Глава 12
Чича
Конвульсивно дернулась всем телом, тем самым выплывая из жуткого сна. Уже придя в себя, но еще лежа с закрытыми глазами, тяжело выдохнула. Вспоминая страшный сон, свела брови вместе и подняла руку к лицу, чтобы окончательно сбросить с себя остатки кошмарного видения.
Продрав глаза, зевнула и прищурилась от раннего утреннего света, который заливал собой всю нашу палату.
Безмятежно и до сих пор с открытым ртом из-за зевка, развернула голову в сторону выхода, и застыла от увиденного. Непонимающе вылупилась на Тимура, лежащего на полу у входа в комнату. Один его сланец валялся рядом с ним, а другой был надет на его левую ногу. Шорты на месте, а вот футболка, так до конца и не снятая, покоилась на его шее, оголяя не только его крепкую и мощную спину, но и мускулистые руки.
Я чуть не подавилась слюной от его соблазнительного вида. Даже руку подложила под щеку, прежде чем немного наклонить голову в бок, чтобы поглазеть на него под другим ракурсом. Более выигрышным, что ли, магнетическим…
Нахмурилась. Ты совсем идиотка?
Сморгнула марево и уже более сознательно открыла глаза.
Ну и какого черта он тут валяется? Не дошел до своей расстеленной на полу постели? Во сколько он приехал? Даже не слышала его. Хотя, неудивительно, Чича, тому, как ты спишь, позавидует любой.
И снова нахмурилась и скривилась, когда ощутила исходящее от него зловоние спиртного. Аж мурашки побежали по рукам от этой вони.
Он же вроде ночью к брату сорвался! И уже внутренний, иной голос прошептал: «Неужели, все-таки, не помирились?!».
Поджала губы и перевела взгляд на пластиковое окно. Обреченно и как-то тоскливо гипнотизировала ручку на нем, в желании открыть и запустить в помещение свежий воздух.
Осел чертов!
Вновь оглянулась по сторонам в потребности зацепиться взглядом за какую- нибудь тяжелую, увесистую вещь.
Блин, не бокалом же в него кидаться!
Глянув в сторону настенных часов, только еще больше убедилась, что нужно готовиться к утренним процедурам.
Тяжко выдохнула и вытянула руку к уже такому знакомому мне комоду.
Затарабанила по дереву и насмешливо уставилась на дохлый труп в своей палате.
Давай же, придурок! Проснись и пой!
К своему огромному облегчению, это… прости, Господи, животное, издало странный звук и нехотя в непонимании подняло на меня голову.
— Ну? — прохрипел заплетающимся языком.
Баранки гну! Бляяядь, да он же еще до сих пор пьян! И как он со мной будет сегодня?!
— Аааа, — мгновенно протянул нараспев и с хорошим настроением.
Походу, этому человеку чаще нужно выпивать, чтобы был счастливее. Только, главное, чтобы в такие моменты держался подальше от меня.
Поднявшись, оглядел себя неясным нахмурившимся взглядом, а потом, словно очнувшись, растянул губы в улыбке и прохрипел счастливо заплетающимся языком, глядя мне в глаза:
— У меня племянник родился. Представь, они его Тимуром назвали. Копия мы с Русланом. И уже такой крупный! Три девятьсот, — и звучало это так трогательно, что в какой-то момент мне показалось, что он сейчас не сдержится и пустит скупую мужскую слезу.
Улыбнулась ему, дескать: поздравляю его, но думала совсем о другом.
Она стала мамой… настоящей мамой. Не из той категории, что была у меня. Надо бы ее поздравить…
Пока я думала, Тим приблизился ко мне со слепящей улыбкой и с исчезнувшей с его шеи футболкой.
Озадаченно уставилась на него, запрокидывая назад на подушке голову. Чего это он?
Наклонился ко мне, обвивая мое тело своими ручищами и опаляя лицо едким перегаром.
— Пошли, — куда, черт тебя возьми?
