Глава 13

Чича

4 месяца спустя

(В общем нахождение в реабилитации 6 месяцев + 2.5 месяца в первой больнице. Итог — 8.5 месяцев).

— Ну и долго ты еще будешь предаваться мечтам, мелочь? — с тяжелым вздохом язвительно поинтересовался у меня Арбенин.

Оглянулась через плечо на задорный голос, стараясь подавить счастливую улыбку. Словила на себе ясные голубые глаза, наполненные упоением, ликованием.

Ну и как вот такому не доверить себя? Свое здоровье? Он ведь воплощение всего теплого, нежного, искреннего, доброго. После той грязи, в которой утопала всю свою жизнь, он единственный светлый человек, встретившийся на моем извилистом пути. Нуу… еще, конечно же, прилипала!

Отвернулась от Арбенина и закатила мысленно глаза, когда вспомнила неугомонную девчонку.

— Ты меня решила игнорировать? — наигранно изумленно кинул мне предъяву и обошел, вставая передо мной ко мне лицом.

Руки в карманах белых медицинских штанов, брови нахмурены, а голубизна глаз искрится сумасбродным смехом.

Помотала головой и отвернулась от него, пряча на губах пробивающуюся улыбку.

— Ведьма, а ты, случаем, не ошиблась местом? Я, несомненно, уверен, что ты должна быть в другом месте сейчас. Точнее, в другом углу зала! — начал деланно грозно басить на меня.

Ну, все! Не выдержав, засмеялась, отпуская себя, запрокидывая голову назад.

— А я смотрю, у вас тут весело… — позади нас раздался не слишком радушный голос.

Еще посмеиваясь, не обращала никакого внимания на Тимура. Я вообще максимально старалась держаться от него на расстоянии после того срыва в палате четыре месяца назад. И этому, черт подери, есть объяснение! Но вот загвоздка — как находиться от него подальше в наших непростых условиях?

Вздохнула тоскливо, вмиг поменявшись в настроении. Вот и я о том же… никак, черт подери! А если во внимание взять его звериный напор и жуткую сексуальную энергетику, то вообще дело труба…

— Да нет, наоборот. Я ее тут отчитываю. Не находишь, что она заблудилась? — озорно пропел Тимуру парень, при этом косо на меня посматривая.

— Иди, мы догоним, — хмыкнул Тим, но довольно безэмоционально.

Боже, какой он все-таки собственник! Не зря он сейчас отогнал от нас Мишу.

Тридцать секунд, и начнется представление! Словно по волшебству, твою мать!

Арбенин же показательно запрокинул голову и громко цокнул на реакцию моего дикаря. Нет… просто дикаря! Не моего!

— Жду! — отрапортовал Мишка, и с белозубой улыбкой, кого-то увидев, убежал от нас.

Отступила на шаг от Тимура, но в данный момент моим планам было сбыться не суждено.

Схватил меня за локоть по-собственнически, не очень аккуратно, и наоборот притянул к себе. Наклонившись, зарылся носом в мои волосы около виска.

— Чем он тебя так рассмешил? — беспечно, как бы между делом спросил, зарываясь глубже в мои белокурые кудри. — Со мной ты, значит, опечаленная, молчаливая, неприступная броня, а с ним…

Замолчал, так и не договорив, когда почувствовал, что мое тело начало содрогаться в немом смехе.

Я же говорю — как по волшебству!

Кретин! Сотрясалась всем телом и прокручивала единственное слово в мозгах.

— Оооо, да ты, никак, отреагировала на меня. Что же он тебе такого сказал? — и тут, вновь не выдержав, согнулась пополам и засмеялась в голос. Но секунда, и около уха злое шипение, — не заставляй меня ему что-нибудь сломать. Не доводи! Ты знаешь, чем все это закончится.

Вмиг успокоившись, медленно распрямилась и с непониманием уставилась на него, словно впервые видя.

Ну, тут все вопросы отпадают, Чича, ты всегда знала, что он малость недалекий мужик.

Выдернула с психом руку из его захвата, и не спеша развернулась в другую сторону от него, направляясь к пандусу, где ждал меня Миша.

Но этому кретину было мало! Пока я шла, прихрамывая, упираясь на трость, он следовал за мной по пятам, словно назло мне!

