Глава 14
Чича
Оказавшись на улице, я даже не обратила внимания, в какую минуту крупные капли дождя начали умывать мое лицо. Проигнорировала и то, что теплая погода уступила бразды правления холодному осеннему ветру с надоедливым дождем. В сей миг я беспрекословно, как раба, отдалась головокружительным, сметающим все на своем пути, жадным губам и раскаленным, как угли, объятиям.
Ну как я могла что-либо понять и заметить, когда человек, несший меня на руках, наполнял меня пылом, страстью, и поглощал с животной горячностью?!
Здесь и сейчас я целиком и полностью хотела принадлежать этому безбашенному мужчине. Сейчас я желала его. Словно за все то время, что старалась держать его на расстоянии вытянутой руки от себя, сошла с ума, одичала, сорвало планку на полную катушку.
Я не узнавала себя такой…
Судорожно носом втянула в себя моросящий влажный воздух, стараясь холодной волной остудить жар полыхающих внутренностей. Хоть как-то прийти в себя. Но, словно в насмешку себе, сильнее прижалась к его телу, просовывая свой язык глубже в его рот.
— Сейчас, милая, — отрывисто прохрипел мне в рот, опаляя запахом сумасшедшего. Дико и жадно сминал мое тело, явно уже не заботясь обо мне.
Впилась подрагивающими пальцами в развернутые мощные плечи, чувствуя, как темнеет перед глазами, как простреливает внизу живота, как чертовски зудящее ощущение распространяется между ног.
В желании унять эту тянущую боль, сильнее прижала обвитые ноги к нему и мгновенно почувствовала на себе жесткую хватку.
— Осторожнее. Еще пару раз потрешься об меня, и я готов буду спустить в штаны, — от его возбужденного, завлекающего голоса хохотнула. В неконтролируемом порыве страсти грубо схватила правой рукой за волосы и потянула вниз, запрокидывая его голову назад.
Так, чтобы глаза в глаза. Его черные, утопающие в неге, приковывающие мои, заставляющие извиваться в остром наслаждении.
Затаив дыхание, вела по его заострившимся чертам не только взглядом, но и указательным пальцем. По смуглому, грубому лицу. Невесомо и не менее завороженно от уголков его губ к сильно раздувающимся крыльям носа. Еле ощутимо по спинке носа к широким в разлет бровям.
Какой же он красивый… разве мужику таким можно быть? А может, не красивый? Может, просто я таких никогда не видела?
Сморгнула пелену с глаз и словила вновь поменявшийся, чудовищный взгляд. Я даже не уловила того, что мы уже остановились около его машины. Но забираться по какой-то причине не спешим. Тим смотрит как-то странно, на грани бешенства, четко в глаза, не отводя от меня взгляда!
Вооот. Я до секунды ощущаю, как он наполняет мое тело бессилием. Как наручниками приковывает к себе. Как своим гипнозом лишает рассудка. Как обездвиживает отравляющим ядом мой язык.
Кто же ты? Разве ты человек? Откуда в тебе эта невидимая сила?
Дернулась, прижатая к нему, когда позади услышала сигналку его разблокированной машины.
А почему он просовывает и садит меня назад?
Уже оказавшись в теплом и пахнущем Тимуром салоне, скосила глаза на переднее сидение. И как-то вмиг весь азарт поугас, а сердце раненной птицей затрепыхалась в груди.
Медленно перевела на него внимание, и, казалось, уж очень громко сглотнула вяжущую слюну.
— Ну, ты чего? — глухо, на полном серьезе прошептал и вновь подался ко мне, в потребности снова срастись воедино.
Прежде, чем он набросился на мою шею, ощутила выпуклую твердость у себя между ног.
Божее, а когда он успел уже ноги мои раздвинуть? Он же только залез в машину!
Дорожкой требовательных и напирающих поцелуев покрывал мою шею, пробираясь к груди.
Что? Что он делает?
Но, сквозь все свои мысли, назло, в отместку себе, услышала свой стон наслаждения, а после его сдавленный смех!
Носом потерся об ушко, громко вдыхая мой запах. Помотала головой, останавливая его действия, но поняла, что поздно. Нетерпеливой рукой пробрался мне под кофту, пробираясь к груди.
О нет!