Стукнула ладонью по оголенным плечам этого осла, приводя его в состояние адекватности, призывая к здравомыслию, когда он уже вместе со мной выпрямился во весь рост.
— Что? — отклонил голову и поинтересовался у меня с искрящимся смехом.
Зависла на его глазах и беззаботной улыбке. Рассеянно и безотчетно обвила двумя руками его шею, цепляясь за него. Инстинктивно одной рукой зарылась в его волосы на затылке, пропуская их сквозь свои тонкие пальцы. Сосредоточенно и немигающе глядела в его мрачные глаза, которые с каждой секундой темнели и утаскивали за собой на дно.
Тяжело сглотнула, когда услышала его голос с хрипотцой:
— Перестань. У меня уже член встал. Если не хочешь продолжить, то тебе лучше убрать свою руку, — очнувшись, видимо резко оттянула от него руку и почувствовала сильную боль в спине. От того и издала болезненный стон, зажмурившись.
— Бля, сколько раз тебе говорить — не делай резких движений! — в один миг изменился в настроении.
Опустила на его плечо свою голову и выждала, когда тупая боль во мне угаснет до конца. Он же, также стоя со мной, подпер спиной стену и крепче обнял меня.
Нет…нельзя, Чича. Чересчур много ты себе стала позволять! Непозволительно в твоей ситуации. Непозволительно с ним!
Расслабила правую руку, а потом и вовсе её вытянула в сторону кровати, показывая ему указательным пальцем, чтобы вернул меня на прежнее место.
***
Приведя себя в более-менее божеский вид и сходив за обработанными инструментами и катетером, Тим сел рядом со мной, надевая перчатки.
— Ты готова? — поинтересовался, не глядя на меня.
А как я могу быть готова к этому?
Почему люди всегда задают такие тупые вопросы? Я что, могу к этому когда-то привыкнуть? Или к тому, что мне мужик между ног толкает всяческие трубки, а потом и вовсе видит, как я при нем мочусь? Привыкнуть к тому, что сливает после меня мочу? Да я всякий раз лежу с красными щеками и с наполненными от слез закрытыми глазами. Я в этот момент ни его рожу не хочу видеть, ни свои эмоции показывать. Каждый раз в этот момент я готова провалиться сквозь землю.
Один раз, чтобы избежать этой экзекуции, я долго терпела. Очень долго. А он, будто чувствуя неладное, подходил ко мне каждые полчаса во время упражнений, и еле слышно интересовался на ухо, не пора ли нам уединиться. И вот, наверное, в какой-то момент мой организм просто не выдержал.
Тогда я в каком-то шоковом состоянии, лежа на мягком настиле у Миши на занятиях, заторможено смотрела на расползающееся мокрое пятно на своих ярко-синих легинсах. Даже не обращая внимания на сильное жжение в районе низа живота.
Тогда Тим, подлетев ко мне, взвалил к себе на руки и глухо уточнил:
— Все хорошо. Хорошо. Девочка моя… — я, прижимаясь к нему всем телом, безжизненным взглядом уперлась в пол.
Тогда он, забежав со мной в палату, со скоростью света меня раздел и отправился со мной вместе в душ. Сам одетый, отчего-то подрагивающий под теплой водой, обмывал меня всю, как ребенка. А я неподвижным взглядом смотрела на свои бесчувственные, вялые ноги, не выдавая при этом невыносимые своей душе эмоции.
Тогда с каждой секундой я отмирала, лишалась элементарных радостей жизни, теряла связь со своей реальностью и душой. Тогда от меня ускользала жизненная нить с целой вселенной.
