Глава 11
Боль — это урок, который идет тебе на пользу.
Чича
— Добрый день! Решил лично проверить и узнать, как Вы устроились на новом месте, а заодно обсудить одну небольшую проблемку.
— Проходите! — до сих пор дрожа всем телом, закатила глаза на равнодушный ответ чокнутого.
Через пару секунд в зоне моей видимости оказался мужчина средних лет в белом халате. На вид ему примерно лет тридцать пять-сорок.
Завидев меня, улыбнулся. Но улыбка отнюдь не искренняя. Скользкая, равнодушная. Еще один индивид из разряда ползучая тварь.
— Здравствуйте, — обдал холодом зеленых глаз.
Охренеть, какая разница между его глазами и Алины. Те теплые, летние и эти, цвета зелени, несочетаемые и никак не вяжущие с холодом.
Смотрела на него безразлично, наплевав на все нормы приличия. Показывая ему, что не стоит передо мной ломать комедию. Я бы его больше зауважала, если бы сразу показал, какое он на самом деле дерьмо, а не вот эти все глупые и фальшивые улыбочки.
Еле уловимо прищурил левый глаз и резко развернулся, обращаясь к Тимуру, который стоял сбоку от него и наверняка уже успел заметить наши переглядки.
— Как Вы устроились? — будничным тоном поинтересовался у него.
— Как видите, — безразлично пожал обнаженными плечами со скрещенными руками на груди.
Хоть бы футболку надел!
— Да, да, вижу, — заискивающе ему улыбнулся и начал оглядываться по сторонам, при этом благоразумно меня не замечая.
— В чем проблема? — сходу поинтересовался Тим сквозь зубы. Похоже, до сих пор кипит от неудовлетворенности. — Мы вроде договаривались, что начинаем с завтрашнего дня. Транспортировка из другой больницы наверняка отняла у нее немало сил. Ей время нужно на восстановление, — тут-то и пробились мои эмоции на его обращение к доктору.
Заломила бровь и изучающе на него посмотрела.
Набраться сил? Тогда какого черта ты ко мне лез минуту назад? Явно не с мыслью, чтобы я отдохнула и восстановила запас своих сил.
— Да, я всё помню. Поэтому и пришел, — развернулся ко мне на последней своей фразе и с какой-то самоуверенностью, что ли, вымолвил, глядя мне в глаза. — Меня зовут Дмитрий Полянский! Я заведующий этого центра, — а после замолчал на продолжительное время, словно хотел донести какой-то посыл или… припугнуть?
Забавно! Если бы я только могла четко ответить… Но, к сожалению, я не решилась сейчас! Не решилась открыть свой рот и выпустить на свободу искаженный из-за полученной травмы голос.
Поэтому мне не составило труда вспомнить один из моих взглядов, чтобы показать ему всю его ничтожность. Просто еще один убогий появился на моем пути. Еще одно лживое дерьмо. Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что он не будет моим врачом!
— Я уже знаю, кто Вы, а ей, поверьте, наплевать на Вас с высокой колокольни, — не выдержав, довольно усмехнулась на слова Тимура.
О, как за меня ответил! И на том спасибо!
Заведующий окинул меня хмурым взглядом и, сделав паузу, продолжил монотонно, обращаясь исключительно ко мне:
— Ваша медсестра передала нам вашу карту. Мы не учли одного. Вы до сих пор находитесь на постоянной катетеризации, — к моему удивлению, он проговаривал каждую фразу серьезно. — У Вас выключена функция мочевыделительной системы.
— Мы в курсе. В чем проблема заключается? — с тяжелым вздохом нетерпеливо перебил его Тимур. Казалось, он от этого выскочки тоже начал уставать.
Врач, повернувшись на голос Тима, любезно продолжил, не обращая никакого внимания на его несдержанный тон:
— Проблема в том, что в её случае это будет мешать. С постоянной катетеризацией она не сможет выполнять некоторые упражнения, в том числе и заниматься в бассейне, — ответил врач ему на вопрос и снова повернулся ко мне. — Я предлагаю перейти на временную катетеризацию. Тогда вас уже ничего не будет ограничивать, — выжидающе на меня посмотрел и попутно пригладил свои зачесанные назад русые волосы.
Медленно перевела взгляд от доктора на стоящего рядом с ним Тимура. Глянула ему в глаза, спрашивая… наверное, совет?
— Тебе решать. Как ты захочешь, — незамедлительно последовал его ответ, стоило только словить ему мой взгляд.
Я хотела поскорее от этого избавиться, поэтому незамедлительно кивнула врачу, давая добро.
Но тогда я еще даже не подозревала, какую большую ошибку совершила!
— Отлично! Тогда мы все подготовим и уже сегодня проведем мини-операцию, — я нахмурилась на слова заведующего.
Какая такая операция?
Но, словив мой непонимающий взгляд, врач пояснил:
— Эти манипуляции совершаются под наркозом. Мини-операция минут на десять, от силы двадцать. Зато уже завтра начнем, без каких либо препятствий. С вашим физиотерапевтом познакомитесь завтра, — хоть в этом порадовал. Главное, не он!