— Ааа, занервничала, да? Как же сильно он тебя волнует! Стоит про него плохо сказать, глазки гневно горят, ручки трясутся… а больше ничего не трясется, нет? А может… — не выдержав этого бреда, я замахнулась тростью и со всей силы ударила ей об пол.

Все присутствующие в зале махом замолчали и уставились на меня!

Пылая от еле сдерживаемого гнева, развернулась к нему, прожигая его взглядом. Но и у того сейчас глаза не менее обжигающие. Мне так и хотелось выкрикнуть ему: «Иди потрахайся уже, только меня оставь в покое!».

Он явно все прочел в моих глазах, так как выпустил через рот обжигающий воздух и зарылся пятерней в волосы. Пару секунд приходя в себя с опущенной головой, подергивал лезущие на глаза волосы.

— Я жду тебя! — в итоге нервно бросил и испарился в воздухе.

Закрыла глаза, успокаивая бушующий внутри себя ураган.

Ага! Если бы в воздухе… Стоит мне развернуться и дойти до места, неизменно увижу его около себя.

Не только его несет, но и меня…

Меня изо дня в день накрывает сметающей смертельной волной. В один день я хочу его. Во второй ненавижу! На третий такой волной тепла и внимания одарит меня, что хочешь-не хочешь, а щемящее внутри чувство никуда не выкинешь. А стоит подумать о том, что он сделал для меня, то… то и вовсе боюсь допустить это слово в башке.

Я начала бороться с собой…

Не помню, когда все началось, но вроде окончательно и бесповоротно после того дня, когда осмелилась ответить ему на поцелуй. После того дня я открыто и предельно честно ступила в войну с собой! Я противостояла сама себе! Я пыталась его избегать и не обращать внимания, но это было невозможно, это, черт возьми, было нереально!

Я начала все забывать…

Все, что сотворил со мной. Все, что когда-то посмел мне сказать. В чем обвинял меня незаслуженно. Я, как психопатка, маниакально возвращала и прокручивала все его слова и каждый нанесенный удар! Каждый взгляд и отвращение к себе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Зачем?

Затем, чтобы не предавать себя! Затем, чтобы не окунаться вновь в то прошлое, в котором довелось мне вырасти!

Он страшный человек. Он отражение моей прошлой жизни. Он совсем не изменился.

Хамелеон. Как когда-то я его и прозвала. Он настоящий хамелеон. И тут, в этих стенах, я убедилась в этом еще больше. В нем словно сидит множество людей, разных личностей.

Один — дерьмовый человек. Один — с аналитическим умом. Один — зверь, который готов любого разорвать на куски. Один — обаятельный подлец. Один — холодный, страшный до вздыбленных волос, человек. А один… один мой, который нужен именно мне… И как его отсеять от всех остальных, я ума не приложу. Но и стоит ли это делать, я так до сих пор и не поняла…

Но наверняка уверенна я была только в одном. Все, что мы сотворили друг с другом, не забудется никогда. Я не прощу… я просто не смогу… Не та я телка, которая перешагнет через себя. Довольно. Я устала. Я так устала от всех жизненных и людских пороков.

Всякий раз, когда пойдет что-то не так, я буду слышать в свой адрес, какая я мразь. Какая я бесчувственная сука и шваль. В периоды его неконтролируемых и неадекватных срывов он соткан из полного подобия той ненависти и грязи, в которой мне посчастливилось однажды вырасти. Пройти нелегкий путь. И второго такого я не желаю. С ним… с ним меня ждет верная смерть. Не физически, а морально, душой. Он меня погубит. Он снова рано или поздно окунет меня в прошлое дерьмо. Это неизбежно.

А я… Я жиииить хочу! Спокооойно! Счастлиииво! Одна! Я так хочу быть одна.

Но и то, что со мной произошло, и то, как он мне помог, я не могла забыть и выбросить из своей головы!

Всем плевать на всех, кроме себя. Так я думала до того, пока меня не сбил ебучий сутенер.

Помощь пришла, Чича, откуда ты ее совсем не ждала!

