабела вслед за Кейданом, и вслед за ним хотела уйти. Но ни я, ни берсерк, ни черный некромант-одиночка, который в своей неправильной дикой привязанности стал уязвимым, не могли допустить этого.

Утробный рык зверя сотряс поляну. Не воем, но криком, пробирающий до костей, выразил он свою волю.

Никто. Не смеет. Угрожать. Моей. Семье! Моей паре! — мощный выплеск магии, замешанный на чудовищной воле могучего зверя, разошелся волной. Деревья и травы разметало, как от взрыва пульсара. А берки… все как один, упали на землю. Заскулили, сложив морды на лапы. Даже беловолосый демон, припав на колено, возмущенно зашипел.

Соперников же раскидало в стороны. Но если Кей не смог подняться, вперив в меня обиженный взгляд. То Кироп, шатаясь на пригибающихся лапах, угрожающе скалился. Затем и вовсе выпрямился, становясь на задние конечности.

Наконец-то! — мне удалось достучаться до зверя, для которого дело чести, откликнуться на брошенный вызов. В отличие от выдержанного хозяина и истосковавшегося по достойной паре волка, берсерк жил инстинктами. И сейчас он видел не слабую самку, а равного противника, с которым не было нужды сдерживаться и контролировать силу.

— Ргррр! — сложив пальцы в замок, демонстративно потянулась, добиваясь хруста в суставах. Нарочито расслабленно перетекла в боевую стойку. И молниеносным броском ударила сформировавшимися за доли секунды пульсарами.