— Хорошо! — задумчиво кивнул Тим, опираясь плечом на косяк стены.
— Ну, тогда всего доброго! Если появятся вопросы, Вы знаете мой номер сотового или где меня найти, — проговорил чересчур радостно, направляясь на выход из нашей палаты.
Погрузившись глубоко в себя, не сразу поняла, что мы с Тимуром уже находимся одни. На поверхность вытянул его голос, который в данный момент сочился ядом и издевкой:
— Ага, я твой кабинет буду обходить десятой дорогой, а номер, и тот постараюсь выжечь из памяти, — оказавшись рядом со мной, поднял свой взгляд на меня.
Приподняла брови и тут же их нахмурила. А в ответ получила раздражительный всплеск его рук и пропитанный желчью тон:
— Мальчик любит ебаться в жопу!
Смотрела на него непонимающе, но не потому, что не разобрала слов или их смысл. Я тупо была ошарашена полученной информацией!
Оказывается, это лживое дерьмо — пидорас?! А после этих мыслей захохотала, прикрывая глаза. Но, прежде чем совершить сие действо, словила на чувственных мужских губах проскользнувшую улыбку в ответ на мой смех.
***
Утро следующего дня
Какая же я дура! О чем я только думала?! Ну почему я постоянно бегу вперед паровоза? Я не могу винить Тимура в содеянном, он и сам, возможно, столкнулся впервые с медицинскими вопросами, решениями. Но я! Это касалось лично меня, и я, твою мать, вновь облажалась!
Обо всем этом я думала, смотря то на раздосадованного от услышанного Тимура, то на медсестру, которая в данный момент талдычила нам одно и то же. Точнее, мне.
Еще каких-то десять минут назад, отойдя от наркоза и еще не успев толком проснуться, я услышала стук в дверь нашей палаты.
Потирая глаза и щурясь спросонья, уловила тупое:
— Я открою, лежи, — я махом сбросила с себя остатки сна и вылупилась на этого кретина. — Черт! Я еще сплю, извини! — развернулся ко мне в одних черных боксерах и развел руками.
Закрыла глаза, усмиряя свой пыл. Оно вроде и понятно, но слышать это неприятно, черт подери.
— Здравствуйте! Я знаю, что еще рано, но мне нужно Вас уведомить о манипуляциях временной катетеризации. Возможно, больная захочет…
— Заходите уже, — перебил ее Тим, и за это я была ему благодарна.
— Доброе утро, — милая женщина средних лет поздоровалась со мной и тепло улыбнулась.
Кивнула ей, здороваясь. Но все мое внимание было на ее руках, а точнее на том, что она с собой принесла. И мне… и мне с виду это отнюдь не понравилось. От слова совсем.
— Сейчас будем учиться, как пользоваться временной уретральной катетеризацией. Вы же будете помогать больной? — на последней фразе она развернулась к Тимуру, который в данный момент натягивал на себя шорты.
После ее вопроса, мы словно синхронно застыли. Одновременно кинули друг на друга недоуменный взгляд. И в одно и то же время оба перекинули свое внимание на медсестру.
— Эээ… ну да. А что делать-то нужно? Нам вчера ваш Полянский ничего не сказал.
— А зачем? — деланно удивилась она. — Главный вопрос вы решили с заведующим, а как управляться с катетером мы учим после. Успокойтесь, это легко, — но на меня от ее слов, от принесенных ею с собой приспособлений, накатывала неконтролируемая паника.
Я учащенно задышала, приоткрывая рот, и глаза, казалось, в этот момент расширились до чайных блюдец.
Боже, прошу, только не то, о чем я подумала!
— Снимите, пожалуйста, с нее низ. Она должна ниже пояса быть оголенна, — натягивая на свои руки латексные смотровые перчатки, беззаботно проговорила Тиму.
Сглотнула и словила его потерянный взгляд на себе. Замотала головой, отказываясь. Пусть даже не смеет ко мне прикасаться! Я лучше больше никогда не буду мочиться, но ни за что не позволю к себе притронуться. Там!
— Ну, ты чего испугалась? — добродушно отозвалась женщина и сократила между нами расстояние. Наклонилась ко мне, чтобы наш взгляд был на одном уровне, и продолжила, как ни в чем ни бывало:
— У нас многие через это проходят. Ты такая не одна. Это неприятно, но не больно. Пойми, кто-то в состоянии сам себе ввести катетер, а ты спину не держишь, напрягать не можешь, нагнуться не можешь. Тебе нужна помощь. Мы не всегда будем рядом с тобой, а ты приехала на реабилитацию не одна. Значит, для помощи ты выбрала его. У нас тут в больнице нет посторонних людей. У всех одна цель, встать на ноги или помочь кому-то встать на ноги. Это, — вытянула руку с суднами, трубочками, марлями и пинцетами, — одна из возможностей, чтобы подняться.
— Что нужно делать? Объясняйте! — грубо перебил её Тим и резко накинул на себя легкую черную футболку.
