Глава 57

Король позволил себе только короткую тренировку, чтобы размяться после долгого ночного сидения в кабинете. Тренировался с двумя клинками. Сражался яростно, вкладывая в резкие и быстрые комбинации ударов все, что накопилось в душе. Нетерпение, стремление защитить, досаду, жажду действий.

А перед этим он читал донесение, которое ему принес Хойт. Один из дознавателей, отправленных с Марой, лорд Гальде, докладывал об обстановке в замке Хантц. Бесило все это безумно.

«Визиты родственников…»

Удар, отскок, поворот.

«Оскорбления…»

Еще раз, с другой руки.

«Работает сама…»

Работает сама. Работает.

У него снова была перед глазами она, сидящая в кресле. Его дублет в руках, иголка с ниткой. Их единственная ночь.

«Продержись еще немного!» — кричало что-то горячее внутри него. — «Продержись, Мара. Я скоро».

Клинки звенели, с шумом вырывалось дыхание, снова удар, отбить ответный, поворот…

— Сир, — его отвлек голос секретаря.

— Да. — Родхар остановился, отбрасывая влажные волосы со лба. — Говори.

И на ходу отдал клинки тренеру.

— Сир, — секретарь поклонился. — Прибыл посланник из Грихвальда.

Наконец-то!

— Пусть ждет в приемной, — сказал Родхар. — Я сейчас буду.

Дойти до покоев, обтереть влажным полотенцем пот, а потом переодеться в поданную камердинером свежую рубаху и надеть дублет. А потом отправиться в кабинет. На это все ушло не больше семи минут, король умел делать все быстро, по-военному.

Простые манипуляции давали передышку. Пока одевался, пока шел, Родхар перебирал в голове возможные варианты ответа Холдара и свои действия. Слишком многое упиралось в разные «если».

Времени, чтобы морально подготовиться, было мало, но когда король вошел в приемную, по его лицу уже невозможно было отследить никаких эмоций. Посланник ждал стоя, Родхар кивком ответил на приветствие и жестом пригласил курьера в кабинет. Секретарю, поднявшемуся уже, чтобы идти следом, бросил:

— Не беспокоить. Нужен будешь, позову.

Дело было не для посторонних глаз и ушей. А в последнее время, разбираясь с заговорами, которыми он оказался оплетен, как паутиной, Родхар уже лишний раз не выпускал из-под контроля возможную утечку сведений. Секретарь пробормотал:

— Да, сир.

И опустился на стул, провожая посланника из Грихвальда любопытным взглядом. Наконец Родхар закрыл дверь и прошел к столу. Нарочный так и стоял молча в центре комнаты.

— Слушаю, — сказал Родхар. — Что послал нам наш друг Холдар?

А сам исподволь разглядывал мужчину. Тот поклонился.

— Сир, у меня два письма. Одно я должен передать вам лично в руки, другое для принцессы Амелии.

Вот оно.

Ответ, которого Родхар ждал с таким нетерпением. Однако по лицу посланника гадать о содержимом письма было бессмысленно. Король жестом подозвал его:

— Дай.

А потом с колотящимся сердцем разворачивал пакет, запечатанный простой печатью. В письме было всего несколько слов:

«Друг мой, я тебя понял.

Выдели моей дочери достойное сопровождение, у границы ее встретят».

На лице Родхара ничего не отразилось, но облегчение было огромным. А также чувство мстительного превосходства. Судя по тону записки, старый черт понял, что тянуть свои щупальца к Хигсланду не стоит. Он, конечно, не откажется совсем от своих интриг, но на время притихнет точно.

Однако посланный ждал, Родхар быстро черкнул ответ, потом вызвал секретаря и сказал:

— Сопроводи посланника Грихвальда к матрес Пасквел, чтобы он мог передать письмо отца принцессе Амелии.

Посланник поклонился и ушел следом за секретарем. А Родхар остался один в кабинете. Зажмурился и потер переносицу.

Его план начал действовать.

Но он не мог просто сопроводить Амелию до границы и сдать на руки отцу. Холдар не согласился бы так легко, если бы уже не придумал, как выгодно пристроить дочь снова. Он обещал Амелии, что поможет ей устроиться в Неполисскую Академию и стать магиссой.

Теперь многое зависело от того, как скоро отреагирует на его просьбу ректор Академии.

***

Опять наступил момент вынужденного затишья. Король ждал известий из Неполиса и ворочал гору дел. Выслушивал доклады, отдавал приказания, но мыслями в это время был далеко. Представлял, как девушка с серебристыми волосами ходит по замку, чем она занимается. Ему казалось, он ее видел. Являлись яркие мыслеобразы, как будто какая-то часть его была с ней.