Встрепенулась, но он сильнее зажал меня и ритмично начал вдавливать свой эрегированный член мне между ног. Пальцы уже возбужденно игрались с острым от его ласк соском. Ловил мои губы своими губами, ненасытно играясь, водя. А сам в глаза мне смотрит и впитывает каждую эмоцию. Словно наслаждающийся наркоман, вкалывая себе дозу.
Мамочки, мне страшно…
Страшно? Страшно с мокрыми трусами? Так тебе страшно?! Орал во всю мощь мой голос до звона в ушах, оглушая, будто боясь, что сейчас я прервусь. Боясь, что не дам в полной мере насладиться нам обоим.
— Что? — так спросил, что я увидела в пространстве вспышку его цвета. Искрящегося, с клубами красно-черного дыма.
Смотрит в глаза, наклоняя голову вбок, и медленно проводит языком по моим губам и лицу.
Я… я не то, что себя не знаю… я и его таким никогда не видела. И от этого какой-то внутренний страх. Старый, из прошлой жизни. И чувство обреченности просыпается внутри, чувство безнадеги, неизлечимости.
С отчаянным взглядом подняла ватные руки, упираясь в его плечи. Отталкивая!
— Неа! — насмешливо, с хриплыми нотками пропел и набросился, как дикарь.
Да что же это, твою мать, такое?!
Застонала, когда он что-то невероятное сделал с моим соском, а потом начал поднимать кофту.
Все! Все, это финиш!
Постаралась в грубой форме его от себя оттолкнуть, и тут-то прорезался его опасный прищур. Гневный прицел, оттого, что остановила. Не дала! Он закипал! И хрен знает, что после этого может последовать!
Недолго смотря мне в глаза, слетел с меня на улицу. В порыве своего гнева так хлопнул задней дверцей автомобиля, что я резко подорвалась со своего места и почувствовала отголоски тупой боли в спине.
— Черт! — поморщилась и провела за Тимом взглядом через тонированное, с каплями дождя, стекло.
Нервно ходил около машины кругами, доставая сигарету из пачки. Прикурив, накинул на себя широкий капюшон черной толстовки. Запрокинул голову к грозовому небу, стоя ко мне спиной.
Казалось, от его вида я только сейчас сделала вздох. Прикрыла глаза, нервно теребя пальцы.
Решай! Тебе нужно как-то с ним поговорить!
С опущенной головой подняла на него исподлобья глаза. Увидела, как сплюнул в сторону на асфальт, прежде чем залезть обратно в салон, но уже на водительское место.
Так и не поняла, он принес уличный холод с собой или же свой, личный, такой уже мне знакомый.
Схватился двумя пальцами за капюшон сзади, стягивая его с себя. С каким-то подозрением вела взглядом за каждым его движением.
Завел тачку и не двигался. Замер! Казалось, чего-то ждет или… или скажет… выметайся?
— Мне долго еще ждать? — закипая, развернулся к заднему сидению, злобно сверкая на меня глазами.
Чего, блядь?! Он может по-русски изъясняться?
— На переднее сидение сядь! — вроде бы и тихо сказал, но, с другой стороны, вроде и отдал приказ. И я пытаюсь сделать, как он меня просит, но у меня ничего не получается. Я прилипла к заднему сидению. Зависла на его глазах, уничтожающих меня.
Как же нам сложно друг с другом!
Кивнула, отводя от него свой взгляд, и неторопливо двинулась к нему.
Нельзя сейчас показывать свой характер и ругаться! Да и хочется ли мне этих ссор с ним? Разве мы не прошли с ним этот этап? Разве он мне не показал, чего он стоит на самом деле?! Разве не показал, как относится ко мне? Действия в сто раз важнее его слов. И он, Чича, не заслуживает твоих припадочных истерик.
Схватилась за ручку двери, открывая себе переднюю дверь и забираясь в хрустящий кожаный салон. Казалось, дорогая кожа хрустит под тобой не только, когда садишься, но и стоит прикоснуться к чему-то, как до ушей донесется звук.
Ехали молча, на фоне тихо играл какой-то незамысловатый рэп, в салоне работал теплый обдув. Я косилась по сторонам, жадно впитывая мелочи не только в машине, но и на улице. Свобода! Свобода от четырех стен! Больничных!
Хотя… неизвестно, что меня снова ждет впереди.
