Глава 28

Когда на пути вдруг возникло препятствие, Родхар сначала не понял. Как? Ему кто-то посмел заступить дорогу? Он поднял голову и хмуро взглянул на слугу.

В другое время король просто смел бы того, кто попался бы под горячую руку. Тем более что его сейчас распирало от гнева и досады. Но человек не прятал взгляд, открыто смотрел на своего короля. Нечасто встречается подобная смелость.

— Чего тебе? — спросил Родхар.

— Сир, не обижайте нашу мадхен. У нее никого нет, некому заступиться.

Родхар чуть не взорвался. Защитник! Не хватало еще, чтобы ему кто-то указывал. Да эта девица сама способна кого угодно обидеть! Такое зло взяло, аж горло стиснулось.

— У нее есть король, — сухо проговорил он и хотел обойти старика.

Однако тот переместился на шаг и снова заступил ему дорогу. Это уже начало откровенно раздражать.

— У тебя что, две головы? — медленно и раздельно проговорил Родхар.

— Сир, — старик смотрел на него исподлобья. — Не отнимайте у нее замок. Ее и так обидели на отборе, да еще обворовал собственный дядя. Замок — единственное, что у мадхен Мары осталось. Ваше величество, дайте возможность выкупить. Хантцы всегда верно служили короне.

Сказал это и замер. Король некоторое время молчал, глядя в сторону. Ему было досадно и противно. Неужели можно ТАК извратить все, что он делает?

Наконец он перевел взгляд на старика и отрывисто бросил:

— Не тебе судить, что будет или не будет делать король.

Но тот все не отступал. И Родхар невольно отметил, как подрагивают плечи старого слуги, как сжимаются и разжимаются его кулаки. Как он неровно дышит. Такая преданность хозяйке дорогого стоит.

Обернулся на замок и начал, сухо роняя короткие фразы:

— Останешься здесь. Будешь следить за сохранностью замка. Тебе дадут людей. И средства. Отвечаешь головой. Понял?!

— Сир… — опешил тот. — Так вы не… Я правильно понял? Сир!

И вытянулся, отдавая воинское приветствие. А король вдруг почувствовал себя усталым. Хотел пройти мимо, но старый слуга забормотал опять:

— Сир! Ваше величество, не сочтите за дерзость…

А, так все сказанное до того — не дерзость?! Черт бы его побрал!

— Чего тебе еще? — спросил Родхар.

— Вот бы мадхен Мару замуж…

Вот это уже было последней каплей. Короля просто взбесило, как это было сказано.

— С дороги, — рыкнул он и прошел мимо.

Но через несколько шагов остановился и приказал:

— Меня не будет несколько часов. Передай своей хозяйке, чтобы собралась и была готова. У нее есть обязанности при дворе.

И дальше оставил здесь троих стражников, а сам с отрядом понесся прочь. Инспектировать земли, проверять состояние соседних замков. Что угодно.

Необходимо было вырваться оттуда, чтобы выдохнуть злость и досаду.

***

Этот разговор в саду. Ее как будто голой на мороз выбросили.

Мара дышать толком не могла, в душе пекло огнем. Она опять сидела в своей светелке, как тогда. И ей опять не дали выбора. Даже времени свыкнуться с мыслью не дали!

Словно жизнь сделала круг и привела ее в ту же точку. Только сейчас все было иначе. Еще хуже! Раньше она хотя бы ехала на отбор, а теперь… Ее положение более чем прозрачно.

«Будешь компаньонкой, сиделкой. Не знаю».

Стоило подумать об остальных девицах, всех этих Истелиндах… Как они будут смотреть на нее и судачить. Конечно, теперь это ее не касается, но у короля уже фактически есть невеста — принцесса Амелия из Грихвальда. И это было известно с самого начала! Весь этот отбор — простая формальность, и свадьба будет назначена со дня на день.

Зачем ему она?

Самолюбие свое потешить?!

Хорошо. Она поедет. В конце концов, надо только продержаться до конца отбора. Дальше это старинное правило, позволявшее взять любую девицу в долг, не распространяется, она вернется домой.

Было бы только куда возвращаться.

Наверное, надо было заплакать, но у нее не было слез. Сидела, глядя в одну точку, и злилась. Злилась и лопалась от досады!

