Глава 40

Все-таки это было очень странное заточение. Слишком уж тут было богатое убранство. Мара только мельком прошлась взглядом, и то это сразу бросилось в глаза.

Вся мебель тончайшей работы, великолепные гобелены, в широком резном поставце драгоценная посуда. Тут было даже искусно выполненное бюро, если вдруг вздумается писать письма. Были книги. Она замерла у кресла и нахмурилась, легко касаясь кончиками пальцев красивой тканой обивки.

Узников не запирают в роскошно обставленных комнатах, разве что…

Не успела Мара додумать, раздался звук ключа, поворачиваемого в замке. Она сразу напряглась и инстинктивно встала за креслом. Какая-никакая, а все-таки защита. Или нет. Но в тот момент ей так казалось.

В комнату вошла строго одетая женщина, а следом за ней четыре стражника с ее сундуками. Женщина поклонилась ей и проговорила:

— Мадхен Хантц, ваши вещи. Куда прикажете заносить?

От волнения у Мары пропал голос, она просто показала неопределенным жестом куда-то в сторону. А женщина кивнула и двинулась внутрь. И вот тут-то выяснилось, что комната не одна.

Имелась еще спальня!

Вещи занесли в спальню, и Маре ничего не оставалось, кроме как пойти следом и заглянуть. Вид был шокирующий. Огромная кровать с парчовым балдахином. Туалетный столик розового дерева, мечта всех модниц, пуф…

Мара уставилась на это все, прикрыв рот ладонью. Стражники сразу же ушли, а эта женщина с каменным лицом показала ей ванную комнату и спросила:

— Вам угодно принять ванну? Я наполню.

Вот тут Мара очнулась.

— Нет. Спасибо. Я справлюсь сама.

— Как угодно, — чопорно проговорила та и направилась к выходу.

— Постойте, — окликнула ее Мара. — Как вас зовут?

— Меня зовут мадхен Кройц. Я ваша личная камеристка.

У Мары глаза на лоб полезли. Камеристка из благородных? Честно говоря, поведением эта мадхен Кройц была больше похожа на тюремщицу. Жаль. Мара подумала, хорошо бы, если бы с ней оставили Гизел.

Женщина проговорила:

— С вашего позволения, мадхен Хантц, я принесу вам ужин.

Кивнула ей и удалилась. Вернулась почти сразу же, принесла поднос с едой. А потом раздался звук ключа в замке. Ее снова заперли.

Она еще долго стояла посреди комнаты, пытаясь осмыслить свое теперешнее положение. В конце концов дразнящий запах пищи сделал свое дело. Маре давно уже хотелось есть. Мелькнула мысль, а не отравлена ли еда? Но потом она подумала — к чему такие сложности? Если бы ее хотели отравить, отравили бы прямо там, в крыле претенденток.

Подошла к столу и взглянула на поднос. Там были холодное мясо, паштет, сыры. Тонко нарезанный поджаренный хлеб, деликатный соус в судочке. Все это выглядело так аппетитно.

«Ладно», — сказала она себе. — «Кажется, ничего страшного пока не происходит».

Села за стол и начала есть.

Однако только она немного расслабилась, ей опять показалось, что кто-то открывает дверь ключом. Мара сразу замерла и затаилась, а по спине побежали мурашки.

***

Весь этот ужин Родхар еле высидел. Его тянуло пойти проверить девушку. Он говорил себе, что это продиктовано соображениями ее безопасности, на самом деле внутренний зверь, живущий в каждом мужчине, знал, что там добыча. Чувствовал ее.

Его ноздри нервно раздувались, пытаясь уловить сквозь стены нежный запах. В какой-то момент король забылся, настолько ушел в свои мысли, что облизал губы. И тут же услышал едва слышный выдох:

— Ах, сир…

Прибить хотелось Истелинду. Однако он сдержанно ей улыбнулся и повернулся к принцессе Амелии. Несколько ни к чему не обязывающих фраз, и он уже хотел подняться из-за стола, когда к нему обратился главный ловчий:

— Сир, не желаете ли вы устроить охоту? А то наши дамы заскучали сидеть в замке безвылазно.

— Охоту? — Родхар резко рассмеялся. — Отчего же нет! Но при условии, что зверь не набросится больше ни на одну из наших милых девушек.

— Сир, ваше величество, — поклонился главный ловчий. — Я ручаюсь головой.

