Глава 46

Оставив девушку запертой в королевской спальне, Родхар уже понимал, что и это убежище ненадежно. Ее безопасность чисто условная до тех пор, пока кому-то не придет в голову подкупить слуг или сунуться в потайной ход.

А ему надо уезжать.

И никаких лишних движений он сейчас себе не может позволить, это только привлечет ненужное внимание. А вот заложить ход в покоях, отведенных для будущей королевы Хигсланда, необходимо. Это как раз можно было сделать, пока король вместе со всем двором будет охотиться.

Но для этого ему нужно было переселить Мару.

И мозг заработал, изыскивая варианты. Когда решение принято, действовать проще, есть цель, есть пути достижения. Колоссально трудно и тяжело было другое. Скоро к концу подойдет отбор, и ему придется жениться. Он король, он должен.

Родхар тряхнул головой, отгоняя от себя эту мысль. Время еще есть. Пусть его немного, король хотел провести его с ней. Но уже сейчас понимал, что ему мало этого времени, катастрофически мало. Он должен найти выход, придумать что-то еще.

Сейчас король направлялся в кабинет. На лице не отражалось никаких внутренних переживаний. Напротив, он был бодр и работал продуктивно как никогда.

И принимал просителей, которых с утра накопилось много. Несколько раз заходил главный ловчий, докладывал о подготовке завтрашней охоты. Родхар слушал его, делал замечания по теме и отпускал шутки, а сам пристально следил за придворным. А тот в свою очередь отслеживал его реакцию, и несколько раз Родхар уловил хищный блеск в глазах Белмара. Нетерпеливые жесты и легкую нервозность.

В другое время его бы позабавила эта игра. Сейчас, зная, что Белмар замышляет что-то, король был предельно собран и внимателен. И потому при подобной активности крайне интересно было прошение, которое ближе к концу дня подал ему главный ловчий.

Двухдневный отпуск в связи с семейными делами.

— Однако? — Родхар откинулся в кресле, удивленно глядя на него. — А как же охота, Белмар?

— Сир, все готово. Мои люди уже на местах. Я ручаюсь, все пройдет идеально, — склонился тот в поклоне и прижал руку к сердцу.

Король видел подвох, однако игру продолжил.

— Да? И чем же вызвана такая срочность? — спросил он небрежно. — Ты прекрасно мог бы дождаться окончания охоты и потом съездить в имение по семейным делам.

— Безусловно, сир, — снова поклонился главный ловчий. — Но тут вопрос жизни и смерти.

— Хммм? И что же это… Вернее, кто?

— Сир, — Белмар оглянулся и понизил голос. — Это мой бастард.

Ложь. Король в этом был уверен.

Белмара никогда и ничего не интересовало, кроме успехов его драгоценной дочери. И даже если бы перемерли разом все его бастарды, он не оставил бы Истелинду без поддержки на отборе.

Ибо, это уже самое смешное, несмотря на то что уже практически решен вопрос, на кого падет выбор на отборе, Белмар не терял надежду увидеть однажды свою дочь королевой. Для этого надо было всего лишь подвинуть в сторону принцессу Грихвальда. Дело весьма непростое, но не такое уж невозможное. Ведь до сих пор не выяснено, с какой целью лорд Белмар отправлял нарочного в Грихвальд.

Черт побери…

Родхар теперь взглянул на главного ловчего по-новому. Невольно мелькнула мысль приставить к принцессе Амелии дополнительную охрану, а матрес Пасквел приказать, чтобы она с девушек глаз не спускала.

Больше всего короля бесило то, что в этой подковерной борьбе за власть он был чем-то вроде куска мяса. Этакое приложение к трону. Однако внешне же выражение его лица никак не изменилась. Король только хмыкнул и, пододвигая к себе прошение об отпуске, спросил:

— Я надеюсь, это не лишит нас приятного общества леди Истелинды?

— О нет, сир, — тут же поклонился главный ловчий и выдал с многозначительной улыбкой: — Моя дочь ни за что не пропустит охоту, особенно, если там будете вы, ваше величество.

А, значит, если его там не будет, вполне вероятно, что Истелинда будет отсутствовать тоже.

— Рад слышать, — проговорил король и размашисто подписал бумагу.

Главный ловчий поклонился и вышел. А король тут же приказал:

— Лорда Хойта ко мне!

***

Меньше чем через полчаса глава дознавателей вышел от короля, получив все необходимые указания. Потом Родхар еще вызвал к себе смотрительницу отбора.

Генеральская вдова явилась почти сразу, как будто ждала этого. Держалась хорошо, но все равно выглядела немного нервной и настороженной.

— Добрый день, матрес Пасквел, — проговорил Родхар.

Вдова присела в книксене:

— Добрый день, сир.

— Прошу прощения, я сегодня был занят, не смог уделить достаточно внимания. Как ваши подопечные? Не заскучали?

— Все в порядке, ваше величество. Девушки понимают, что у короля дела государства и он не всегда может позволить себе выделить время на развлечения, — проговорила генеральская вдова.