Он уже отправил в Хантц ее служанку Гизел.

Потому что, кроме старого слуги (его Родхар хорошо запомнил, не каждому достанет смелости стыдить короля и указывать, что ему делать), у нее там нет близких людей, на которых она могла бы опереться. К вечеру этого дня девушка должна быть на месте.

А пока…

***

Наверное, влюбленным везет.

Потому что и часу не прошло, как на пороге кабинета Родхара возник высокий светловолосый мужчина и представился:

— Магистр Ян Торин, к вашим услугам, сир.

Магистр выглядел немного взволнованно и настороженно, а Родхар мысленно усмехнулся, глядя на него. Он сделал приписку в письме, отправленном ректору Академии Неполиса, адресованную магистру Торину лично:

«Речь идет об интересующей вас особе».

И не ошибся.

Король медленно поднялся ему навстречу. Но прежде взглянул на секретаря, а тот и сам уже понял, поклонился и немедленно покинул кабинет. Повисла короткая пауза, во время которой мужчины изучали друг друга. Наконец Родхар произнес:

— Прошу вас, проходите, магистр.

А у того вырвался нетерпеливый жест, мужчина двинулся вперед и замер в центре комнаты.

— Сир, вы писали, что речь идет о… — прокашлялся магистр, оглядываясь на дверь.

Родхар имел возможность в очередной раз убедиться, что не ошибся. Однако ему нужны были гарантии.

— Так и есть, — кивнул он. — Скажите, вы работали с принцессой Амелией, дочерью Холдара Грихвальского?

Лицо магистра стало каменным, он церемонно поклонился и холодно выдал:

— Ничем не могу помочь. Подобные сведения не распространяются.

— Отлично, — кивнул Родхар, складывая руки на груди. — А теперь послушайте.

Мужчина еще больше помрачнел, в глазах загорелись нехорошие огоньки.

— То, что я вам скажу, должно остаться между нами.

Ян Торин презрительно хмыкнул:

— Об этом можете не беспокоиться, сир.

— Рад слышать, — бросил Родхар, невольно начиная злиться.

Собственно, теперь можно было уже озвучить то, ради чего он сюда этого магистра вызвал.

— Я обещал принцессе Амелии, что помогу ей поступить в Неполисскую Академию.

— Что?! — потрясенно воскликнул магистр. — Вы… Отпускаете ее?!

— Будьте любезны слушать, не перебивая, — недовольно проговорил король, которому хотелось отыграться за проявленную магом презрительность.

Потом потер переносицу и уже другим тоном добавил:

— Принцесса Амелия сегодня отправляется домой, отец отзывает ее. Я должен выделить ей сопровождение до границы, а на той стороне ее встретит Холдар. Будет ли это он сам, или пошлет эскорт, неизвестно. В любом случае, принцесса должна благополучно пересечь границу Хигсланда, а дальше…

Магистр слушал, меняясь в лице, и все-таки перебил его.

— Но как? — мужчина сглотнул, нервно растопыривая пальцы. — Как вам удалось заставить его? Я знаю, Холдар был неумолим. Надеюсь, Амелия не пострадала?!

— Не беспокойтесь, — ответил Родхар. — С принцессой все в порядке. А Холдар…

Объяснять все не имело смысла, это во многом были внутренние дела Хигсланда и мага не касались, потому он сказал просто:

— Мне было чем надавить на него. Но давайте вернемся к главному.

— Я весь внимание.

Куда только делась презрительность, не без удовлетворения отметил Родхар. Но томить не стал.

— Амелия пересечет границу Хигсланда, — сказал он. — А дальше она просто не должна попасть к отцу. Вместо этого ей надлежит отправиться в Неполис, чтобы учиться там магии. Предупреждаю сразу, дело будет рискованным, и если оно сорвется, можно быть уверенным, что Холдар никого не пощадит. А теперь скажите, магистр, могу я в этом деле на вас рассчитывать?

Мужчина некоторое время смотрел на него, потом торжественно склонил голову:

— Да.

— Хорошо, тогда обсудим детали. Времени не так уж много, скоро выезд.

***

В одном Родхар был прав.

Получив его послание, король Грихвальда взбесился.

Он уже был практически у цели, считал, что выдаст замуж дочь, и Хигсланд у него в кармане. А тут разом рухнули планы, которые он строил много лет. Но Холдар был не из тех, кто легко отступает. Если ему не удалось так разыграть карту Амелии, он собирался сделать это иначе.

И принял свои меры.