Глава 42

С оружием, конечно, вышел опасный промах. Главный королевский ловчий места себе не находил от досады. Он ни в коей мере не собирался наносить какого-то урона здоровью короля или подвергать его жизнь опасности. Никогда. Зачем? У лорда были большие планы, как использовать Родхара Айслинга в своих интересах.

А теперь… Ччччерт. Именно на это намекал дознаватель, если, конечно, он его правильно понял. Хотя, конечно, у лорда Хойта, коего никто по имени не звал, только дознавателем, могли быть и другие подозрения. Но Белмар интуитивно чувствовал, что не ошибается.

Глупее всего, что с арбалетом вообще была не его идея, а дочери.

И задумывалось все иначе. Да, у арбалета, которым пользовался король, должен был заедать зацепной «орех», чтобы выстрел происходил не сразу. Но исключительно для того, чтобы Истелинда могла показать свою меткость и поразить цель раньше.

Родхар Айслинг — заядлый охотник, это не могло не произвести на него впечатление. И тогда… многое стало бы проще. Истелинда хорошо подготовилась. Она и оделась соответствующе, и держалась постоянно рядом. Разве можно было предположить, что зверь уйдет в сторону и король останется с ним один на один? Какого черта все вдруг пошло не так, один Бог знает.

В итоге он сейчас выставил себя не в лучшем свете. И да, пришлось бледнеть от злости и выслушивать намеки дознавателя. Сам себе удивлялся, как он мог подобное допустить.

А все почему? Он слишком много воли дочери давал.

Положительно, лорд Белмар пришел к выводу, что надо посоветовать Истелинде держаться не так вызывающе. Ей вообще следует перенять манеру этой бесцветной мыши Хантц. Если королю нравится, так пусть Истелинда тоже сделается тихой, скромной и покладистой. Казалось бы, что тут трудного? Одеваться неярко, держать глазки опущенными в пол.

Если это привлечет короля?!

С ее идеями тоже надо что-то решать. Это ведь дочь все придумала, нашла через свою служанку умельца-оружейника, слегка подправившего королевский арбалет. Лорд Белмар в этом не участвовал, на него, главного королевского ловчего, не должно было упасть и тени подозрений.

Вот, кстати, он подумал, что надо поставить себе на заметку убрать мастера оружейника, пока дознаватель до него не добрался. А дочери надо сказать, чтобы вела себя осторожнее.

Вернувшись к себе, лорд Белмар немедленно написал Истелинде записку:

«Временно ничего не предпринимай, дочь моя. Момент сейчас неблагоприятный. Я сообщу, когда можно будет действовать. А пока возьми-ка, дочь, как пример для подражания, манеры известной особы. Возможно, ты привлечешь больше внимания, если будешь вести себя сдержаннее.

Некоторым больше нравится пресная пища. Надеюсь, ты меня понимаешь.

Твой любящий отец».

Ответ пришел почти сразу:

«Благодарю за совет, батюшка, но я знаю, как вести себя. А вам лучше сделать, как я просила».

Мужчина прочитал и тут же смял в руке записку, а после откинулся в кресле и подпер лоб рукой. Пытаться урезонить дочь бесполезно! Все дело в том, что Истелинда слишком красива и всегда была своевольной до крайности.

Придется ему подумать, как все провернуть и при этом не привлечь лишнего внимания. Впрочем, главный королевский ловчий больше надеялся на письмо, которое сегодня отправил. Скоро должен быть результат.

***

Не стоило думать, что Истелинда была так глупа, чтобы не понять смысла советов отца. Просто это было оскорбительно. Она полночи кипела от возмущения. Как?! Предлагать ей, первой красавице Хигсланда, подражать какой-то сельской замухрышке, вылезшей из своего дремучего угла? Копировать ее одежду, угловатую манеру двигаться, туповатый коровий взгляд исподлобья? Никогда!

Потом она, конечно, успокоилась и подумала, что отец в чем-то прав. Какие-то приемы замухрышки, может быть, и стоили того, чтобы к ним приглядеться. Не стоило забывать также и о других внезапно вырвавшихся в фавор участницах. И о принцессе Амелии. Иногда Истелинда думала, что если бы принцесса вдруг уехала с отбора, она с успехом могла бы занять ее место.

В конце концов, это поважнее какой-то Мары Хантц.

***

О том, что происходит вокруг ее скромной персоны, Мара даже не подозревала.

На удивление, она спала в этой своей новой роскошной тюрьме очень хорошо. А во сне ей опять снился черный волк. Огромный страшный зверь сидел у ее кровати, совсем как большая собака. Косил на нее черным взглядом и… облизывался?

Больше она не запомнила, сон смазался, но оставил после себя странное воспоминание. Приятное. Как будто у нее с этим зверем, который приходил во сне, была какая-то общая тайна.