Нахмурилась, когда почувствовала на своей руке его лапу. Но не решилась тотчас повернуться к нему.
Скривилась в непонимании. Что он делает? Зачем? Все же уже закончилось! Больница позади! К чему все эти касания? Поцелуи? Объятия?
Не выдержав и минуты, развернулась к нему, ловя хищный, нахмуренный профиль. Медленно опустила взгляд на наши сплетенные руки, расположенные на… на его ноге!
Гипнотизировала их взглядом, словно моя сейчас исчезнет, испарится из его стального захвата. Будто это мой мираж!
Да быть этого не может! Как сказал однажды Станиславский — не верю!
Почему? Мало он для тебя сделал? Мало с тобой дерьма хлебнул? Он тебя заново на ноги поставил! Благодаря ему ты сейчас ходишь! Он все поставил на это! И не проиграл. А проигрывал ли когда-нибудь?
Скосила на него глаза из-под своих ресниц.
Теплая, черная спортивная толстовка еще больше оттеняет его смуглый цвет кожи. Широко разведенные ноги в свободных черных джинсах и такого же цвета кроссах.
Демон! Черный демон! Злой дух черного демона!
Вот сейчас он идентичен своему брату! Как когда-то тот к нему пришел! Казалось, это не Тимур, казалось, Руслан. Как такими можно быть одинаковыми, если вы не близнецы или не двойняшки?
Не напрягаясь, левой рукой управлял рулем. Губы поджаты, правый глаз от чего-то в прищуре, брови нахмурены. Как будто нет меня. Как будто один в тачке. Как будто не держит мою руку.
Непробиваемая стена!
Сглотнула от вида напротив и попыталась вытянуть на свободу свою руку. Но он явно не разделял моих взглядов. Сжал ее сильнее, чем требовалось, заставляя почувствовать некую боль.
И так во всем. Рядом! И чтоб по его!
Зачем? Для чего это все?
Отвернулась к своему боковому запотевшему окну, но спустя пару секунд растянула дрожащие уголки губ в спокойной улыбке.
Ты соврешь, если скажешь, что в данный момент не упиваешься его прикосновениями.
— Приехали! — а? Что? Куда? Начала озираться и… и я не узнала это место! Это не его дом.
В непонимании оглянулась на него и поймала на себе кривую усмешку.
— Пошли, я жрать хочу! Думаю, ты тоже. Больничная еда уже в печенках сидит.
Завел в какое-то заведение под названием «Шемрок». И… и почудилось что-то неуловимо схожее с его квартирой. Дизайн в стиле лофт и в темных тонах.
Не успели переступить порог ресторана, больше похожего на паб, как около нас тут же вырос молодой пацан, начавший заискивающе и подпрыгивая перед нами расстилаться.
Да… круто когда ты имеешь в городе вес. Вот эти все…
— Тимур Маратович! Добрый день! Мы так давно Вас не видели! Уж подумали, что забыли о нас! — оборвал мысли услужливый голос.
— Здравствуй, Арсений. Попроси своих ребят, пусть стол на двоих организуют, — так я не поняла, это что — хозяин?
Вылупившись, уставилась на молодого парня лет восемнадцати. В костюме, в дорогих часах. Может, управляющий?
— Без проблем. ВИП или в зале предпочитаете?
— В зале, мы просто поесть.
— Будет сделано. Стол в центре зала. Ника?! — резко обернулся и подозвал к нам девчонку.
— Ника вас проводит. Располагайтесь, и приятного вечера. Тимур Маратович, если что-то понадобится, обращайтесь, — Тимур еле уловимо кивнул на его слова, так ничего и не ответив.
И тут я, не ожидавшая никакой опасности, начала смотреть по сторонам. Ведь я-то и по заведениям никогда ни ходила. Да что я вообще видела? Клуб впервые увидела, когда с ним познакомилась, и вот это завораживающее место. Все-таки мне нравятся сумеречные зоны непринужденных помещений.
И вот пока я считала ворон, Тим резко оторвал меня от пола, поднимая к себе на руки, как ребенка.
Да что с ним сегодня?!
Откинула голову назад, стараясь заглянуть ему в глаза. Шел напролом, словно танк, сквозь толпу зевак со мной на руках!