Я поджала губы от злости и, наверное, еще неконтролируемого страха. Быстро-быстро замотала головой. Пыталась словить его взгляд, дать понять, чтобы не смел, но он старался вообще не смотреть в мою сторону. Я видела, как в черных глазах по отношению ко мне плескалась своя боль.
Персональная.
Нееет! Не смей меня жалеть! Нееет!
— Для начала снимите с нее пижамные штаны с бельем, — я на это громко с хрипом задышала и повернула голову к рядом стоящему комоду. Вытягивая шею и выгибаясь дугой, я заколотила по нему, пытаясь донести до Тимура, что нельзя! Меня нельзя трогать!
Ну, я тебя прошуууу! Кричала во весь голос про себя.
Я, твою мать, не могу даже пошевелить ногами, оттолкнуть их, пнуть его, я ничего не могу сделать! Ну, умоляю, не делайте этого со мной!
— Дальше? — глухо спросил у медсестры этот мерзавец.
А я от этого вопроса прикрыла глаза и начала с хрипом задыхаться. Продолжала бить рукой по комоду, до сих пор надеясь, что не посмеет.
— Надевайте перчатки, — сквозь гул в ушах услышала, как медсестра дала указания и поставила около него звякнувшие судна. — Извлекайте из упаковки стерильный пинцет. Пинцетом извлекаем стерильную салфетку. Да. Хорошо. Открывайте вот эту бутылочку, в ней фурацилин, — я затряслась всем телом в немой истерике. — Смачиваем им салфетку вот в этом маленьком судне. Хорошо. После разводим ее ноги, но сейчас я Вам помогу. В последующие разы старайтесь делать сами аккуратно. Пытаясь перчатками задевать только те участки кожи, которые нам нужны.
— Понял.
— Обрабатываем большие половые губы. Вот эту зону, — сердце от этих слов замедлилось и глухо забилось в глотке. Из закрытых глаз хлынули потоком слезы, затекая в уши.
Я тебя ненавижу…
— Пожалуйста, приступайте. Это все нужно делать быстро, четко. Тем более, у нас все обработано.
— Да… да, — прочистив горло, выдавил слова.
— Отлично. Да, вот так. А теперь использованную салфетку выкидываем в маленькое судно и меняем на новую, и снова обрабатываем раствором фурацилина. Теперь обрабатываем малые половые губы, — я хрипло взвыла и снова забила рукой. Но они, не обращая никакого внимания на меня и мои неопределенные звуки, продолжили:
— Таким же образом берем третью салфетку и обрабатываем наружное отверстие мочеиспускательного канала. Вот эта зона. Нет. Не так. Промокательными движениями. Да! Отлично! Теперь все откладываем в маленькое судно и пинцет тоже. Извлекаем новый пинцет из упаковки.
— Это все?
— Почти. Извлекайте уретральный катетер пинцетом. Зажимайте им клюв мягкого катетера на расстоянии четыре, шесть сантиметров от его конца. Делаете вот так, — не обращая на их возню внимания, ощутила, что словно завращалась, лежа на кровати. Как будто на карусели.
— Обильно облейте лубрикантом вход катетера и капните на вход мочеиспускания. Теперь главное! Очень внимательно.
— Я и так внимателен. Давайте уже быстрее с этим покончим! — зло и отрывисто кинул ей слова, как собаке кость.
— Раздвигайте пальцами половые губы и вводите катетер на длину четыре, шесть сантиметра до появления мочи. Не забывайте про свободный конец катетера. Его опускайте в большую емкость для сбора мочи. Вот эту, да. Все правильно. Как Вас зовут?
Была продолжительная пауза, и я думала, что он ей так и не ответит.
— Тимур, — и в этот момент я ненавидела это имя, казалось, больше своего. В этот момент я желала, чтобы и это имя стерлось с лица земли.
— Вы молодец. Даже рука не дрогнула. Все, Тимур, пора извлекать. Она сходила, — затряслась от ее слов.
Я не могла! Не могла! При нем! Что же это за унижение?! Сколько это еще будет продолжаться со мной?! Почему снова при очередном мужике? Чем я это заслужила?
— Надавливайте левой рукой над лобком, одновременно извлекая из нее катетер. Все! Сбрасывайте уретральный катетер и пинцет в маленькое судно для последующей дезинфекции. В туалете после этих манипуляций моете и обрабатываете руки. Над умывальником все необходимое и инструкция тоже. Привыкните, молодой человек. Вскоре все это будет у вас на автомате и с закрытыми глазами.
Разбитая, опущенная, сломленная, я не могла заставить себя открыть глаза. Мне хотелось уменьшиться до размеров песчинки и забиться в какой-нибудь пыльный угол. Чтобы никто не увидел, не услышал и не смог достать.
С какими-то неразборчиво доносившимися словами и хлопком двери уловила резкий и шумный звук. Не успела я опомниться и открыть глаза, как за долю секунды Тим оказался на мне. Распластав меня на кровати, заорал дурниной, припечатывая вращающимися от наполняющей злобы глазами.