И не помогло мне даже то, что Тим укутал меня в большое махровое полотенце и уложил рядом с собой на кровать. Не помогло даже то, что он постарался успокоить моих демонов в душе, в желании утешить… подарить им немного тепла…
— Скоро все закончится. Осталось чуть-чуть. Я тебя умоляю, не делай с собой больше такого, — и уже шепотом около моего уха, — мне не противно. Мне не сложно. Мне от этого никак. Я хочу быть рядом с тобой. Хочу помочь. Хочу быть нужным тебе. Ты не только себя топишь. Ты и меня топишь. Убиваешь каждый раз. Хватит выдумывать глупости. Вспомни, что я тебе говорил в прошлой больнице. Обстоятельства. Временные обстоятельства, — надломленным голосом прошептал и поцеловал с чувством в висок, задерживаясь губами дольше, чем следует.
— Я начинаю, — нечеткий голос Тимура вернул меня в реальность событий.
Прежде чем он начнет, я накинула свою руку на себя, прикрывая ей глаза, зарываясь лицом в сгиб локтя. Чувствительность понемногу возвращалась, и я уже ощущала, что он приступил.
Задышала, как паровоз, ожидая конца и считая каждые секунды. Каждый раз в такие мгновенья ловила перед глазами образ шоколадных глаз. Неизменно перед сном и в такие унижающие меня моменты передо мной появлялось ненавистное лицо чечена.
Я тебя, тварь, уничтожу. Когда-нибудь! Однажды! Ты умоешься своей кровью…
***
— Чего разлеглась и ворон считаешь? — навис надо мной Арбенин, показательно хмурясь. Он ненавидел, когда отлынивают от занятий.
Лежа на настиле, хохотнула, глядя ему в глаза, и развернула голову к развалившемуся около нас на стуле Тимуру. Улыбался, глядя на меня, не забывая грызть зеленое яблоко.
— Давай, давай! За дело, бегом! — требовательно объявил Миша.
— Мишаня, а ты молодец! — довольно пояснил «черт», зубами вгрызаясь в яблоко. — Сразу уловил нужную волну. Ты с ней построже! — я от его слов прищурилась, а затем с милым выражением лица вытянула ему средний палец.
— Ребят, я Вас обожаю! — насмехался над нами еще один индюк. — Так, все! Прекратили, — уже и впрямь строже отчеканил нам.
— Тянись! — отдал мне приказ и сложил руки на груди, продолжая нависать надо мной. А тем временем Тим подался вперед к нам, упираясь локтями в колени, и с суженными вмиг глазами следил за каждым моим движением.
Арбенин наклонился ко мне и помог запрокинуть руки наверх.
— Тянись, — тихо проговорил, словно себе.
И даже такие упражнения приносили колоссальную усталость и боль.
— Я хочу еще! — закатила глаза на требовательные слова своего физиотерапевта, но постаралась выполнить норму.
— Хорошо. Давай кручение, — а теперь нужно переворачиваться по полу. Разрабатывать мышцы, опускать иннервацию по максимуму, как каждый раз одно и то же талдычил Миша.
Постанывая на грани слышимости, сжимая челюсти, казалось, до крошева зубов, медленно перекатывалась.
— Ты молодец. Уже намного лучше. С каждым днем твой корпус крепнет, — нахваливал меня мой доктор.
Задыхаясь и стараясь подавить головокружение, пыталась перевернуться еще пару раз.
— Миш, мне кажется, ей достаточно.
— Я тоже так считаю. Она справилась. Чича, прекращай! Теперь давай снова с мячом!
И вот снова судорожно вибрируя всем своим телом, я, стоя на коленях, опиралась руками на резиновый мяч. Миша страхует меня позади, Тим впереди, словно ждет меня.
Мельком моргнул мне, подбадривая. Немо говоря: «У тебя все выйдет». Только вот я очень сильно сомневалась в себе. Обреченно стояла на месте и совсем не двигалась. Скосила от него взгляд вниз, беря всю свою волю в кулак. Пыталась сосредоточиться на чем-то своем.
— На меня смотри! — раздался холодный вкрадчивый тон. Мне даже показалось, что у Миши руки дрогнули на моей талии в этот момент.
Медленно подняла на него исподлобья глаза, ловя его. Черные! Бросающие мне вызов!