— Не психуй. Я не хочу, чтобы тебя ненароком какой-нибудь вдатый толкнул, — пожала безразлично плечами, и уже на каком-то отточенном автомате обняла его за шею и устроилась на его плече.
Нахмурилась от этого действия, да и почувствовала, как он напрягся и сжал меня сильнее.
Пора бы отвыкать…
***
Чуть ли ни с открытым ртом смотрела на него, потому что он заказал полный стол! И салаты, и крем суп. А чуть погодя — мясо на гриле, овощи и десерт.
Чокнуться можно! Мне бы вот все это тогда, когда я загибалась и блевала.
От воспоминаний откинулась на спинку кресла и поморщилась. Нашла, когда вспоминать! Аппетит только испортила.
— Что? Я голодный, сказал же, — посмеиваясь, исподлобья озорно сверкнул своим черным взглядом.
Недоумевающе уставилась на него и поняла, что пока обо всем думала, пялилась на него не очень лицеприятно.
Ну что, Чича? Да? Да или нет? Пора?
Подалась не только к нему, но и ближе к столу, немного нависая над ним. Руки, скрюченные и дрожащие на коленях, сжала под столом. Смотрела, как он с большим энтузиазмом проглатывал салат и, наконец, решилась на последующие действия.
А он, словно предугадывая меня, посмеивался и никак ни хотел мне помочь. Смотрел то в тарелку, аппетитно жуя, то на меня, задорно обводя взглядом.
— Ты не голодная? Смотри, дома голяк. Нас там давно не было.
Дома… Нас…
Нет, он сейчас специально? Или он так ничего и не понял?!
— Тимур, спасибо тебе, что помог. Если бы не ты, я бы никогда на ноги не поднялась. Я перед тобой в большом долгу. Никогда не забуду.
Не только с трясущимися руками, но и поджилками внутри, проговорила на удивление четко. Честно. Выпустила все таящиеся глубоко в душе слова, которые сидели во мне по отношению к нему, на волю.
От услышанного, да и, наверное, от внезапно закончившегося моего длительного молчания по отношению к нему, подавился едой. Закашлялся, даже не поднимая на меня глаз.
Оглянулась в сторону, ловя на нас безучастный чужой взгляд. Снова вернула внимание к своему собеседнику.
А что? Я просто сказала то, что хотела. Должна была! Обязана!
Если бы не он, меня бы тут не было. Не сидела бы, как королева, в шикарном мягком кресле этого заведения. Если бы не он, не имела бы возможности есть такую пищу. Не стояла бы на свои двоих, если бы не его внимание и опека, не его деньги и связи.
Я не слепая и не дура, чтобы не понимать, что он для меня сделал. И вот он сидит напротив меня и кашляет до сих пор, а мне, после всего сказанного, хочется еще и подойти к нему и обнять.
Если ты все понимаешь… Почему тогда хочешь бежать? Он ведь не безразличен тебе…
***
Нет… Нет, он мне не безразличен. И от этого, из-за предстоящего разговора, в данный момент очень сложно. Наверное, поэтому по известной мне причине я сейчас ломаю себя.
Откашлявшись, Тим схватился за бокал с водой, осушая его до дна. Меня своим вниманием до сих пор так и не наградил. Внутренности сжимались в дрожащий комочек не только из-за его шального вида, но и от его последующей, казалось, неадекватной реакции. Почему-то подсознательно мелькало в голове, что это дохлый номер. Только снова сделаю нам обоим хуже.
Резко отшатнулась от стола, когда он впился в меня пронзительным взглядом. Голодным! Мне привиделось, что голодным? Что я вообще могу знать про такой голод? Но будь я проклята, если ошибаюсь! В этом взгляде нет ничего светлого, теплого! Сейчас эти проклятые глаза смотрят на меня, как на кусок сырого жирного мяса! Словно я — еда! Низшее звено в пищевой цепи.
Очнулась от громкого звяканья небрежно откинутых им в тарелку столовых приборов. Теперь он подался ближе ко мне, наклоняясь и упираясь локтями в ноги. Взъерошенные волосы, дикие глаза — весь его вид говорил о том, что он не прочь сейчас накинуться на меня. Вот так, через весь стол, в присутствии людей.