Я даже не поняла, что передернулась от неожиданности и страха, который он в данный момент у меня вызывал. Уставилась на него пустым ничего незначащим взглядом, слушая его:
— Я что должен был делать? Что? Отказаться? Тогда зачем я тут? Для чего? Тебе никто не нужен! Никто! Ни я! Ни мной нанятая медсестра! Ты же ее сгноишь! Взглядом! Даже слова не произнося, выживешь ее в первый же день! Если не со свету! Как мне прикажешь быть? А? Как ты будешь ходить в туалет? — опустила веки, прикрывая мокрыми от слез ресницами глаза.
— Нет! Открой глаза и посмотри на меня! Скажи! Ты же вернула голос! Ты его вернула, но при этом даже сейчас, в такой момент, не произнесла ни единого слова! Била рукой все, что тебе попадется, выла диким зверем, но не сказала, сука, ни одного слова! Что это, а? Принцип такой?
Нет, Тимур, это паника. Паника, когда страх окутывает все твое тело, и ты не можешь произнести ни единого слова. А ломким и срывающимся голосом тем более. Не только паника, но еще и ужас ситуации. Оторопь от происходящего. Как уже не раз когда-то в моей никчемной и бестолковой жизни.
— Я этому гандону очко порву! — слетел с меня и сорвался с места, хлопая дверью.
Я не открыла глаза ни тогда, когда он освободил меня от себя, ни тогда, когда захлопнул за собой дверь.
Яркой вспышкой и с диким ревом перед закрытыми глазами пронеслись картинки того злополучного вечера. Того вечера, когда я вновь потеряла себя. Перед глазами красно-черные оттенки, оглушающий гудок и ослепляющий яркий свет передних фар жигулей. Шоколадные глаза с мерзкой вонючей усмешкой на губах. Машущие длинные пальцы около омерзительного смуглого лица и триумф… во всем! Во всем триумф и ликование, что не доставайся же ты никому!
Медленно приоткрыла глаза, устремляя их в натяжной глянцевый потолок. Видя в нем свое нечеткое отражение, видя, как бурно вздымается моя грудь, прошептала в никуда:
— До скорой встречи, чечен! — закрыла глаза и постаралась подавить больную улыбку.
***
Неделю спустя
Толком ничего не поняла, но что-то резко выбросило меня из сна.
Вот блин!
Прищурившись, одним глазком глянула на мирно тикающие настенные часы в палате в желании узнать, который час.
Семь.
Семь утра! Еще целых полчаса можно было дрыхнуть!
Но через секунду, нахмурившись, развернула голову в сторону. От увиденного напротив себя, приподняла удивленно брови и приоткрыла рот. Спустя пару секунд в таком положении, черты моего лица разгладились, а уголки губ потянулись вниз.
Сколько ты себя еще будешь изводить? М? С каждым днем на тебе все больше «нет лица»! Каждый день твое испорченное настроение отчего-то влияет и на меня! Словно твой осколок души попал в меня, в самое сердце, и прокручивается из раза в раз на дню. В тебе разрастается рана, а во мне хлещет сгустками, как фонтан, темно-красная кровь. А я не хочу вариться в вашем котле!
Грустно смотрела на его спину и думала обо всем этом.
В одних шортах стоял у окна, упираясь в стекло лбом. В руках сжимает до хруста телефон в ожидании звонка. Словно боясь его пропустить. Никак не выдав себя, хотела вновь закрыть глаза и отвернуться, но он резко оглянулся на меня.
Судорожно сглотнув, словили взгляд друг друга. Мой — застигнутый врасплох и его — больной, уязвимый.
— Ты же сказала, что два-три дня. По твоим срокам Алина должна была уже родить… — и смотрит на меня округлившимися от ужаса глазами. Немо выпытывает из меня информацию, заставляя сказать… что? Что я должна сказать? Я даже если и хотела бы тебе помочь, то не смогла бы! Ничего я не знаю!
Пожала плечами и развела на кровати руками, объясняя, что я не в курсах.
— Не может быть! Этого просто не может быть! Неужели… — сорвался с места и шепотом себе под нос начал бубнить, покидая пределы палаты.
Закрыла глаза и постаралась подавить расстроенный вздох. Снова стало не по себе! Вновь вся стушевалась от его вида и состояния!
Выдохнула сквозь зубы от злости.
А я должна это чувствовать? Разве должна?! Разве на тот момент он этого не заслуживал?! Я должна была от него смыться! Должна была! Но, сука! Сукааа! Мой внутренний голос, иной, нашептывал: «но в итоге ты до сих пор с ним. И отношения мало-помалу у тебя с ним налаживаются. А семьи лишила его — ТЫ! Из-за тебя у него сейчас такая ситуация!».
— Заааткниись! — протянула и толком не узнала свой голос. И впрямь поменялся, как и говорил мой врач.
Господи! Какое же чувство вины на меня периодически наваливалось в этих чертовых стенах. Как же меня страшило то, как играло со мной мое подсознание! Ни в одном периоде своей жизни я ни разу не подвергалась такому сильному психологическому самоанализу, как сейчас, в этих больничных стенах!
Что это? Что? Я уже не понимала, где вымысел, а где реальность! Где стоит задуматься, а где стоит гнать от себя рой черноты и гнили!