— Иди! Сделай шаг. Ко мне, — а я бы десять хотела сделать. Только от него!
Ты даже и не заметила, как начала в нем утопать! В болоте! В засасывающей наркотической трясине! Нельзя к нему. Нельзя с ним.
Не успела прикрыть глаза от какой-то нахлынувшей на меня панической атаки, как позади раздался голос:
— Если ты не готова, то не стоит. Давай завтра? — помотала ему головой, отказываясь.
Нет, мне просто нужно собраться.
Что с тобой случилось? Почему ты стала такой тряпкой?
Он делает меня слабее! Уязвимее!
— Нет, Миша, она продолжит.
— Тимур, тут я решаю! — это была первая пикировка между ними.
Но я не обращала на их продолжающийся диалог. Я полностью сосредоточилась на себе и погрузилась в себя. Откидывая все страхи, развеивала внутри себя смятение и беспорядок в своей душе.
Белой вспышкой перед закрытыми глазами проносится тот злосчастный вечер. Белые слепящие фары, оглушительный гудок и подрагивающая усмешка на губах. На тонких губах чечена.
Медленно открыла веки и, как мне казалось, нечитаемым взглядом уставилась на Тимура. Но не его я видела сейчас. Я видела в напротив сидящем человеке шоколадные волчьи глаза. Дикие, насмешливые! Надо мной!
Сначала ты, чечен. Сначала подохнешь ты! Зря! Очень зря! Плохо ты меня изучил!
Отчего-то, сквозь шоколадный цвет пробивается черный. Вспыхивает негодованием, злостью. Не придавая никакого значения, усиленно возвращаю прежний мой заклятый цвет.
Шаг? Допустим, я сделаю шаг!
— Обалдеть! Сделала!
Не обращая внимания на рядом раздающиеся сквозь заложенные уши голос, делаю движение другой ногой. Сдвигаю правое колено с места.
— Детка, да ты в ударе сегодня?! А еще?
Тяжело дыша и потея, как подвальная вонючая крыса, озлобленно сжала зубы и сделала еще шаг, при этом двигая мяч, приближаясь к пидорасу!
Тело, казалось, тряслось в нетерпении, наполняющей эйфории от подкинутых подсознанием ярких картинок, как всаживаю ему в сердце нож.
— Третий! Даааа! Все! — очнулась резко, когда Арбенин на радостях зажал меня в железных объятиях.
— Арбенин, осторожнее! — напротив нас незамедлительно раздался угрожающий, еле сдерживаемый рык.
— Простите! Простите, господа! — Мишаня поднял руки в сдающемся жесте и лучезарной улыбкой до ушей наградил каждого из нас.
— Оставь нас! — от его голоса я нахмурилась и почувствовала, как все тело окатило ледяной лавиной.
Глянула на него и… и увидела в его глазах пиздец! Явный! Снова!
Что не так? Я сделала целых три шага!
— Тим, да я же шутя, — Арбенин тоже унюхал неладное и постарался тут же вразумить его.
— Я попросил тебя, оставь нас. Не в тебе дело, — смотрел исключительно на меня и злобно растягивал слова. Каждое слово пропитано холодным жидким азотом. И от каждого слова и его интонаций сводит от холода зубы. Всем своим видом невидимо скручивает меня в бараний рог. Бешеными в данную секунду глазами подчиняет себе.
Блядь, это снова происходит.
— Хорошо. Чича, садись, — Миша аккуратно опустил меня на пол и облокотил на стоящую сбоку от нас стену.
Оставшись наедине с Тимуром — ну, как сказать, помимо нас в зале еще человек двадцать. В каждом уголке спортивно-лечебного спортзала физиотерапевты занимались со своими больными пациентами.
Оставшись в компании без Арбенина, Тим мягкой поступью приблизился ко мне. Присел на корточки, заглядывая мне в глаза. Отнюдь не добро. Поднял маниакально медленно руку и нежно прикоснулся ко мне. Погладил скулу, большим пальцем краешек моих губ, следя взглядом за своей рукой, а после схватил за шею так резко, что от такой неожиданности я прикусила язык.