— А я уже начал было забывать твой голос. Решилась? — опасно сощурил глаза, не давая под этим взглядом почувствовать себя спокойно. Расслабиться. Решиться продолжить!
Главное, не показывать своего внутреннего страха!
Смешная! Он ведь видит тебя насквозь! Словно расплющенную букашку через прозрачную призму стекла. Ты для него раскрытая и прочитанная им книга. Ты редкостная идиотка, если еще этого не поняла! Сколько таких моментов уже было?!
— Давай сейчас поговорим, как взрослые люди? — а вот сейчас голос меня подвел. Выдал явную нервозность и дрожь.
Человек напротив меня расширил и без того кровожадные глаза и расплылся в язвительной усмешке.
Медленно, но верно, весь мой внутренний огонь угасал. С обреченным видом пялилась на него и уже понимала итог нашего диалога.
Нет. Не отпустит он меня. Пока… пока не возьмет то, что ему нужно. А что ему нужно, я в душе не ебу!
А как по-другому? Не вечно же он будет меня с собой рядом держать на привязи?! Что это за отношения такие? Какие бы они ни были — партнерские, дружеские, любовные — факт остается фактом — каждому нужна свобода, личное пространство! И мне она тоже нужна! Нуждаюсь в ней! Я такой же человек, как и он…
— Это ты мне говоришь? Как взрослые люди? А ты доросла? — уже откровенно начал насмехаться надо мной. Откинулся на спинку кресла, чуть ли не заваливаясь на него, и медленно, развязано протянул. — Ну, давай… поговорим, малыш.
Под столом переплела пальцы в замок и опустила взгляд на свои руки. Так легче. Так я не вижу его глаз. Так он не усмиряет меня своей источаемой из всего своего тела властной энергетикой.
— Тимур… я благодарна. Очень. Но в нашем с тобой знакомстве и общении мы совершили множество ошибок… — сбилась с мысли, когда он отпустил в мою сторону сухой смешок.
Мне не нужно было на него поднимать взгляд, чтобы убедиться в том, что он начал закипать.
— Что смешного, по-твоему, я сказала? — расслабила плечи и тоже откинулась в кресле, полностью обращая свой взгляд на него.
— Что? — удивленно переспросил и насмешливо деланно округлил глаза. — Ты так заговорила… Ни одного мата. Одна благодарность. Ей-богу, с тобой было куда интереснее, когда вела себя искренне, — с каким-то больным упоением вынес вердикт.
Прежде, чем завестись от его фраз — а меня уже нехило колошматило — решила для начала обдумать его слова. Решила обмозговать каждое его колкое слово в свой адрес, прежде чем устроить тут погром. Божее, как же у меня сейчас чесались руки! Отчаянно, до боли захотелось не только опрокинуть наш стол, но и на него наброситься, чтобы выцарапать глаза.
Но нет, не дождется. Нельзя терять контроль. Больше не хочу. А он словно только этого и добивался!
— Вот об этом я тебе и говорю. Глаза твои выдают намного больше информации, чем твой язык.
— Я не вру…
— Я знаю! — грубо оборвал мою незаконченную речь. Вот сейчас отчетливо слышались грозные ноты в его голосе.
— Тогда в чем ты меня обвиняешь?
— Я? — и снова в черных глазах насмешка. — Я не обвиняю. Я с тобой откровенен.
Выдохнула тяжело и отвернулась от него, кидая взгляд вглубь заведения. Мне не помешает минутка перерыва. С ним, как на пороховой бочке. Глупо было надеяться, что он что-то поймет. Я даже могу предугадать последующую его реакцию. Он наверняка уже догадался тогда, когда только произнесла первое слово. Когда заговорила с ним. Когда спросил, решилась ли я.
— Но ведь я не обманула, — не стала строить из себя дурочку. Мы оба давно знали и понимали, что очень остро и хорошо чувствуем друг друга. — Я просто еще не договорила. — вновь нехотя обратила на него внимание.
— Нееет, — тягучей патокой протянул слова и затрясся в немом смехе. А через пару секунд грудной смех пробивался уже сквозь него, наполняя музыкой не только зал, но и мои уши.
Ты подсела, Чича. Перед тобой твой наркотик. Еще не такой сильнодействующий, но наркотик. И вызывает слишком быстрое привыкание.