Я опасалась… опасалась себя!
И, как по волшебству, в памяти всплывают ненавистные мне слова: «Запомни одно самое главное правило: единственный человек, на которого ты можешь положиться — только на себя! И даже ты можешь себя предать и подвести».
— Как же ты был прав, Лёня. Как сильно прав! — отрывисто, а где-то по слогам, протянула на грани слышимости.
***
Этот же день. Обед
— Пора, уже время! — задумчиво обратился ко мне Тимур, крутя на руке ремешок спортивных часов и пялясь в окно. В окно, за которым выдался пасмурный дождливый день.
Вытянула руку и щелкнула пальцами, привлекая его внимание.
Устало развернулся ко мне. Смотрела в его лицо с заострившимися скулами и темными кругами, залегшими под глаза.
Панда, блин! Темные круги и черные глаза.
Серьезным голосом без тени улыбки или насмешки поинтересовался у меня:
— Не надоело еще? Нет? Может, уже пора хоть словом обмолвиться со мной?! — я незначительно мотнула головой и отвела от него взгляд.
— Ладно. Я сейчас кресло подкачу, — резко очнулась и снова щелкнула пальцами, зовя его. — Блядь! — раздраженно остановился и обернулся ко мне.
— Ну что?! — уже свирепо на меня смотрел.
Указала пальцем, где стояло инвалидное кресло, и покачала головой. Показывала всем своим видом, что больше в него я ни за что не сяду. Проехавшись на нем пару раз, начала не только кожей ощущать, но и понимать башкой, что на ноги я больше никогда не встану. И от этого дерьма я собиралась избавиться!
Мне достаточно и моего убогого состояния. Достаточно с лихвой того, что, выходя за пределы этих четырех стен, переступая порог этой палаты, каждый раз в свой адрес слышу смешки медперсонала. Не всех! Только молодых телок! Тех телок, которые положили глаз на Тимура, а возможно и руку на его кошелек!
Во-первых, я не была готова к такому количеству народа в этом здании. А во-вторых, стоило нам выйти из палаты, как в его сторону кидали заинтересованные и любопытные взгляды. Но не только! Ежедневно видела, как каждая тут хочет его подцепить на крючок. Как каждая старается его чем-то привлечь и заинтересовать.
Но меня, возможно, бесил даже не этот факт. А то, что эти суки обсмеивали меня! Эти тупые мрази каждый день издевались и насмехались надо мной! Изо дня в день я видела в их глазах стёб. А на днях стала счастливицей, услышавшей их разговор:
«— Людкааа, такой мужик! Пока тут, нужно брать в оборот и делать все возможное и невозможное!
— Юлька, да он от своей немощной ни на шаг не отходит! Я к нему и так и так! И халатик покороче, и замочек пониже, и из дома горячей приготовленной еды ему принесла! А ему хоть бы что! Там нагнусь, здесь чулочки покажу и нихера! Броооня!
— Может из-за того, что на виду у этой колченогой своей? Ты сама посуди, как он трахает ее? Ты видела ее на тренировках? Да даже тюфяк заскучает с такой мышью».
Тогда я сидела на стуле к ним спиной и больно сжимала кулаки. Я слышала каждое их слово, слышала их смех и издевки. Но впервые после того, как избавилась от Лени, не смогла ответить за себя! Не смогла постоять за себя и наказать этих течных сук!
Если бы я только смогла стоять на ногах, если бы могла говорить, а не блеять, как овца! Казалось, если не это, то я бы их тут разнесла! Но так… так я только больше опозорюсь! Так я сделаю хуже только себе!
И с вами, мрази, мы сочтемся! Еще поглядим, кто из нас колченога немощная!
— Ты слышишь меня? — моргнула, приходя в себя и разжимая скрежещущие челюсти от сильной боли. — А как тогда мы передвигаться будем? — смотрит на меня испытывающе.
Показала на него, тем самым давая все ему понять.
Усмехнулся и задумчиво провел рукой по волосам, опуская свой взгляд в пол.
Что? Уже не хочешь меня носить?
— Ладно, как скажешь, — поморщилась от того, как произнес. От его трактовки! Словно сделал одолжение!
Приблизившись, оглядел все мое тело, словно впервые собрался меня поднимать. Заломила бровь и выжидающе пялилась на него. Что за идиот?!
Нежно и аккуратно приподняв, выдавил из себя с хрипотцой:
— Обхвати меня, — и обдал горячим дыханием у моего уха, тем самым щекоча и разгоняя по всему моему телу стаю мурашек.
Кивнула и крепко схватила его, словно от этого зависела моя жизнь. В принципе, так оно и есть сейчас…
Оказавшись в тренировочном зале, я осознала, почему он не хотел поднимать меня на руки.
Когда он наклонялся со мной и садил меня на стул, я увидела в районе его ширинки внушительный выпирающий бугор. Раззявила рот, как умалишенная, не имеющая в данный момент мозгов. Медленно подняла на него обескураженный взгляд, ловя его жгучие, злые, пожирающие меня глаза.