Я бы хотела сейчас откинуть его от себя, но глядя, как в данный миг черные льдистые глаза покрывались изморозью, не решилась пожертвовать собой. Я слышала этот трескучий хруст, покрывающий не только его глаза, но и сердце.
Сейчас это не он, Чича. Это тот незнакомец, что каждый раз смел поднимать на тебя руку. Который каждый раз обливал тебя помоями с ног до головы.
— Еще раз! Если хотя бы еще раз я увижу, что ты представляешь того гандона, я тебе шею сверну. А после… а после выловлю его. Отрежу его член, который был в тебе, и засуну ему в глотку, а потом… а потом убью эту суку! Еще хоть раз ты посмотришь на меня и увидишь во мне другого, я уничтожу тебя, — и вот после этих слов он меня пугал. До чертиков! До вздыбленных на голове волос! Но неуловимо было что-то еще.
«Этот придурок тебя ревнует?!».
Но, не смотря на весь отвратительный мне страх, я постаралась его больно оттолкнуть от себя локтем.
***
Неделю спустя
— Так! Ну, отлично! — захлопнулась моя медицинская карта в мужских руках. — Дорогая моя, тренировки по мочеиспусканию ты великолепно прошла! Давление не шалит, в норме! Сон! А что сон?! — сидя на бежевом диване рядом с Тимуром, слушала своего врача.
Борис Орлов, взрослый мужик, подтянутый и довольно хорошо для своих лет выглядящий. Каков специалист? А хер его знает! Я признаю тут одного Арбенина. А вот эти все дорогуши, заискивающие словечки, улыбочки — не по мне. Пусть с ним разбирается Тимур. Я пас!
— Да нормально. Спит без задних ног. Ничего не чувствует и ничего не слышит, — нахмурилась на его слова, сказанные врачу, и с подозрением и некой догадкой повернулась к нему, ловя его ослепительный оскал.
Нет! Он не посмеет! Не посмеет же?!
— Ну и отлично! Встреча снова через неделю! Если что-то изменится, то мигом ко мне! — улыбаясь, поднялся с места, провожая нас.
Тим меня подхватил, а я уже на автомате обвила руками его шею и устроила на его плече свою голову.
— До скорого, молодые люди.
Но никто из нас так и не ответил ему. Ни Тим, ни, по понятным причинам, я.
***
Неделю спустя
— Алин, приложи к нему трубу, — с подрагивающими уголками губ вела за Тимом взглядом по палате. Этот черт все не мог угомониться! Каждое утро и вечер названивал девчонке, чтобы услышать мелкого.
Закатила глаза от его слов.
— Какая разница? Он громко сопит или кряхтит. Подожди! И фотку мне не забудь отправить! И что? — на последней фразе чуть ли не гневно развел руками. — Я еще хочу! Все, дай мне моего племянника!
И так каждый божий день…
— Дааа, — спустя какое-то время рассмеялся в мобилу, прижатую к уху плечом, что-то ища у себя в карманах. Сигареты!
Прищурилась и уже без промедления улыбнулась.
— Ладно, пушистик, я вечером тебе позвоню, — но я, пока он не положил трубку, щелкнула пальцами, протягивая руку к телефону.
Человек напротив обескураженно приподнял брови и протянул мне свой телефон, но прежде произнес Алине:
— Пока. Погоди, Чича хочет поговорить с тобой, — на последней фразе уточнил саркастично.
Приложила телефон к уху и дождалась, когда он выйдет из палаты, оглушительно хлопнув дверью.
— Ушел, сумасшедшая? — поинтересовалась у меня девчонка. — До сих пор в ушах его гневный хлопок двери. У них это семейное, похоже.
— Поооздравляю тебя, — заикаясь, вымолвила… от всей души.
— Чич, тебе нужно заговорить с ним и разрабатывать речь. Ты топчешься на месте, — я закатила глаза и поморщилась от этой зануды.