И каждый день во мне сидела куча неизученных вопросов без ответа. Куча сомнений, которые сжирали и медленно, с одержимой любовью поглощали меня. И вот это внутреннее дерьмо всякий раз мешало мне трезво думать и сохранять холодный и здравый рассудок в моей башке.

— Ведьма! Тебя долго еще ждать? — вздрогнула, когда на весь зал разнесся озорной голос Миши.

Последний раз закрыла глаза, прежде чем повернуться к нему. Да, к нему! Потому как знала, где бы я ни была, он невидимой тенью по пятам идет за мной! И это как палка о двух концах. Безумно притягивает к себе и также безумно тянет избавиться от него.

Что же это за проклятие такое?

Развернулась, и на немеющих ногах пошла в сторону своего врача. В сторону Тимура, где тот неизменно сидел на своем излюбленном месте, ожидая меня. Сильнее сжала трость, передавая ей свою дрожь не только от мыслей, но и от самого Тима.

Дурак, ревнует к Арбенину. Он хороший человек, но он не мой! Мы с Мишей с разных планет, как и с Тимуром с разных галактик.

— Ну, неужели ты почла нас своим присутствием?! Спасибо, госпожа! — и низкий поклон Арбенина. Ей-богу, этому шуту нужно было поступать в цирковое. Такого клоуна потеряли!

Только я хотела улыбнуться, как почувствовала на себе мрачный прожигающий взгляд. Будто холодным свинцом нашпиговал мое тело, предупреждая тем самым: Не сметь. Не сметь отвечать.

Твою же…

Подавила в себе все всполохи и поняла, что в данный момент я почувствовала себя в нашей общей компании как никогда скованно и зажато.

И, спрашивается, почему я не могу рассмеяться?

— Ну что, мелочь? Готова сдать свой последний экзамен в этих стенах? Смотри! — выставил для наглядности длинный указательный палец, чтобы наверняка донести всю серьезность своих слов. — Если сейчас ты сама поднимешься без чьей-либо помощи на пандус, ТО! — очень громко выделил последнее слово. Ну и как тут не смеяться над ним? — То ты не через неделю уедешь домой, а через три дня!

Мои глаза постепенно расширились от сказанного после того, как он закончил.

— Да, да, да… — пока повторял одно и то же, наклонял голову в разные стороны, — ты все правильно поняла! Я подпишу бумаги и тебя, птичка, выпустят на волю. Ну, так как? — в конце хитро прищурился и резко уставился на меня.

А я уже никого не видела и не слышала. Я завороженно, лихорадочно поблескивая глазами, смотрела на злосчастную невысокую, словно детскую, горку.

Пару раз у меня получилось подняться самой. Пару раз мне всячески помогал Миша. И сто один, наверное, раз, Тимур.

Закивала головой, подходя к порожку пандуса, а перед глазами весь мой путь. К этому моменту я пробивалась через дремучие и тернистые заросли.

Вспоминала те злосчастные брусья, динамические ходунки на колесиках, опорные трости, беговую дорожку, скандинавские палки и, наконец-то, трость! Осознавала до мурашек, до вздыбленных волос, как нелегко мне дался этот путь. Сквозь пот, кровь, надежду, а, главное, ненависть. Родная моя и ядовитая ненависть и вытащила меня из этого незавидного состояния.

Как же я радовалась своему первому нормальному шагу. Удачному! Самостоятельному! Сквозь дикую боль и счастливые слезы. Видя, как сделала самостоятельно шаг, видя, как Тим, стоящий рядом со мной со скрещенными руками на груди, следил за мной и светился в этот момент, как новогодняя елка, разрыдалась. Вот так разрыдалась у всех на виду, показывая свою боль и слабость. Разрыдалась вслух и протянула руки к тому, кто был все это время рядом со мной. Рыдала, прижатая к его телу, радуясь и благодаря всевышнего хотя бы за это.

И вот сейчас мой последний маленький отрезок на пути к успеху. К моему личному, достигнутому успеху.

— Готова? — словно с замиранием отчего-то прохрипел Тим.

Вытянула указательный палец, сосредотачиваясь. И по традиции перед упражнением стала напевать одни глупые словечки: «Я иду, иду, Ризван. Я иду к тебе, только ты не забывай. Я иду, иду. Только ты меня не забывай».