— Неееет, — вновь повторил сквозь смех. — Ты красиво стелешь перед тем, как сказать мне очередную, необдуманную хуйню. Нежелательную! Ненужную! — и тут-то его улыбка начала сползать с заострившегося лица, а глаза полыхать недобрым огнем.
— Ты меня ведь еще даже не дослушал, — из-за нервов и слишком быстрого мыслительного процесса не заметила, как начала жевать нижнюю губу.
— Не, ну если хочешь, договаривай, — махнул рукой, давая свое царское одобрение. — Но лучше побереги силы. Я знаю, с какой именно песни ты сейчас начнешь, — подмигнул мне и снова принялся жрать!
Мне, сука, сейчас кусок в горло не лезет, а ему хоть бы что! Он ведь у нас голодный! Так и хотелось опрокинуть одну из тарелок ему на башку!
— Хорошо. Что тебе не понравилось в моем разговоре? Раньше тебе не нравилось, как я с тобой говорю. Что сейчас?
— Посыл! — без промедления ответил, не поднимая на меня глаз.
Скрипнула зубами, злобно наблюдая, как орудует столовыми приборами, разрезая стейк. Он словно ушат помоев вылил сейчас на меня.
Не матерись! Так не говори! Тут замолчи! Тут не дыши! Тут закрой глаза! Блядь, да когда это закончится?! Когда мне перестанут указывать, что делать?! Учить?! Потакать?!
— Да, ты прав, я хочу, чтобы мы с тобой разошлись в разные стороны. Нам с тобой не по пути, — почему-то, когда я говорила, смотрела на его побелевшую правую руку, которая постепенно сильнее и сильнее сжимала рукоять стального ножа.
— Осторожнее! — угрожающе предостерег меня, не поднимая на меня глаза. И на том спасибо!
— Ты ведь хотел знать правду?
— А зачем ты завела разговор здесь? — как бы между делом беззаботно поинтересовался. — Думаешь, я не смогу тут все разнести, если захочу? Решила подстраховаться? — словно и не слыша меня, талдычит о своем. И хер пойми, что сейчас у него в башке!
— Я даже не знала, что мы поедем сюда. Где бы мы с тобой ни были, от этого суть нашего разговора не поменялась бы.
— О как… — забросил себе в рот кусок мяса и начал медленно жевать, осматривая меня, как диковинку.
— Я не хочу больше ругаться.
— И я. Но ты вынуждаешь! Что сейчас не так? Что тебе не понравилось? — шарахнул посудой об стол после заданных вопросов. Да так, что не только я подпрыгнула от испуга, но и гости заведения, сидящие за соседними с нами столиками.
Сглотнула тяжело и уставилась вымученно в темень чистилища его глаз.
— Сейчас все так. Многое изменилось после нашего знакомства. Но это не меняет того, что рядом с тобой я быть не хочу, — и вот тут, как пить дать, у него начало срывать планку.
Запрокинул голову и на весь зал начал мерзко смеяться.
Проклятущий табун мурашек побежал вдоль моего позвоночника от его чудовищного смеха. С запрокинутой головой и прикрытыми глазами, казалось, что сейчас выворачивал всю меня наизнанку. Сживал со свету своим поганым смехом.
— Тимур, просто отпусти… Давай не будем к старым ошибкам возвращаться? — но в ответ на мой измученный тон он заржал еще пуще.
На этом я сдалась. Я постаралась до него донести, но он так нихера и не понял, не услышал меня!
— Куда, птичка, рвешься? М? — немного погодя, когда успокоился, поинтересовался с долей надменности. — А может, тебя кто-то ждет? А не тот ли гандон, который был в моем клубе? — и на последнем его вопросе слышится явная завуалированная угроза. Стоит мне пикнуть, и он тут все разнесет, включая меня саму.
Очухалась, Чича. Как бы он снова ноги тебе не переломал, чтобы далеко не убежала. И что он вообще привязался к этому чечену?! Чуть что, сразу припоминает его!
— Хочешь дельный совет? Он тебе очень поможет выжить рядом со мной, — я кивнула ему, с глубоким вдохом и устало потирая виски, дескать: говори. Все равно уже нихера не соображаю.
Нет, Чича, рано ты начала разговор! Надо было хотя бы после больницы обоим отойти.
Как говорится, на свой страх и риск, авось повезет… Но тут сплошной бесполезняк.