— Что? — сквозь зубы. — Я в туалет! — и уже следующее мне на ушко. — Пойду подрочу! — порывисто развернулся и нервной походкой отправился в сторону туалетов около тренировочного зала.
На меня-то что так злиться? Делай что хочешь, меня-то зачем обо всем информировать?!
Но мой горящий взгляд так и не смог оторваться от него, пока он не скрылся за одной из дверей уборных.
— Привет, мелочь! — до сих пор смотря в сторону Тимура, где он только что скрылся, услышала бесячий голос своего физиотерапевта.
Михаил Арбенин! Парень в возрасте двадцати пяти лет работал в этой клинике уже четыре года. Помогал людям и, прошу заметить, удачно помогал. Этот парень чем-то неуловимо мне напоминал Алину! Добрый, с открытой душой и всегда в хорошем настроении. Очень часто я замечала, как пациенты обращались к нему за помощью. Как каждое слово Миши подбадривало и вдохновляло их.
Скривилась на его обращение ко мне, давая понять, что пускай катится к черту! И в ответ незамедлительно получила искрящийся смех и задорную улыбку.
— Ну? Готова? Или посидишь еще отдохнешь? — окутал добротой своего взгляда голубых глаз. Впервые я увидела парня брюнета с голубыми глазами.
— А где Тимур? — к сожалению, Миша чересчур хорошо относился к Тимуру.
Я не лезла к нему со своими устоями, но почему-то на каком-то подсознательном уровне считала, что такие парни, как Миша, вообще не должны сталкиваться с такими, как Тим. Рядом с этими двумя у меня просыпалось неосознанное желание оттолкнуть своего врача от того психа. Они словно с разных вселенных. Абсолютно два разных человека. Миша — белое, а Тимур — черное.
Показала врачу на самом деле то, чем в данный момент занимается Тимур. Ну, я так предполагаю. Сам сказал.
Приложила руку к своему паху и сделала пару движений согнувшейся рукой.
— Ахахах. Не гони! Знаю я вас! — пожала плечами на его смех. Как знаешь.
— Ладно, давай приступим? — ласково ко мне обратился.
Скосила глаза и посмотрела в окно. На улице до сих пор царила пасмурная погода, которая не вселяла в меня силы от слова совсем. По окну стекали капли моросящего дождя, ветви крон от ветра жалобно скреблись об здание больницы, навеивая не только грусть, но и тоску.
Вспоминаю первый день упражнений, когда Миша сказал:
— Для начала просто начнем учиться вставать на четвереньки. Держать тридцать секунд спину на весу.
И уже тогда я знала, что в этот день у меня ни черта не получится. Не потому, что не хочу, а потому что просто не смогу. Физиология, мать твою, прет! И никуда от нее не деться! Внутри ты можешь все, а снаружи, по факту — ничего. Я и не надеялась, я давно поняла, что ничего не работает по моему принципу или желанию. Ежедневно я пыталась сдвинуться с мертвой точки. Продержаться на четвереньках хотя бы десять секунд. Изо дня в день слышала, как Миша меня хвалит, а Тим переживает вместе со мной. Каждый день заботится обо мне, поддерживает и старается сохранить невозмутимый вид. Но всякий раз видела, как в глубине его глаз, на дне ночной мглы, прячется грусть и вязкая, отравляющая каждый день нас обоих, горечь.
Неустанно, вот уже почти семь дней, я ощущала трансформацию не только своего тела, но и мозгов. Слышала не только звук перекручивающихся шестеренок, но и хруст костей, трескучий звук разрывающихся сухожилий. Словно они заново росли и сращивались во мне. Сдвигались, сращивались, затягивались.
— Вы че, еще не приступали? — сбоку от нас раздался голос моего…
А кто он мне?
— Привет, Тим! Нет еще, наша мелочь загрустила! — не обратила внимания на слова Миши.
Посмотрела на Тимура заинтересованно. И он, заметив мой выпытывающий, сканирующий взгляд, деланно удивленно уставился на меня.
Кто ты мне, человек? Сколько ты мне боли причинил, столько и добра. Хапнула добра от того, от которого совсем не ожидала. Впервые в жизни ощутила поддержку и сильное плечо рядом с собой.
— Что случилось? — шепотом поинтересовался у меня, наклонившись к моему уху. Не только видя что-то во мне, но и чувствуя.
Бессознательно обвила руками его шею и устало прикрыла глаза. Вдыхала восхитительный запах его парфюма, который раскрывался на нем удивительным сочетанием лаванды, мяты и тоненькой еле-уловимой горчинки бергамота. Его запах словно наполнял меня и дарил мне силы на новый день. Каждая тренировка выматывала меня до изнеможения. Весь день с девяти утра и до восьми вечера у меня не было ни единой свободной минуты. Все расписано по часам.
— Малыш, что случилось? — снова попытался, но я помотала головой и отпустила его.
Тревожно заглянул мне в глаза. С виду вообще и не скажешь, что переживал, но глаза не соврут. Глаза я успела изучить, как и его самого. Казалось, со мной он с самого начала был таким, какой есть на самом деле.