Выдохнула и сделала первый шаг к приближающейся, маячащей на горизонте, свободе.

Шаг… Я иду, иду, Ризван.

Шаг… Я иду к тебе.

Шаг… Только ты не забывай.

— Малыш, все получается! — обрывки слов полюбившегося за эти месяцы голоса доносились до меня. Но я постаралась не вслушиваться в них.

Шаг… Я иду, иду.

Шаг… Только ты не забывай.

Сморгнула красную пелену с глаз, тяжело дыша. Огляделась по сторонам возле себя, засияла вмиг поблестевшими от влажности глазами.

Да! Я это сделала!

Только что-то очень тихо! А где же выкрики, уже такие привычные и знакомые?!

Развернулась через плечо, сильнее опираясь правой рукой на трость, перенося на нее большую часть веса.

А позади картина маслом. Один с идиотской улыбкой до ушей и сложенными на груди руками всем своим видом говорил мне: «Ты сделала это, мелочь. Ты свободна!».

И… и другой, в данный миг совсем не похожий на себя. С лихорадочными черными глазами и двумя руками, вцепившимися себе в волосы с обеих сторон. Сумасшедшая широкая улыбка, принадлежащая совсем не ему.

— Малыш, ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? Ты понимаешь, что сама забралась? — в каком-то бессознательном состоянии зашептал, осматривая меня с ног до головы.

От его вида, да и от понимания того, что сделала, запрокинула голову и засмеялась.

Божеее, я освободилась!

Все мысли исчезли, когда этот громила набросился на меня, запрокидывая в свои медвежьи объятия.

— Сделала! Сильная! Моя девочка сильная! Все, домой! — и от последнего слова моя улыбка начала увядать.

— Ведьмочка, поздравляю! — подошел Арбенин ко мне, когда Тим поставил меня на пол. — Я сразу понял, чего ты стоишь, — притянул к себе, заключая в теплые объятия, но через секунду уточнил на всякий случай. — Тимур, я сейчас очень рад своему рабочему успеху! Успокойся.

Хохотнула, а потом кинула взгляд за спину врача. От замеченного мной человека, тепло улыбнулась и постаралась выпутаться из рук Арбенина.

— Привет, ребята.

Как по команде, Тимур и Миша развернулись к Алине. Мишка счастливо махнул рукой, здороваясь с ней, и незамедлительно сбежал от нас. А Тим сходу на нее наехал, не поздоровавшись:

— С кем ты оставила мелкого?! — Алина приподняла бровь, тем самым говоря, а не попутал ли ты?! Но… но ей было трудно тягаться с ним, когда дело касалось племянника этого психа.

Девчонка устало прикрыла глаза и на грани слышимости произнесла:

— Тимур, с кем еще он может быть? С отцом. Он никому его не доверяет! — от ее слов он заметно расслабился и даже, казалось, выдохнул. И так всякий раз, когда она приезжала ко мне после родов.

— Хорошо. Оставлю вас одних, — подойдя к ней, тепло поцеловал её в макушку, и покинул нас, не забыв за ее спиной подмигнуть мне и еще раз порадоваться.

— Давай сядем на пол, я устала, — предложила ей, еще немного протягивая слова.

— Давай. Я даже не прочь тут уснуть, — обе усмехнулись от ее слов.

Смотрела на нее, не менее уставшую, чем я, и видела что-то еще. Каждый раз! Видела беспокойство в ее глазах, движениях, манере говорить.

— Я рада за тебя. Ты очень быстро справилась, — она искренне за меня порадовалась.

А я так до сих пор и не понимала, почему она такая! Откуда она взялась?!

— Я пришла не просто так, — сидя по-турецки на настиле, взглянула на меня исподлобья. — Я пришла тебе кое-что предложить.

— Говори, — кивнула и внимательно обратилась в слух.

— Если ты хочешь, я тебе помогу. Ты съедешь от него. Я помогу тебе с квартирой, — прищурилась, и отнюдь не добро.

— Алина, он тебе сказал?

— Нет. Мне он ни слова не говорил. Руслан сказал, — прикрыла глаза, наверное, радуясь! Наверное, воскрешая свое сердце вновь, потому что от ее слов оно замедлилось. Радуясь тому, что поделился с братом. Не с ней. Как бы я к ней сейчас ни относилась, я не хотела бы, чтобы он делился этой информацией с женщиной. Кто бы она ни была. Какое бы место ни занимала. Чужая женщина остается женщиной.