— Прекрати строить из себя мученицу! Разуй уже наконец-то свои глаза! Вырубай режим звереныша. Пора бы уже. Мне кажется, мы уже выяснили, что я тебе не враг. Так какого хуя ты каждый раз бежишь от меня? — недовольно поинтересовался он на грани слышимости.
Еле уловимо изменился, подобрался весь, тяжелый подбородок выдвинул вперед, играя челюстями из стороны в сторону.
— Приведи мне пример, когда хоть раз я строила из себя мученицу? — зло сузила глаза и откинулась в кресле. Мерзкая играющая улыбочка на моих губах так и предостерегала лицемера, открыто заявляя ему о предстоящей, вполне возможной опасности.
Но плевать он хотел на мои предостережения.
— Каждый раз, когда силишься найти ответы на свои вопросы у себя в голове. Каждый раз, когда находишь причину от меня сбежать. Куда-то или к кому-то, — на последнем слове прищурил глаза и подался ко мне.
Тихо растягивая и сильно давя на меня в разговоре, вымолвил:
— Ты… ты будешь со мной! Хочешь того или нет. Рядом со мной ты изменишь свою жизнь к лучшему! А потом… потом, если захочешь, то пиздуй на все четыре стороны! И еще… — уточнил чуть громче обычного, проводя подушечкой большого пальца по своей нижней полной губе. А я завороженно веду за ней взглядом.
— Не дай бог я поймаю тебя с каким-нибудь долбоебом… я не только тебе башку сверну, но и ему. А тому… — хотел сказать какую-то ядовитую гадость, но к нам подошла официантка, собирая грязные после него тарелки. Я так и не притронулась к еде. Кусок в горло совсем не лез.
— А тому мутному типу, который хотел спасти тебя в клубе, мне на глаза лучше вообще не попадаться. Тогда я его пожалел. Его спасло то, что он оказался внутри здания, а не за его пределами, — сразу продолжил, стоило официантке сделать от нас шаг.
И в этот момент мы смотрели друг другу в глаза. Я ничего о нем не знаю, но чуйка подсказывала, что он может замочить человека. Я не знаю, как это объяснить, но здесь и сейчас черные глаза раскрывали врата своего ада, показывали глубину своей греховной пропасти. Он словно приоткрыл занавес, знакомя меня с еще одной своей ужасающе-кровавой стороной.
— Заруби себе на носу. Будет так, как сказал я! По-твоему не будет, пока ты несешь в массы дичь.
— Это окончательное твое решение? Неужели мы не можем договориться? — просипела я и вцепилась в стакан с охлажденной водой. Мне казалось, от безвыходности этой проклятой ситуации я начала безбожно краснеть. Заливаться краской не только на лице, но и по всему телу. Со стороны виднелось, как на моей бледной коже неумолимо проступают красные пятна от хорошо спрятанной внутренней злости.
— Милая, я недоступно объясняю? — прежде, чем сладко поинтересоваться у меня и растянуть ненормальную улыбку до ушей, рукой отодвинул в сторону стоящие перед ним на столе тарелки. Положил свою лапу на освобожденное место и нервно затарабанил по столу пальцами. — Или так, или никак, — вкрадчиво констатировал мне уже очевидное.
— Я не понимаю тебя, — отпив большой глоток прохладной воды, стараясь унять внутренний жар, шарахнула бокалам по столу. — Хоть убей. Я не понимаю, что это тебе даст. Ну, поможешь ты мне. Хорошо! Она нужна мне, эта помощь. Мне некуда идти, не на что жить, есть! Но что взамен? — сложила руки на груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— А я просил что-то взамен?
— А по-другому не бывает! Ничего не делается просто так! Не в нашем мире! Сегодня ты мне поможешь, а завтра попросишь что-то взамен. Что-то, чего я дать не смогу. И чем я буду рассчитываться?
— Не знаю. Договоримся как-нибудь, — подмигнул и усмехнулся лучезарно.
Сука! Он насмехается надо мной!
— А если серьезно, Тимур?
— А если серьезно, то для начала научись разбираться, кому такие вопросы нужно задавать, а кому нет! Прекрати заглядывать наперед раньше времени. Пока дают, бери и живи припеваючи.