— Похвальное понимание.

Теперь надо было сообщить главное.

— Матрес Пасквел, завтра двор почти полным составом выезжает на охоту в предгорья, — начал он. — Я прошу вас проследить за всеми участницами. И особое внимание уделить леди Белмар. В буквальном смысле не спускайте с нее глаз.

Женщина вскинула на него сосредоточенный взгляд и понимающе кивнула:

— Сир, сделаю все, что смогу.

— Благодарю, — сказал король. — Можете быть свободны. Встретимся за ужином.

Генеральская вдова с достоинством поклонилась и покинула кабинет, шурша юбками. Под конец ему казалось, что она хотела задать какой-то вопрос, однако промолчала. И это хорошо, потому что Родхар догадывался, о ком она хочет спросить, но не готов был дать ответ.

Времени оставалось в обрез. Король только успел переодеться и спустился к ужину в большой зал, где его уже ждали накрытые столы.

Положенное время он там высидел, внимание участницам уделил.

Теперь он мог наконец отправиться к Маре Хантц.

Третий раз он должен был увидеться с ней за этот день. И каждый раз странная жажда и предвкушение становились сильнее. Мужчина замер перед дверью, испытывая внутреннюю дрожь, и закрыл глаза.

Интересно, если бы он просто переспал с ней в первый же день, влечение уже давно бы исчезло? Теперь он не знал. Он не знал даже, хочет ли избавляться от этого чувства. Оно становилось ярче и вместе с тем утонченнее, как будто пробовал новое вино и не мог остановиться.

Король мрачно хмыкнул.

Сколько женщин перебывало в его постели? Много. Разве он их считал? Простолюдинок и благородных дам. За некоторыми из них он даже волочился. Но такого с ним прежде точно не бывало. Хорошо это? Плохо? К черту.

Может, во всем виноват тотем рода?

Мысль промелькнула и исчезла. Родхар приложил ладонь к двери и подался вперед, прислушиваясь к тишине внутри. Казалось, он слышит биение ее сердца, чувствует запах. Мужское естество мгновенно настроилось не нее.

Он медленно выдохнул.

И отпер дверь.

***

Король как ушел с обеда, так до самого ужина никто Мару не тревожил. Мара была предоставлена себе весь остаток дня. Сначала сидела, пытаясь понять, что значили слова короля: «Сейчас мне нужно идти, но я вернусь после ужина. Постарайтесь не заснуть».

И честно говоря, у нее было неспокойно на душе. Потому что она так и не поняла, какие у него на нее планы. Король говорил о безопасности, но даже если так, все было слишком странно.

Потом она пыталась заставить себя писать прошение по поводу ее замка. И тут на дыбы вставала ее гордость. Ведь он был в ее замке и все своими глазами видел. И про то, что дядя Меркель обворовал ее, знает. А если королю все и так известно, стоит ли напоминать об этом? В конце концов Мара оставила эту мысль до поры до времени. Пусть дозреет. Она всегда делала так, если была не уверена в чем-то.

А день склонялся к вечеру, и за окнами, к которым ей ради ее же безопасности запретили приближаться, темнело. Принесли ужин. На этот раз поднос был один.

Мадхен Кройц, перед тем как уйти вместе со слугами, зажгла свечи, чопорно поклонилась ей и сказала:

— Доброй ночи, мадхен. Посуду мы заберем утром.

Все это только подогревало ее сомнения. У нее даже аппетит пропал. К еде Мара так и не притронулась, а за окном совсем уже стемнело.

И вот наконец снова щелкнул замок.

Она буквально взвилась от волнения и обернулась.

Дверь гостиной тихонько отворилась, на пороге стоял король. Оба замерли, глядя друг на друга. При свете свечей его смуглое выразительное лицо казалось вылепленным из камня, а огонь во взгляде еще сильнее обжигал. Ей сразу стало трудно дышать, и похолодели руки.

Она сказала себе, что ей не страшно. Присела в книксене и проговорила:

— Добрый вечер, сир.

Он качнулся вперед. Непроизвольный жест, потом странно дернул шеей и резко поправил волосы.

— Добрый.

— Я…

Они сказали это одновременно.

— Простите, ваше величество, — Мара опомнилась первой.

***

Весь остаток дня Родхар искал выход из положения.

Ему нужно было ехать на эту проклятую охоту хотя бы для того, чтобы иметь возможность проследить, что замышляют за его спиной. И надо было что-то делать с потайным ходом.

Сначала король собирался приказать заложить потайной кладкой. Потом передумал, такой путь отхода действительно стоит сохранить на всякий случай. Но поменять дверь и дополнительно выставить на подступах надежную решетку.

И, разумеется, девушки там в момент, когда будут вестись работы, не должно быть.

Когда шел сюда, Родхар почти убедил себя взять Мару с собой. Это решило бы вопрос, и, если она будет рядом, ему будет спокойнее.