— Ну что ж, Белмар, готовь, — сказал он.

Встал из-за стола и быстро пошел к выходу.

Лимит терпения был исчерпан. Теперь проверить, как устроили девушку. И…

На самом деле мужчина не знал, зачем он шел сейчас к ней. И чем ближе подходил к своим покоям (да, черт побери, он поместил ее в запертых покоях, примыкавших к королевским), тем большее испытывал волнение.

Когда вставлял в скважину ключ, волнение достигло предела.

Холодный сладкий яд потек в легкие, он медленно и глубоко вдохнул и замер на пороге. Секунда. Щелчок ключа в замке. Он вошел.

Девушка ужинала, сидела за столом. Увидев его, застыла. Инстинктивный женский страх на миг прыгнул в глаза, цепляя что внутри него.

Что делала с ним эта ее беззащитность… Крючок под ребра. Он снова чувствовал ее запах, ощущал тонкое тело у своей груди так ясно, что слышал стук ее сердца. Казалось, сейчас…

Но это был просто страх.

— Приятного аппетита, мадхен Хантц, — проговорил король, заходя в комнату.

Голос звучал резче, чем хотелось бы.

Девушка вздрогнула. Немедленно встала из-за стола и присела в книксене:

— Благодарю вас, сир.

Быстрый взгляд из-под бровей, звенящая настороженность. Одна прядь выбилась из прически и скользнула по шее. Родхар неосознанно потер пальцы, подавляя желание коснуться серебристых волос, вдохнуть преследовавший его запах свежести.

— Вы довольны условиями? — проговорил он и сделал шаг вперед.

Родхар мог бы поклясться, что она готова была шарахнуться в сторону, но осталась на месте только усилием воли.

— Да, спасибо, ваше величество.

Безжизненный стылый голос царапнул его изнутри. А у нее дрогнула рука, звякнул металл о тарелку. Инстинктивно переступила. Родхар следил за ней, как затаившийся хищник, и тут же одним текучим движением переместился в ту же сторону.

Один маленький шаг.

***

На мгновение Маре показалось, что ее сейчас захлестнет липкая паника. Они здесь одни, и никто не придет на помощь, даже если она будет кричать. Ни мадхен Кройц, ни стража. Вот когда Мара пожалела, что она не в крыле претенденток.

Безумно хотелось сбежать. От себя самой, от этого мужчины, от того влияния, которое он на нее оказывал. Позорная слабость.

Довольно, сказала она себе.

В конце концов. Они ведь уже оставались наедине, и не раз. И тогда в шатре, и потом, в ее саду, и совсем недавно, когда он вел сюда. Черт побери! Родхар Айслинг привез ее сюда из Хантца! И если бы собирался поступить с ней бесчестно, он бы давно уже это сделал.

То есть король, конечно, поступил с ней бесчестно. Он предложил ей стать его любовницей, разрушил все ее жизненные планы, унизил и разорил. Он запер ее здесь! Но.

При всем этом Мара почему-то твердо была уверена в одном. Тот мужчина, что нес ее на руках и прижимал к груди, не мог перейти эту грань.

Странная логика… Она запуталась.

Просто сейчас все ощущалось слишком остро. Ей нужно было как-то погасить это, овладеть собой. Мара отвела в сторону голову и коснулась шеи, сгоняя непрошеную дрожь.

И сразу же поймала на себе его хищный и слишком пристальный взгляд.

Как будто на нее смотрел тот страшный черный волк из сна. Он… Как крупный хищник. Маре казалось, она слышит приглушенное волчье рычание где-то глубоко внутри. Оно как будто заставляло ее вибрировать.

Нелепая ситуация. В первый момент Мара задохнулась, заливаясь холодом. Потом все-таки овладела собой и проговорила:

— Сир, ваше величество, могу я узнать, каковы будут мои обязанности?

И замерла.

Повисла пауза. Мара уже не знала, что предпринять, и тут он неожиданно поклонился ей и сказал отрывисто:

— Поговорим об этом завтра. А сейчас отдыхайте, мадхен Хантц. Доброй ночи.

И ушел.

Дверь закрылась, щелкнул замок. Мара долго не могла осознать.

Он действительно ушел? Хммм…

***

Он действительно ушел.

Родхар сам не мог в это поверить. Просто интуитивно понял, что рано. Все рано.

Его ведет от ее близости, нужно успокоиться, иначе все может свернуть не туда, куда надо.