Брат для него — всё. Я это поняла и хорошо зарубила себе на носу. Он — его кровь. Он — его копия. И тут я еще могу принять. Могу принять то, что признался, что я бездомная воровка. Он наверняка рассказал ему, что я вонючая нищебродка без гроша за спиной.

— Нет, Алина. Наверное, нет. В этот раз я попробую сама с ним все решить. По-человечески. Даже если поможешь, он найдет. Сейчас я понимаю, что правда найдет. Я успела его узнать и изучить за это время. Я больше собой рисковать не хочу.

Алина тоскливо смотрела сквозь меня, вслушиваясь в каждое слово. Задумчиво кивала головой, словно что-то вспоминая и прокручивая.

— Тогда… тогда я надеюсь, что у тебя все получится! В противном случае, ты знаешь, где меня найти, — начала вставать, но я схватилась за ее хрупкую теплую руку.

И вот тут произошло то, чего я совсем не ожидала. Хотя… хотя, возможно, знала, но старалась всячески эти догадки погасить. Забыть. Оправдать себя.

Она резко оттянула свою руку от моей. На автомате! И я видела, как она сама не ожидала, и как ей сейчас становится неудобно передо мной. Но уже поздно, она дала реакцию. Показала ее!

— Алиина… — грустно протянула по слогам, и впервые из-за девчонки почувствовала в душе едкую разъедающую боль.

— Прости, — грустно приподняла уголки губ и отвела взгляд, собираясь уходить.

— Алина… — а дальше язык не ворочается, словно онемел и опух во весь рот. — Ты зачем ко мне приходила? Зачем мне помогала, если не простила меня?

Она застыла, стоя ко мне спиной. Неспешно развернулась и сложила руки на груди, устремляя на меня свои ярко-зеленые, поникшие глаза.

Неужели я сделала еще одну непоправимую гадость? Сердце сжалось в холодных тисках от понимания, что я могла натворить.

— Какие могут быть обиды, когда такое происходит с человеком? Когда у этого человека совсем никого нет. Когда твой родной и дорогой человек смел поднимать руку на нее. Когда она открыто говорила об очевидном, а ты ничем не помог, не поверил ей. Какие могут быть обиды? — четко, глядя мне в глаза,

честно во всем призналась.

Я и не думала, что она может сделать мне больно.

Минус близких людей… они могут нанести тебе боль. Вот в такой непростой момент свой жизни я случайно приобрела ее. Не заслужив от нее никакого внимания и помощи себе. Но, тем не менее, она была рядом со мной. Рядом, потому что сраный долг. Потому что жаль.

— И это все было только из-за чувства жалости? Извини меня. Да, это я все подстроила в клубе. Прости, что я призналась тебе про Руслана. Но, пойми, я хотела сбежать от Тимура! Сделать ему больнее… да… через вас. Я тебя совершенно не знала тогда. Да и ты, Алина, узнала бы про мужа если не от меня, то от кого-то другого.

— Замолчи! — и вот вновь ее жесткость, как когда-то в клубе.

И мне, сука, больно. А ей поебать! Я впервые за всю свою жизнь поняла только здесь и сейчас, что встретила друга. Непохожего на меня, но близкого по душе и по сердцу мне человека. Ведь так, наверное, бывает?

— Не лезь никогда со своими устоями в чужой монастырь. Ты, не зная всех деталей, причинила вред чужой состоявшейся семье. Семье, которая выстрадала свое счастье. Буквально. Чича, ты причинила мне боль, — вымолвила поникнув, глядя мне в глаза.

— Пока. Если тебе нужна будет помощь, не смотри ни на что, обращайся. Подумай о себе. У тебя один месяц. Потом я уеду из страны, — и вот это удар. Оглушающий, со звоном в голове.

Смотрим, не отрывая друг от друга глаз, словно немо продолжая разговор. Словно обмениваемся словами, и понимаем друг друга без слов.

— Он не отпустит тебя, — прошептала ей губами.