Но сейчас он смотрел на нее, такую беленькую и хрупкую, и понимал, что ничего не выйдет. Сделать это незаметно невозможно, даже если переодеть ее пажом. Он только привлечет к ней ненужное внимание, удобнее для врагов было бы только нарисовать большую красную мишень у нее на груди. Потому что устроить несчастный случай на охоте проще простого! Достаточно было вспомнить ужас, который он пережил, когда увидел, как на нее бросился волк и потом под ней понесла лошадь.

Волк…

Что-то вдруг сложилось в его мыслях.

— Мадхен Хантц, — начал он. — По поводу завтрашней охоты.

— Да, ваше величество, — она уставилась на него светлыми глазами.

Совсем другие мысли всплыли, другие желания, но он подавил все. И сказал сухо и спокойно:

— Ты должна будешь перебраться в мою спальню.

***

Мара не поверила своим ушам.

— Что? — прошептала беззвучно.

Это такая шутка или…

Сначала похолодела, потом краска бросилась в лицо. Она выпрямилась и сказала:

— Простите, нет.

Повисло звенящее молчание. Видно было, что король разозлился, челюсти сжались, на них круто обозначились желваки, а кулаки он сжал просто до хруста.

— Я. Сказал.

— Нет. Ваше величество.

— Мадхен Хантц! — отрывисто бросил он, подходя вплотную.

И навис над ней темной глыбой. Хотелось пригнуться, отвести глаза, но она бы скорее умерла, чем это сделала. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг на друга, наконец король отчеканил:

— Вы переберетесь в мою спальню, мадхен Хантц.

— Я…

— Потому что здесь будут вестись ремонтные работы.

Он не повышал голоса, но говорил так жестко, что это прозвучало оглушающе. Мара почувствовала себя дурой. Сейчас она действительно ни слова не могла из себя выдавить. А он еще добавил:

— Заимейте привычку слушать, не перебивая.

И ждал. Пришлось ответить.

— Я поняла, сир.

— Отлично, — сквозь зубы процедил мужчина, сверкнул на нее взглядом и перешел в спальню.

Боже… Казалось, протест ее задушит.

Мара так и стояла спиной к дверям спальни. Оттуда доносился какой-то шум, она зажмурилась, и вдруг шаги, резкие, решительные. Обернулась — Родхар Айслинг вышел из комнаты, легко и без усилий держа сундук, который двое слуг сюда несли. Взглянул на нее и прошел мимо.

Удаляющиеся шаги отдались в ушах грохотом. Потом опять слышался шум и снова шаги. Когда он появился на пороге, Мара все-таки сказала:

— Ваше величество, это неприлично.

Странный взгляд у него проскочил.

— Вашей чести ничего не угрожает, — глухо проговорил король.

Снова прошел мимо нее. Вернулся через минуту со вторым ее сундуком и замер на пороге.

— Можете взять поднос? — спросил.

Она кивнула. Молча взяла со стола поднос со своим несъеденным ужином.

— Следуйте за мной, — бросил он и пошел вперед.

Идти оказалось недалеко. Они миновали две роскошно обставленные смежные комнаты, а дальше была дверь. И Мара уже поняла, что это и есть королевская спальня.

— Поднос поставьте на стол, — сказал мужчина, проходя с сундуком куда-то за ширму.

Мара механически подошла к столу и поставила на него поднос. Оглядываться даже не решалась. Это была сугубо мужская комната. Здесь были ЕГО вещи, ЕГО постель. Здесь витал ЕГО запах.

Пока она пребывала в прострации, мужчина вернулся, замер на секунду, глядя на нее, потом подошел к столу. Спросил:

— Вы ужинали?

— Спасибо, я не хочу. — Какая тут еда?!

— Сядьте и поешьте.

Резко. Она невольно вздрогнула.

— А потом ложитесь спать.

И тут Мара вскинула на него взгляд.

Спать?! Но кровать в этой спальне всего одна. И это ЕГО кровать! Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы отказаться, как он повернулся к ней спиной и резко проговорил:

— Поешьте и ложитесь спать. Я лягу в кресле в другой комнате. Успокойтесь, вашей чести ничего не угрожает.

Помолчал секунду и добавил:

— Я уеду очень рано. Меня не будет день, может быть, два. Продержитесь это время. Еду вам оставят на столе. И больше вас никто не побеспокоит.

Не оборачиваясь, кивнул ей:

— Доброй ночи, мадхен.

И вышел. Дверь закрылась, ключ провернулся в замке.

Все?

У нее еще некоторое время звенело в ушах, и просто невозможно было поверить. Потом она шевельнулась, подошла к столу, механически съела крохотный кусочек.

А дальше?

Дальше Мара оглянулась на большую королевскую кровать и невольно зажмурилась. Спать здесь… Она подошла ближе. На полу перед ложем лежала шкура волка. Раздеться Мара не решилась, только скинула обувь.

Ступила на шкуру и осторожно села на край ложа.