— Я тееебя не слыышала три неде. ели и тыы мне ужее надоела! — еле выговорила и устало выдохнула. Горло начало адски зудеть, и не помогла даже попытка откашляться.
— Спасибо! — искренне рассмеялась она — Скоро приеду, навещу.
— Бывай! — на выдохе ответила и хмыкнула в трубку.
***
Две недели спустя
— Чича, все, достаточно! Прекращай ползать, — сказал Миша, посмеиваясь надо мной.
Тяжело выдохнула сквозь стиснутые зубы и уставилась на него волком. Этот шут поднял руки вверх, защищаясь от моего взгляда, как обычно любил это делать! А мне, сука, вот совсем было не до смеха!
Я была на последнем издыхании! Откуда черпала силы — хер его знает! Хотяяя… хорошо помогал психоанализ перед сном!
Но в этих стенах я начала задыхаться! Я хотела выйти на свободу! Я хотела пройтись! Почувствовать себя полноценным человеком, а не ползающим насекомым. Ползающим ничто!
— Брусья! — отдал новое указание. Тяжелое! А у меня совсем не осталось сил! Скосила глаза на идущего ко мне Тимура. Отвернулась, в желании закрыть уши.
Блядь, лучше бы оглохла! В сто раз проще бы жилось.
— Что случилось? — тихонько поинтересовался, глядя мне в глаза, когда сел рядом со мной и привлек меня к своему горячему телу. Толкнула его кулаком в живот, смотря на него волком.
Нехер ко мне так прижиматься! Зеабал меня!
Он вот такой. Теплый! Вкусно пахнущий! И я, содрогающаяся, вонючая, мокрая и уставшая.
— Чича, брусья тебя ждут! — похлопал в ладоши Арбенин, будя нас.
— Давай! — отрезал Тим, и, не дожидаясь моего одобрения, закинул меня в свои объятия и понес к стоящим неподалеку брусьям.
И всю дорогу я про себя громко выла! Старалась хоть как-то от него отлипнуть, но он, словно назло, приковывал к себе ближе!
— Как обычно, встаем и опираемся руками на брусья, — проговаривая каждый день одно и то же, Арбенин поставил мой стул перед брусьями.
Схватилась подрагивающими руками за деревянные продолговатые палки и резко подняла себя на них.
— Отлично. Ставь ноги ровно! — полностью меняя тон, Миша бросил мне слова, смотря исключительно на мои ноги.
Вымученно ему кивнула и не заметила, что от стараний и от нехватки сил начала зажимать и облизывать губы. Смотрела на ноги и, неуклюже возя по полу носком, старалась поставить их ровно.
— Я помогу, — Тимур присел на корточки и поставил ровно ногу в кроссовке. — Так? — держа руку на моей щиколотке, спросил у Арбенина, не поднимая головы.
— Так! А теперь сделай шаг. Ты можешь, я знаю! — конечно, слишком самоуверенно заявил. — Чича?! Опора на поручни и один шаг! Я хочу видеть твой шаг! — закрыла глаза и шумно выдохнула. Держалась двумя руками за балки и со всей силы сжимала их.
Один шаг! Ты уже делала! Но, как по мановению волшебной палочки, на меня в такие моменты вновь накатывает нерешительность. Мучительная оторопь, подавляющая всю мою смелость! Тревога момента меня поглощает, словно огромный вакуум или аквариум! В этот момент перед глазами всё плывет, ноги от пола не отрываются, а еле сформировавшееся равновесие сопровождается нарушением координации. Словно, стоит мне сделать шаг, и я тут же шлепнусь на пол и расхуярю себе ебало.
Хотя не этот факт меня пугает. Тогда что? Что за блок у меня стоит?!
— Ты уснула? — нетерпеливо оборвал мои мысли Арбенин. Да, иногда он бывает редкостной задницей!
Помотала головой и вновь разлепила глаза. Слезящиеся, сука!