— Нет, — помахала головой. Скосила глаза в сторону не только от его невыносимо грозного взгляда, но и тона. — Так у нас ничего не выйдет.
— У нас ничего не выйдет, пока ты будешь из раза в раз ебать мозги не только мне, но и себе! — рявкнул на весь зал, не заботясь, что подумают о нас незнакомые люди. Впрочем, как и я.
Громко вздохнула, когда не дал мне высказаться, и в упадке сил отрешенно закрыла ладонями лицо.
Как сложно! Как сложно выражать свои мысли! Как сложно в принципе с ним разговаривать. Я ведь пытаюсь, но ничего не выходит! Нет этого просвета в конце тоннеля, о котором пишется в книжках и говорится в кино. Не умею я говорить! Не было у меня в жизни человека, чтобы попытаться спокойно решить проблему, поговорить по-человечески. Вот наехать на него я смогу! Смогу выяснить отношения на своем, уже изученном и понятном мне языке!
— Что? Накручиваешь себя? Думаешь, какой я все-таки гандон? — и спустя пару минут молчания: — Но ты, надеюсь, уже поняла, что мне на это поебать?!
Но он… он, все-таки, в чем-то прав. Разве из раза в раз я себя не накручиваю? Стоит мне с ним пойти на контакт, как словно просыпаюсь! Продираю глаза и во всю мощь воплю себе: «Что ты делаешь? Что? Беги! Беги от него!».
Только сейчас причина иная, нежели та, которая маячила в самом начале.
Он мне нужен. Я его хочу. Как мужчину, хочу. Хочу, чтобы смотрел на меня сейчас с трепетом и теплом, а не этим своим скользким и колючим взглядом. Хочу… Да я многое хочу! С ним хочу! Непозволительно много!
Но, черт возьми, как все между нами сложно! Столько грязи в каждом из нас. Столько грязи во мне! И как довериться человеку, у которого самого в жизни не все в порядке с душой и головой?! Как объяснить ему все мои страхи и поведение свое?! Где найти силы, чтобы выслушать его?! Ведь не мог человек таким быть всю свою жизнь. Что-то случилось и у него. Что-то, что выжгло в нем душу, как однажды и во мне.
Мы мертвые с ним. От нас обоих так и сквозит многолетней человеческой падалью. Многолетним живым разложением.
Как склеить себя по кускам, если в темных уголках души сидят ужасающие ползучие твари, которые в любой момент могут вырваться в людской мир на свободу?!
Мучительный спазм сводил все мое тело, обуревая бесчисленными вопросами и множественными страхами. Такими родными. Такими знакомыми мне. Я не знаю, что такое доверие. Но я знаю запах своего страха, останавливающего меня попытать счастья и довериться ему. Я знаю это чувство, когда тебя мутит и перед глазами темно. Знаю, что чувствуешь, когда твое собственное тело не принадлежит тебе.
Доверие… Заслуживаем ли мы его с Тимуром?! Оба, друг с другом.
— Хорошо. Давай попытаемся. Я согласна. Но… но если ничего не изменится, ничего не получится… отпусти меня, — на последней фразе оттянула ладони от лица и умоляюще протянула, сдаваясь.
А он… Он с каким-то упоением впитывал то, что я сказала. Еще больше развалился в кресле, скатываясь в нем вниз, лениво потянул уголки губ в счастливой… да, в счастливой улыбке. Но только его глаза выдавали проскальзывающий хищный блеск. Словно в кои-то веки он уцепился за ценный трофей.
— Начнем? — вкрадчиво протянул мне.
Свела брови в недоумении и вновь скрестила руки на груди, словно уже старалась защититься от него. Но в данный момент от него не исходила угроза. И поэтому я не совсем поняла свое плохое предчувствие на его заданный простой вопрос.
Всего одно слово — что в этом может быть страшного, Чича?
Но вскоре я окажусь права…
— Что? — от пожирающего чувства внутри невпопад выдавила вопрос.
— Как тебя зовут?
Наверное, с минуту смотря на него, до меня доходил смысл этих слов. И с каждой понятной буквой, которые в следующие секунды соединялись в слова, медленно расширялись мои глаза. Голубые глаза, которые попадали в ловушку черных, нещадных, жаждущих знать истинную правду.
Но… но я ведь сама согласилась, верно?