Но в тот день я больше так и не услышала ее голоса. Прежде, чем развернуться и уйти, она пожала в изнеможении плечами и ушла от меня прочь.

Медленно закрыла глаза и осела на пол, когда она скрылась за поворотом.

Что делать-то? Что в таких случаях нужно делать?

***

3 дня спустя. Выписка

— Ты будешь приходить? — чуть ли ни слезно проговорил Арбенин, стоя передо мной.

Кивнула головой и невесело улыбнулась. Я до сих пор не могла отойти от разговора с Алиной. Ко всем прочим разрывающим меня демонам добавились новые, заслуженные.

— Серьезно? — с сомнением поинтересовался у меня, прищуривая глаза. Снова закивала, как болванчик. Да. Однозначно приду. Это еще один человек, который появился на моем пути и спас не только мое тело, но и душу. За последние двадцать лет копилка нужных и дорогих мне людей пополнилась впервые.

— Ты помнишь? Никаких резких движений! Силовых тренировок! Следуешь моим указаниям. Ты восстанавливаешься дальше, но уже дома! — поморщилась и выставила руку, останавливая его. Он так тараторить может до самого вечера.

— Ну, тогда до скорого. Тимур мне дал ваш адрес, поэтому жди в гости, — немного напряглась от его слов, но постаралась не подать виду.

Значит, уже все решил?

Весь поток мыслей вытек в трубу, когда Миша крепко обнял меня. Приобняла в ответ и подняла глаза наверх, ловя позади него взгляд тех молодых медсестер, которые стебались надо мной.

Отпустила Арбенина и оглянулась на Тимура, который на ресепшен подписывал документы о выписке. Снова кинула взгляд на тупых сук, которые в данный момент торговали своим ебалом.

А вот и расплата, куры!

Подошла к Тиму, от волнения сильнее хромая на правую ногу. Приложила руку к широкой спине, тем самым окликая его.

— Сейчас, сейчас, пойдем, — не так меня поняв, что-то рьяно проверял, уткнувшись в документы.

Снова попыталась и на этот раз удачно.

— Что? — непонимающе с приподнятыми бровями ко мне развернулся.

Потянулась левой рукой к его шее, притягивая к себе. Но долго ждать не пришлось, как, в принципе, и делать тоже. Сразу видно, что мужик, изголодавшийся по женскому телу, моментально выключает мозг, стоит женской руке его коснуться.

Резко нагнулся, хватая меня под ягодицы и запрокидывая на свой торс. Набросился на мой рот, крепко прижимая к себе и дыша, как загнанный зверь.

Я даже не сразу пришла в себя и не вспомнила, для чего я вообще это затеяла. Мгновенно потеряла рассудок, впервые за долгое время наслаждаясь его вкусом и мощью. Его дикостью и пьянящим запахом духов. Наши руки, казалось, зажили своей, отдельной жизнью. Наши неутолимые жаждой губы сплетались и сращивались воедино. Трогали друг друга везде, куда могли дотянуться. Казалось, еще чуть-чуть, и наш еле приглушенный стон, льющийся из глубин, повысится на пару децибелов.

Но сказке пришел конец, когда из такого сладкого марева меня вывел задорный свист… Арбенина!

Приоткрыла пьяные глаза, в желании сосредоточить свой взгляд и найти в своей башке здравые всполохи минутной давности.

— Не отвлекайся! — прорычало чудовище мне в рот.

— Мхм, — закивала головой, впервые издав ему хоть какой-то свой звук, пусть и нечеткий.

Но прежде, чем снова окунуться в эту негу, перевела взгляд в сторону местных шлюх.

С открытыми ртами и чуть ли ни со слюной до пола, гипнотизировали нас обескураженно, завистливо!

Вытянула левую руку и показала им средний палец.

Не всегда хуево можно трахаться, когда ты инвалид. Главное, чтобы мужик у тебя был, что надо, и знал, как удовлетворить! Вот какой посыл излучали им мои глаза под дикий хохот Михи.

— Че он ржет? — Тим схватил меня зубами за щеку, словно в желании оттяпать кусок.

Серьезно, без тени улыбки, пожала плечами, ловя его дикий с поволокой взгляд. Безотчетно впилась в его шею ногтями, набрасываясь на него для очередного поцелуя.