— Миш, не ее день сегодня, — влез Тимур.
— Тимур, её. Я же вижу! — и уже мне, — перестань бояться! Мы тебя страхуем! Брусья в твоих руках! Чича, я жду! — от безнадеги, играя челюстями и разводя их в разные стороны, наклонила голову в бок к плечу. Смотрела вперед и пыталась сдвинуть ногу.
Да!
Приподняла пятку и уперлась носком в пол.
— Видишь?! Подняла! А теперь шаг, и я тебя отпущу! — сжимая на балках вспотевшие ладони, с трудом согнула в колене ногу.
— Продолжай! Ты умничка! — всячески нахваливал и подбадривал меня мой врач.
Выдвинула ногу вперед и, сильно сжимая зубы, поставила ее на пол.
— Все! Отбой! Я тобой горжусь! — я устало выдохнула, щёки горят. Кивнула Мише, чувствуя, как на глаза накатываются слезы.
— И я очень сильно тобой горжусь, малыш, — Тимур, наконец-то выпрямившись, прижал меня к себе через балку бруса, и поцеловал в мокрый от пота лоб.
— Тимур, я вас направляю к нейропсихологу, — от услышанного я застыла в объятиях Тимура, задержав дыхание.
Сдавленный спазм в груди не то, что не давал вздохнуть, он не давал сглотнуть! Арбенин словно вынес мне приговор! Его тембр, голос пробрались под кожу, зудяще раздирая куски мяса, наросшего на костях. Как при ломке у наркоманов!
— Как скажешь, — хрипло выговорил Тим и, чувствуя меня без слов и без единого кинутого на меня взгляда, сильнее прижал к себе, успокаивая.
Никто с Арбениным спорить не будет. Мы его не только уважали, но еще и успели убедиться, что просто так он ничего никогда не делает. А, главное, не ошибается!
— Чича, — положил мне на плечо свою руку врач, — он просто поможет тебе. Постарается все сделать, чтобы ты поборола стресс, депрессию. Ты начала срываться. У тебя в голове стоит блок. Это плохо! Очень! — кивнула ему в ответ, не оборачиваясь.
Вот так, впервые, на следующий день я побывала в гостях у психолога.
***
Две недели спустя
Но срывалась не только я!
После посещений психолога я и впрямь начала себя чувствовать лучше. Вчера был последний прием. И я, наконец-то, сдвинулась с мертвой точки!
Теперь я не только садилась сама без опоры, где бы то ни было, но и могла привстать, придерживаясь за что-нибудь. Могла спокойно перевернуться. Проползти на четвереньках. Оказывается, очень много таится в наших мозгах!
На удивление, за все время нашего пребывания в больнице, Тимур со мной ни разу не зашел в этот кабинет! Он в принципе обходил кабинет не только заведующего, но и кабинет психолога. Доносил, удобно усаживал и сбегал. Впервые я увидела, как безупречно сверкают его пятки при лихорадочном беге!
И вот я более-менее скинула балласт и избавилась от внутреннего психоза, как в этот же момент его подхватил Тим.
Мало того, что у него до сих пор не клеилось с братом, так, судя по всему, еще что-то случилось на работе. Я нихера не могла растолковать в своей башке очередные его срывы, случавшиеся на пустом месте. Вот и сейчас он нашел повод пересраться со мной.
— Где мои часы?! — взглянула исподлобья на него, надевая в этот момент на себя футболку.
Пожала безразлично плечами, дотягиваясь до своих лосин.
— Какого черта ты постоянно молчишь?! Хватит уже! Сколько можно?! Сколько тебя просить, чтобы ты не разбрасывала вещи, зовя меня! — по нарастающей он начал повышать голос, а в конце он орал на всю комнату.
Пиздец!
Но, как обычно, не смотря ни на что, и в данный момент, не смотря на его побагровевшую, злую рожу, я вытянула руку и показала ему фак.
Заебал за последние дни голосить!