— На тебя так повлияло то, что я тебя с собой не позвал? — уголки моих губ затряслись в улыбке, но я постаралась всеми силами ее подавить. А для виду еще и скривилась, отталкивая его наглую рожу от своего лица.
— Миш, начинай! — отдал приказ моему физиотерапевту, мгновенно поменяв тон с насмешливого на серьезный.
— Давай, милая, — я страдальчески громко выпустила воздух и посмотрела на него. Ничего человек не понимает! Сколько говори, не говори! К черту его!
Кивнула двоим, что в данную секунду пялились на меня и ждали, когда дам сигнал, что собралась с силами.
Погнали!
Тим меня подхватил и аккуратно опустил на пол на специальный мягкий настил.
— Миш, сегодня я сам буду с ней. Подсказывай, если что!
— Хорошо, — незамедлительно ответил он Тимуру.
Они часто друг друга подменяли. Вообще я обратила внимание, что родственники на тренировках особо не лезли к физиотерапевтам. Но Тим участвовал со мной везде и во всем. Даже в бассейн залезал следом за мной. Казалось, не только я от его поступков недоумевала, но и весь персонал больницы был в шоке от него.
Ну что? Начнем?
— Тимур, приподнимай ее. Выход на четвереньки! — уже более профессионально отдал указание Арбенин.
Приподняв и страхуя меня сзади, расслабил на мне захват, но до конца не отпустил. Я же руками упиралась в пол и стояла на коленях. Очень громко сказано, что стояла. Я словно волочила за собой немеющие ноги. Вся тряслась. Не только худые и исколотые разнообразными капельницами руки, но и все мое тело. Спина под легкой розовой футболкой волнообразно пришла в движение. И вот, казалось, еще две секунды, и я снова шлепнусь лицом на настил, подворачивая и без того хлипкие руки.
— Ты молодец! У тебя получается! Давай еще пару секунд!
— Миша, погоди, не дави на нее! — грозно пробасил Арбенину Тим, потому что почувствовал, что я сейчас шлепнусь.
Сука! Что, блядь, сложного, чтобы встать на четвереньки?! Думала об этом, когда, тяжело дыша, прикасалась горящей щекой к полу.
И каждый такой раз, когда у меня не получалось, я медленно умирала… всякий раз что-то теряла внутри себя. Тумблер переключался внутри меня, и казалось, словно вот этой дефектной и убогой я останусь навсегда!
Паршиво! Так паршиво от этого образа жизни. Не именно тот, который в данный момент, а который сопровождает меня всю мою жизнь! Проигрышный! Во всем! Всегда! С самого раннего детства! С того момента, когда еще зачали в утробе матери, и отец от нас свалил! Я — аутсайдер!
Но из раза в раз мной движет невидимая сила. Словно я демонстративно назло суке-судьбе пытаюсь доказать обратное. Что меня не сломить! Что я выкарабкаюсь и выгрызу себе свой кусочек счастья!
— Еще раз! — хлопнул в ладоши Миша.
И таких разов было не меньше пяти. Один за одним. И каждый раз я тряслась и крутилась, как в проруби дерьмо. Всякий раз я валилась на пол, придерживаемая за талию Тимуром.
— Пусть она отдохнет! — раздраженно бросил Тим.
Не на меня! На ситуацию! На то, какая я в ней беспомощная и хрупкая. На то, что беспомощен и он. Никак не может мне помочь и что-то сделать. И вижу, как этот червь его съедает.
Не привык! Не привык быть слабым!
Покачала Тимуру головой, но и Арбенин уже ответил ему.
— Нет, Тимур, рано. Максимум, берите резиновый мяч и вперед!
Ко мне поближе подкатили надувной резиновый мяч.
— Опирайся на него и толкай, — бросил мне Миша. Как будто я у них первый день и не знаю, что мне с ним делать! Тут всё практически идентично первому заданию. Ни-хе-ра!
Вскарабкалась на него руками и начала поднимать свое тело за мячом. Тут надо его толкать и стараться хотя бы один раз сдвинуть колено с места. Трясясь, закусила нижнюю губу и смотрела себе в ноги.
— Нет, Чича, так не пойдет, — Миша встал и сел напротив нас. — Смотри на меня. Сосредоточься не на своих ногах. Поставь цель сдвинуть колено. Что-то вроде того, как ты бы сделала ко мне шаг.
Голубые глаза гипнотизировали меня, но я стояла на месте. Дрожала конвульсивно, меня словно кидало из стороны в сторону, но я не сделала ни одного движения.
— Меняемся! — сзади меня раздался голос Тимура.
Миша от услышанного задиристо усмехнулся, но не сказал нам ни слова. Подскочил и поменялся местами с Тимом. Теперь он сел напротив меня. Теперь меня гипнотизировал черный взгляд, словно делая еще более слабой. Приковывал к себе, подзывал, притягивал невидимыми нитями. Словно я кончик веревочки, а он катушка.
Один раз обмотал…
Второй обмотал…
Третий…
— Получилось! Ты смогла! — сзади меня начал голосить Арбенин, слишком бурно радуясь за меня. Но он вот такой. За всех от всей души, от всего сердца. За это его тут все и любят, уважают.