Проснулась она рано, умылась, оделась и причесалась. Но не успела закончить, как явилась мадхен Кройц. Женщина поздоровалась сухо, но вежливо, придирчиво оглядела ее и сообщила:

— Мадхен, прошу вас пойти в гостиную, сейчас будет подан завтрак.

— Да, спасибо, — проговорила Мара.

И вышла в гостиную, недоумевая, зачем сообщать о том, что будет подан завтрак, так официально. Но очень скоро все стало ясно.

Дверь отворилась, появились два прислужника с подносами. А следом за ними в ее гостиную вошел Родхар Айслинг.

— Доброе утро, мадхен, — бросил он походя и разместился в кресле у стола, который быстро и сноровисто сервировали двое слуг.

Мадхен Кройц стояла рядом. Мара вдруг почувствовала себя в собственных покоях лишней. Так и хотелось спросить:

«Я вам не мешаю, сир?»

А король словно не замечал ее.

— Достаточно, — проговорил, как только все приборы и блюда были выставлены на стол.

Слуги тут же исчезли. А он перевел взгляд на ее камеристку мадхен Кройц.

— Можете идти.

Женщина чопорно поклонилась и вышла, прямая, словно палку проглотила.

Теперь они остались одни. Казалось, воздух загустел от мгновенно повисшего напряжения. Родхар Айслинг откинулся в кресле и смотрел на нее из-под полуопущенных век. И под его пристальным взглядом Мара снова чувствовала себя добычей.

Какого черта? Она выпрямилась, стараясь не смотреть на него.

— Мадхен Хантц.

Низкий голос прозвучал резко. Мара не сдержалась, вздрогнула.

— Не хотите поздороваться?

Чееееерт. Ей напомнили о вежливости? Подавила начавший душить ее протест и присела в книксене:

— Доброе утро, сир.

Сейчас этот красивый и сильный черноволосый мужчина вызывал у нее только раздражение, а ее зависимое положение только подчеркивало цинизм ситуации. У ведь нет выбора, не так ли? Выбор есть всегда, сказала она себе.

Отвела взгляд в сторону и стала рассматривать гобелен. Очень красивый гобелен, искусная работа. А в ушах шумело от бессильной обиды на обстоятельства.

— Мадхен Хантц, вашу руку.

Что?..

Она беззвучно ахнула от неожиданности. Потому что теперь Родхар Айслинг стоял рядом и протягивал ей руку. Когда только он успел подойти? Почему она не услышала? Поздно было задавать себе эти вопросы. Мара растерялась и покраснела, злясь на себя.

Но.

Ее рука казалась маленькой и очень белой в его большой, сильной, смуглой ладони. Этот контраст заставил ее затрепетать и вздрогнуть. А может быть, непрошеные мурашки побежали по шее оттого, что он сжал ее руку и провел большим пальцем по тыльной стороне запястья? Она не знала. И думать об этом не стоило.

***

Родхар ждал этого момента с ночи и теперь мучился нетерпением. И нет, он не намерен был позволить ей снова скрыться за холодной стеной отчуждения. Она должна смотреть на него, чувствовать его.

Хотеть его.

При этой мысли сразу подняло голову возбуждение. Однако он контролировал себя полностью. Провел большим пальцем по ее маленькой руке еще раз, с жадностью улавливая, как она на секунду задерживает дыхание.

«Да, черт побери! Посмотри на меня».

— Вот видите, мадхен Мара, в этом нет ничего страшного, — уронил насмешливо.

Какой он получил взгляд! Мгновенно стало горячо в груди, но он опять сдержался. Довел ее до стола и усадил. И только потом сел сам.

— Разделите со мной завтрак, — проговорил, а сам впился в нее взглядом.

«Да, злись. Дай мне это».

***

Это ведь такая игра в благородство, да? Хорошо. Мара изобразила подобие улыбки и проговорила:

— Приятного аппетита, ваше величество.

Потом они ели, и еще несколько раз их руки сталкивались над столом. Он делал это специально, чтобы вывести ее из равновесия. Но каждый раз Мару почему-то цеплял этот контраст. Его большая смуглая рука и ее маленькая белая. А напряжение такое, что ей было трудно дышать, какой тут аппетит, когда кусок в горло не лез.

Наконец завтрак закончился.

Мужчина встал из-за стола и снова протянул ей руку. И снова все повторилось, ощущения, всплеск эмоций, только теперь все было ярче. Это было лишнее!

— Благодарю, сир, — проговорила она и попыталась отнять руку.

А он неожиданно склонился к ней и спросил:

— Вы хотели знать, в чем будут состоять ваши обязанности компаньонки?

Мара и без того была на взводе, а тут еще этот намек на интимность. Она еле сдержалась, чтобы не отшатнуться, вскинула на него взгляд, но в этот момент раздался условный стук в дверь. Родхар выпустил ее руку и резко бросил:

— Да! — а потом обернулся к ней. — Я зайду позже.