Но, похоже, в этот раз никто меня не уберег. Ни мой убогий, как и я, ангел хранитель, ни мой внутренний голос!
Тот на мою выходку сорвался с места и кинулся на меня. Застыла с открытым ртом, вообще не ожидая такого исхода!
Резко подхватил меня, обвивая вокруг себя мои ноги.
— Ты меня нарочно злишь! Все жилы из меня вытягиваешь, сука! — бешено сквозь зубы прорычал и вдавил меня в стену.
Поморщилась от легкой боли, но постаралась с вызовом смотреть в его глаза и хоть как-то противостоять его дикому напору, не ведясь, не тушуясь.
Заломила бровь и не отводила взгляда от его глаз.
Пленят! Чернотой своей! Глубиной! Не хочу ее ощущать. Не хочу познавать, но она меня так и завлекает, манит, нашептывает мне и зовет за собой. Внутри по венам заструился адский жар вожделения, и я едва сдерживала порыв накинуться на него.
Смотрит загнанно то в глаза, то на мои губы. Дышит прерывисто, словно пробежал марафон.
— Поцелуешь? — и от его слов все внутри кувырком!
Сдавила больно зубы между собой и почувствовала, как заиграли желваки на челюстях.
— Как знаешь! — отрывисто кинул, выдвигая вперед подбородок и зловеще сверкая жуткими глазами. Набросился на мой рот, проталкивая свой жадный, словно изголодавшийся, язык.
— Ну, давай — сквозь зубы, ударяясь своими об мои, прорычал мне в рот. — Ответь! — и я плюнула на все… сорвалась вслед за ним…
Обвила его шею, и это послужило для него спусковым крючком. Рывком развернул нас в сторону кровати, не отпуская мой рот ни на секунду. Вцепилась скрюченными пальцами в его волосы, оттягивая голову назад. Мне хотелось его царапать, душить, кусать и пить всего, до дна! До капельки!
Сожрать весь его вкус с его натренированного тела.
— Даааа! Даааа, — пробивался в меня какой-то неадекватно-ликующий, и в то же время сдавленный голос.
Крутились языками, как змеи, в едином на двоих нас танце. Пошлые звуки поцелуев и его жесткая хватка на моих ягодицах усиливали дрожание моих ног от неудовлетворенности. Бурлящий огненный жар клубком спускался от груди вниз живота и к промежности. Нестерпимое чувство животной ласки отдавало не только в районе затылка, но и в кончиках пальцев.
— Моя милая! — сжимал грубо мои ягодицы сильными пальцами, пытаясь сожрать мой рот и лицо.
Схватила его больно за волосы, оттягивая от себя за загривок, и набросилась на его шею, вгрызаясь зубами и наверняка оставляя красные следы от них.
Но через секунду оба застыли, когда в дверь палаты настойчиво затарабанили.
— Твою… — но, не договорив, вновь вдавил меня в стену и начал облизывать шершавым языком мое лицо.
Блядь, неадекват!
Рассмеялась приглушенно, уворачиваясь от него.
— Не шевелись! — требовательно отдал нетерпящий возражений приказ.
Но в дверь снова застучали, и довольно настойчиво.
Словила на себе его исступленный взгляд. Как этот почерневший взгляд вел по каждому оголенному участку моей кожи.
— Такая красивая…и колючая, — поднял на меня глаза и дерзко усмехнулся. Намекая не только на мой характер, но и на страсть, которая была сейчас между нами.
Это ведь она? У меня не было мужчин. У меня нет никакого опыта за плечами. Но у меня есть один единственный миг, который был еще пару секунд назад. И, казалось, это было ни с чем не сравнимое чувство под названием страсть.
Страсть, которая вызывает нехватку кислорода! Страсть, которая вызывает учащенное сердцебиение! Страсть, которая вызывает во всем теле дрожь! Вызывает адский жар, как из преисподней! Страсть, которая выжигает твои мозги, вызывая спутанные желания, лишая здравомыслия!
Думаю, да… это она… Страсть!