Глава 34

В дверях матрес Пасквел на секунду остановилась и тихо сказала:

— Держитесь рядом со мной.

После этого они обе ступили в коридор. Там уже стояла стайка девиц, пришлось подождать еще двоих и принцессу Амелию, та подошла последней. Такое чувство, будто в жизни ничего не поменялось.

Все эти девушки смотрели на нее с неприязнью и удивлением, как на некстати выползшее из щели насекомое. Ей снова предстояло отправляться вместе с ними на прогулку в королевский сад, только теперь она не была одной из них. Впрочем, с неприязнью и удивлением на нее смотрели и раньше, а теперь еще в некоторых взглядах добавилась настороженность.

Реплик никаких не последовало, только красавица Истелинда как-то странно взглянула на нее и отвернулась. Принцесса вообще была сосредоточена на своих мыслях. Ее как будто не касалось то, что вокруг происходит. Мара невольно подивилась ее душевной стойкости и выдержке.

Дорога по коридорам замка была уже знакомой. К тому моменту, когда они подошли к выходу, их окружила стража, и дальше они проследовали через внутренний двор к окованной железом арочной двери сада. Здесь надо было остановиться и ждать своей очереди.

Пока отпирали дверь большим старинным ключом, смотрительница отбора, матрес Гермиона Пасквел, сказала тихо, так, чтобы слышала только Мара:

— Мадхен Хантц, его величество призвал вас… — она замялась. — В новом качестве.

Ну вот, кажется, началось самое неприятное. Мара невольно напряглась, испытывая бессильную досаду. А смотрительница отбора продолжила:

— Я взяла на себя смелость объявить вас моей помощницей и компаньонкой. Я надеюсь, что вы меня не подведете.

Это было так неожиданно. Мара взволнованно прошептала:

— Я… не подведу.

Хотела поблагодарить, но не успела. Дверь наконец-то открыли, смотрительница прошла вперед, и девушки стали по одной заходить в сад.

Поскольку Маре надо было держаться рядом с матрес Пасквел, то и заходила она последней. Девицы нарочито сторонились ее, но к этому Мара успела привыкнуть. В конце концов, отбор не вечен, а потом она сможет вернуться домой, в Хантц. Интересно, как там Хиберт, и вообще, как ее замок. Где-то надо наскрести денег, чтобы заплатить подать. Не мешало бы увидеться с драгоценным дядей и снова поднять вопрос о том, чтобы он вернул все, что вывез. Хотя бы часть…

— Мадхен Хантц, проходите.

Голос смотрительницы вернул ее к действительности.

— Да, извините, я сейчас, — пробормотала она и быстро вошла под арку.

Королевский сад был безумно красив.

Во второй раз впечатление было даже ярче. Мара постаралась впитать в себя и запомнить все, что видят тут ее глаза. И потом когда-нибудь воспроизвести увиденное у себя в замке. Хотя, конечно, ее садик крохотный, нечего даже сравнивать. Но это ее сад.

Она еще оглядывалась, когда смотрительница отбора обратилась к остальным:

— Леди, прошу всех пройти на крестовую аллею и там ожидать прибытия короля. Все ваши работы выставлены там. Его величество будет оценивать и выбирать лучших из лучших!

Пожилая дама похлопала в ладоши, видно было, что идея подобных состязаний, уравнивающих всех в шансах, ей нравится. Однако по виду многих девиц можно было сказать, что они радости смотрительницы не разделяют. Мара подумала, что ее роль в этом всем самая маленькая. Ей надо находиться рядом и оказать помощь смотрительнице, если это потребуется.

Крестовая аллея была расположена в самом центре сада, и вся эта толпа претенденток неспешно двинулась туда. Мара немного отстала от основной группы, чтобы просто насладиться красотой. Девушки в ярких платьях шли впереди и сами напоминали ей диковинные цветы, в основном ядовитые. Впрочем, она устыдилась своих мыслей.

А сад…

И почему-то пришла ассоциация с хозяином этого всего. Вот если бы его хозяин был так же прекрасен душой, невольно подумалось ей. А перед глазами встал король, каким она увидела его на вчерашнем ужине. Бессмысленные мысли. Она сосредоточилась на красоте аллей.

Розовые кусты, жасмин, сирень, азалии, барбарис, спирея бордюром. Коротенькая и высокая, выше человеческого роста, живая изгородь из бирючины и туи. Можно было сколько угодно восхищаться талантом королевского садовника, но…

Они пришли.

Крестовая аллея так называлась потому, что по сути являлась перекрестком двух широких аллей. В этом месте пространство сада как бы раскрывалось, образуя нечто вроде площади. И на этой площади рядком были выставлены работы девушек. Доски, на которых были довольно искусно или, наоборот, совсем топорно изображены виды сада или цветы. И было еще несколько поделок из весьма дорогой белой глины. Одна из поделок Маре особо понравилась. Это был высокий белый замок с острыми крышами.

А еще Мара заметила и другое новшество.