И вдруг конский топот, гиканье. Мара сначала метнулась к окну, но окно выходило за задний двор и сад, отсюда ей не было видно, что происходит там. Но когда она услышала, что ворота закрылись, у нее вдруг сердце упало.

Уехал? Она осела на кровать, как будто внезапно лишилась опоры.

Но тут в дверь тихонько постучали.

Мара мгновенно вся подобралась, холодные мурашки поползли по затылку.

Это оказался Хиберт. От него-то она и узнала, что король уехал, а ей велено собираться и ждать его.

Отсроченное наказание порой еще хуже. Потому что вместо поддерживавшей ее злости она чувствовала теперь странную пустоту. Да еще Хиберт огорошил ее, сказав, что он остается.

— Как, подожди? — пробормотала она.

Нет, вообще-то она сама хотела просить, чтобы ему позволили остаться. А тут слушала и, откровенно говоря, удивлялась. Под конец и вовсе не знала, что думать. Но если замок не продадут кому попало, это хорошо. Просто все это было странно.

Потом Хиберт ушел, а ей принесли еду.

Один из стражников держал поднос. С поклоном передал ей, она молча приняла и тут же заперла дверь, чувствуя себя не то узницей, не то… Сама уже не знала. Она, конечно же, понимала — раз у нее королевская стража в замке, не стоит устраивать истерику и выставлять себя на посмешище. Ее могут просто заставить, и так будет еще хуже.

Но вот это новое положение. Оно делало ее такой незначительной и маленькой, а короля, который сейчас был неизвестно где, далеким и недосягаемым. Еще недавно, когда они стояли друг против друга в саду, она чувствовала себя почти на равных, а теперь…

Все смешалось. И Мара ощущала себя песчинкой. В какой-то момент даже стало страшно, но она подавила в себе страх. Собрала то немногое, что у нее осталось, и сидела в комнате, ждала.

А в голову лезли мысли, одна дурнее другой.

Как она поедет? В чем? У нее же нет ни одного нормального платья. Впрочем, если ей предстоит быть сиделкой или компаньонкой, какое это имеет значение? Главное — быть незаметной и ничем не выделяться. На чем ехать? Ее уже тоже особо не волновало. Найдется, наверное, у его величества лишняя лошадь. Все это наваливалось, утаскивая ее в прострацию.

За это время еще дважды приходил Хиберт, ей приносили еду.

Вернулся его величество, когда уже начало темнеть.

Она даже из своей комнаты слышала шум и скрип ворот. Сердце сразу подскочило к горлу и бешено заколотилось, а потом просто упало куда-то. Вот ОНО. Казалось, этот момент никогда не наступит, а неизбежное подошло так внезапно. Ей не хотелось выходить из комнаты.

А пришлось.

— Мадхен Мара? — старый слуга постучал в дверь. — Вы готовы?

За ним в проходе маячили два стражника. Готова она или нет, уже было неважно. Она встала и вышла из комнаты, не глядя, как стражники забирают ее кофр и небольшой сундучок. Хиберт шел рядом и шептал:

— Вы не волнуйтесь, мадхен Мара, я присмотрю за замком. А потом, как только тут дела наладятся, переправлю вам чего-нибудь, не сомневайтесь.

Хотелось сказать, чтобы не переживал зря. Все равно отбор, вероятно, не продлится долго, а после королевской свадьбы она вернется. Но она просто сказала:

— Спасибо.

Во двор Мара ступала с опаской.

Невольно искала взглядом короля. Страшно было увидеть торжество, циничную усмешку на его губах. Но Родхара не было во дворе замка, зато здесь было полно стражников. Ей подали небольшую закрытую повозку, и, как только Мара села, весь отряд выехал со двора.

Все повторилось почти один в один, как в тот раз, когда ее забирал дядя Меркель. И опять Мара, повернувшись назад, глядела в маленькое оконце, как удаляются стены родительского замка. Потом наконец села ровно и попыталась найти взглядом спину скакавшего впереди короля. И почему у нее было такое чувство, что все начинается заново?

***

Родхар не желал заходить внутрь. Он ждал снаружи. Смотрел, как девушка садилась в повозку, и ощущал ее холод и неприятие. И страх.

Страх на ее лице буквально добил его. Что угодно он готов был видеть, даже ненависть, только не страх! Как только повозка выехала из ворот, он тут же развернул коня и поскакал вперед.