Я стушевалась от его похвалы и чрезмерной радости. И мне бы ему улыбнуться, поблагодарить, но я неотрывно смотрела на того, кто в данный миг дарил мне умиротворенную улыбку и безмятежный взгляд. Говорил всем своим видом «Я верил. Я знал. Все будет, только нужно время».
***
Ночь этого дня.
Меня разбудила настойчивая трель будильника.
Да Вы издеваетесь! Ужеее? Казалось, я только легла спать!
Но, раскрыв глаза, поняла, что на улице еще ночь.
Какого хрена?!
Повернув голову на нарастающий по палате звук, увидела следующую картину. Этот неотесанный болван спит на полу, а рядом с ним вовсю трезвонит телефон.
Прищурилась зло от того, что Я проснулась, а ОН спит! Вытянула шею, посмотрев в сторону от себя. Нашла нужную вещь и приподнялась на руках, кряхтя, как старая бабка. Вытянув руку и подцепив пальцами браслет его часов, подтянула к себе.
Ну, я тебе сейчас покажу!
На столько, сколько смогла, замахнулась и кинула в него.
— Ммммм. Встаю. Встаю, — бубнил в подушку, зарываясь в нее еще больше.
Нет, я все равно с тобой не заговорю! Но и кинуть мне в тебя больше нечего. Телефон еще этот оживший, как назло не прекращал звонить.
Словно почувствовав на себе мой злой и пытливый взгляд, оторвал голову от подушки и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Что? — заспанно поинтересовался самый настоящий кретин!
Щелкнула пальцами, и указала в сторону его звонившего телефона.
Поколебавшись с секунду, до сих пор просыпаясь, уловил, наконец-то, суть! Внезапно резко подскочил с места, сбрасывая с себя абсолютно все остатки сна. Схватил свой телефон, словно зеницу ока, а увидев номер на дисплее, так вообще засиял! Белозубая, шальная улыбка до ушей и глаза дикие, радостные!
— Да, брат! Говори! — с чувством, чуть ли ни срывающимся голосом пробасил на всю палату.
Поморщилась на громкий голос, но вслед за ним улыбнулась. Дождался, придурок, своего счастья!
— Я все понял! Через десять минут буду, — сбросил вызов и рванул к своей неаккуратно брошенной на массивном кресле одежде.
Движения торопливые, неаккуратные. Футболку напялил на себя шиворот-навыворот, пару вещей смахнул со стола на пол. Бегал по палате, как угорелый, явно ища свои ключи от тачки.
Щелкнула пальцами, привлекая внимание сумасшедшего.
Обернулся, поблескивая глазами, словно больной в лихорадке. Указала пальцем на ключи, которые лежали на белом глянцевом комоде.
Подскочил к ним, сметая их себе в лапу, и налетел на меня.
— Я не знаю, когда приеду. Возможно, ночью, а может, утром. Я постараюсь успеть до твоих процедур, — намекает не только на мои упражнения, но и на то, что должен подоспеть к тому времени, когда я проснусь и захочу в туалет.
На днях начнется новый этап в моем лечении. Тренировка мочевого пузыря по мочеиспусканию. Наконец-то я начну ходить сама в толчок! Ни от кого не буду зависеть!
Моргнула ему одобрительно и приподняла уголки губ.
— Прошу… — посмотрел пронизывающе, нетерпеливо, стараясь дать понять и ощутить все его мысли. — Ничего не вытвори. Просто продолжай спать. Договорились? — я устало выдохнула и закатила глаза.
Но стоило мне открыть их, как я увидела его рожу в паре миллиметров от себя. Тянулся ко мне для поцелуя, но я вовремя отвернулась, и получилось, что он неудачно мазнул по моим губам. Но мне и этого хватило! Губы словно опалило огнем! Жгли и зудели, прося больше!
— Зараза мелкая! — резко нагнулся и поцеловал в лоб. Прежде, чем выбежать из комнаты и захлопнуть за собой дверь, пробасил деланно грозно:
— Бегом спать! — но в этих словах так и слышалось пробивающееся счастье.
Уже спустя минуту я услышала оглушительный свистящий звук, доносящийся с улицы. И на все сто была уверена, что это именно он в данный миг выжал на всю мощь газ и сорвался с места с визгом шин.
Усмехнулась на его реакцию, лежа с закрытыми глазами.
Чича, со временем все переворачивается вверх дном… С каждым днем между вами что-то меняется.
Вот только я не могу объяснить себе, почему? Всячески пыталась, рылась в своей башке, и находила только один логический ответ.
Не его красота. Не его сила. Мощь. Властность. Не какая-то его, удивительная для меня, несгибаемость. Не его внутренний стержень. Не его порода. Не деньги. Всего одно… одно слово — внимание…
Неужели мне его так не хватало? Неужели оно мне было нужно? Его! Его, Чича, внимание?
Восемь букв, одно слово, а столько всего в нем кроется. Всего того, что не доставало всю мою жизнь…