Теперь на аллее появились стулья и короткие скамьи.

Смотрительница отбора деловито обошла и пересчитала все работы, а потом улыбнулась девушкам и взмахнула обеими руками:

— Можете ждать его величество сидя. Или гулять по аллее. Но я прошу никого далеко не отходить.

Потом сама первая уселась на стул, обмахнулась платком и дала знак стражнику, чтобы поставили еще один стул рядом. И позвала:

— Мадхен Хантц.

Мара сразу поняла, что от нее требуется. В конце концов, это состязание ее не касается, как компаньонка она должна сидеть рядом со смотрительницей и молча ждать, пока прогулка закончится. Некоторые девушки устроились на скамьях в отдалении, однако большая часть, в ожидании, когда его величество почтит их своим присутствием, прогуливалась по аллее.

Прекрасная Истелинда, облаченная в пышное небесно-голубое платье, уже несколько раз прошлась мимо в окружении примкнувших к ней девиц. И каждый раз бросала в их сторону странные взгляды. Мара старалась не замечать, но та, проходя в очередной раз, вдруг подошла ближе.

Остановилась перед смотрительницей и неожиданно спросила:

— Матрес Пасквел, в каком качестве здесь присутствует мадхен Хантц?

Неприятно. Мара подняла подбородок выше. Будь ее воля, она бы точно здесь не находилась.

— Мадхен Хантц — моя помощница и компаньонка, — ответила смотрительница.

Что-то хищное промелькнуло в светлых глазах красавицы, а на губах обозначилась нехорошая улыбка.

— Матрес Пасквел, вы отвечаете за нравственность претенденток отбора, не так ли? Скажите, как может быть вашей помощницей особа, которую сняли с отбора за непристойное поведение?

Удар точно попал в цель. Смотрительница отбора в первый момент задохнулась и беззвучно ахнула. А Мара не опустила глаз, нет. Она уже пережила все это однажды, второй раз уже не больно. Противно, правда. Зато Истелинда сияла торжеством. Достаточно было взглянуть в лицо красавицы, чтобы понять — к этой речи она готовилась заранее.

А все вокруг притихли и ждали, как поведет себя благочестивая матрес Гермиона Пасквел, ведь обвинение было нешуточным. А та, кажется, пришла в себя и набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить.

Ситуация сложилась неприятная до крайности, настоящий скандал. И все это из-за нее. Мара не знала, что будет дальше, но была морально готова к любому исходу. Только не к тому, что произошло.

В тот самый момент раздался резкий и язвительный мужской голос:

— С каких это пор, леди Истелинда, вас волнует чужая нравственность?

Все настолько увлеклись спектаклем, что не заметили, как к ним подошел король. Девушки незамедлительно поднялись на ноги и замерли.

— Ах, сир… — Истелинда побледнела и тут же присела в поклоне.

— Следите прежде всего за собой, и будет вам счастье, — проговорил король и тут же перевел взгляд на смотрительницу отбора. — Матрес Пасквел, где работы ваших подопечных?

А та выпрямилась, глаза ее все еще горели негодованием.

— Сир, ваше величество. Прошу меня простить, это займет всего лишь одну секунду. Вы позволите?

Король хмуро кивнул, отвернулся и замер, сцепив руки за спиной. А напряжение так и звенело в воздухе. Пожилая дама повернулась к Истелинде и отчеканила:

— Леди Белмар, если у вас есть какие-то претензии к тому, как я справляюсь со своими обязанностями, вы можете пожаловаться его величеству.

И тут же обратилась к королю:

— Прошу прощения, сир. Это здесь, ваше величество. Посмотрите, какую красоту сотворили для вас девушки.

Вся эта толпа двинулась вдоль выставленных на аллее работ, которые король хмуро оглядывал. Матрес Пасквел говорила что-то, показывая на каждую, девушки приседали в книксене, улыбались. Красавица Истелинда кусала губы.

У Мары до сих пор звенело в ушах.

Наконец она пришла в себя и отошла в сторонку, ожидая, когда это закончится. Все так нелепо, такой осадок. Смотрела на короля и думала:

«Зачем ты притащил меня сюда, Родхар Айслинг?!»

Мужчина обернулся, словно услышал, а во взгляде горело гневное и жаркое:

«ЗАТЕМ».

***

Родхар так разозлился, что готов был придушить дочку главного ловчего. Ее выходка… Это проявление неуважения к ЕГО королевской воле! Он привез сюда Мару Хантц и назвал ее гостьей, и этого должно быть для всех достаточно.

Говорят, в древности был такой закон. Если внес что-то в свой дом и оно осталось в нем до утра, оно твое по умолчанию. Это было еще до того, как Ледяной Клинок стал символом рода и дал имя Айслингам. Когда его далеких предков еще прозывали волками, потому что они носили голову черного волка на щитах. Кто знает, правда это или не правда? Плевать Родхару было на то.

Он привез ее в дом.

Он король, его право.