Глава 25. Вопреки его нелюбви.

Дина

Bulat007 12:15 «К двум не успеваю. Перенесем встречу на три».

Я уже в четвертый раз перечитываю сообщение, присланное Кайсаровым, и не устаю поражаться его наглости. Ни «извини», ни уточнений на тему того, будет ли мне удобно перенести встречу на гребаный час. Ни-че-го. Просто безэмоциональная констатация факта. Как будто, помимо него, у меня нет никаких планов и дел!

Первый порыв – ответить, что встречи не будет. Что мне не подходит предложенное им время, поэтому придется перенести на другой день. Я уже даже начинаю печатать хлесткое едкое послание, однако в последний момент одумываюсь и стираю написанное.

Ну и чего я добьюсь? Только нарвусь на очередной конфликт и бессмысленно оттяну неизбежное. Уж лучше поскорее покончить с этим. Отстреляться и забыть как страшный сон. Тем более, что время и впрямь позволяет. До встречи с Витей у меня будет целый час. Только надо попросить его забрать меня не из дома, как мы договаривались изначально, а сразу из кафе.

Выталкиваю разгоряченный воздух через ноздри и, взяв себя в руки, пишу максимальной лаконичный ответ.

DinaNechaeva 12:22 «Ок».

– Дин, что с тобой? – интересуется отец, сидящий в кресле напротив. – Выглядишь огорченной…

Мы с ним только что попили чай и теперь переместились в зал, где наблюдаем за тем, как Амелия любовно расчесывает своих кукол.

– Да так, мелкие неурядицы, – отмахиваюсь я, положив мобильник экраном вниз.

– На работе? – сочувственно тянет папа.

– Ага, – киваю я, не желая вдаваться в подробности.

– Если хочешь, я бы мог помочь тебе с написанием некоторых статей…

– Не надо, пап, – обрываю, дернув подбородком. – Ты и так здорово помогаешь, – кивком головы указываю на Амелию, за которой отец регулярно приглядывает. – Без тебя я бы точно чокнулась.

– Ну так ведь я дедушка, – разводит руками. – Это мой долг.

Я посылаю ему теплую улыбку и, откинувшись на спинку дивана, ненадолго прикрываю глаза. В доме отца мне всегда хорошо и уютно. Прямо как в детстве, когда мы вместе собирали паззлы и играли в шахматы.

Вот только в детстве у меня не было целого вороха взрослых проблем, от которых голова идет кругом. Забот много, времени мало, а еще засранец Кайсаров нервы треплет.

Интересно, я когда-нибудь научусь выстраивать ментальную стену и не реагировать на него?..

Спустя полтора часа я покидаю квартиру отца и направляюсь домой, чтобы привести себя в порядок перед грядущим свиданием с Витей. Облачаюсь в джинсы и новый шерстяной кардиган цвета слоновой кости, собираю заколкой густые непослушные волосы и слегка подкрашиваю глаза и губы.

В целом, мне нравится, как я выгляжу. Конечно, всегда есть, что улучшить и изменить, но в стремлении к совершенству нужно знать меру. Если честно, с появлением Амелии я стала как-то проще относиться к своей внешности. Можно сказать, приняла себя. Отчасти потому, что на юношеские метания и бесплодную рефлексию просто не осталось времени.

Сверяюсь с часами и, надев кожаную куртку, выхожу из дома. Осень все еще радует солнцем и теплыми днями, поэтому я с наслаждением вдыхаю запах прибитой к асфальту пыли и прелой листвы. Фасады зданий золотятся в мягком свете послеполуденного солнца, а ветер, танцующий на макушках поредевших крон, ласкает слух приятным шелестом.

Сворачиваю за угол большого кирпичного дома и выхватываю взглядом вывеску того самого кафе, в котором Булат назначил мне встречу. Приближаясь, замечаю его, сидящего за одним из столиков у окна и что-то сосредоточенно изучающего в телефоне.

Ладно хоть вовремя пришел. Не придется тратить время на ожидание.

Захожу внутрь и, поздоровавшись с персоналом, вешаю куртку на крючок. Затем по привычке одергиваю край кардигана, заправляю за ухо непослушные кудряшки и делаю несколько шагов по направлению к Булату:

– Привет.

Он отрывается от телефона и вскидывает на меня взгляд. Сначала – к лицу, потом медленно сползает вниз по телу, чуть задержавшись в области груди.

Блин, так и думала, что вырез у этого кардигана слишком откровенный! А продавщица убеждала, что мне очень идет, и я повелась на ее комплименты… Теперь чувствую себя не в своей тарелке.

– Привет. Садись, – жестом указывает на противоположный диванчик.

Скинув с плеча сумку, опускаюсь на замшевую обивку.

– Есть будешь?

– Нет, – мотаю головой.

– Кофе?

– Можно чай.

Подозвав официанта, Булат делает заказ и вновь фокусирует на мне взгляд зелено-карих глаз. Смотрит цепко и испытующе, будто ждет, что под прицелом его убийственного внимания я размякну и соглашусь на все, что он предложит.

Но я не размякну. И не соглашусь.

Впервые с момента нашего знакомства это будет настоящий конструктивный диалог, а не бездумно-восторженное поддакивание.

– Где Амелия сейчас? – спрашивает он, словно прикидывая, в какой момент лучше меня атаковать.

– С моим отцом, – отвечаю невозмутимо.

– Ты всегда отвозишь ее к нему на выходные?

Мне почудилось, или в его интонациях проскользнуло осуждение?!

– Не всегда, но часто, – чеканю я, с вызовом сужая глаза. – Я работаю на двух работах и параллельно учусь. Мне нужно время, чтобы все успевать.

Впрочем… не стоило перед ним оправдываться. Это не его дело.

– Ясно, – Булат собирает сильные пальцы с идеальным мужским маникюром в замок и продолжает. – Раз мое родство с Амелией официально подтверждено, нам нужно запускать процесс смены ее документов.

– Зачем ей менять документы? – ощетиниваюсь я.

– Затем, что она будет Кайсаровой, – он снова ставит меня перед фактом. – Кайсаровой Амелией Булатовной.

– Это все долгая бюрократическая волокита, – протестую я. – Зачем нам тратить время на простые формальности?

– Затем, что я так сказал, – произносит почти по слогам. Тоном, от которого температура моего тела, по ощущениям, падает на несколько градусов.

– Что значит, ты так сказал? – вскидываюсь. – А мое мнение не учитывается?!

Меня аж потряхивает от его наглости. От того, что он разговаривает со мной как строгий родитель с нашкодившим ребенком. Кто дал ему право?!

– Я хотя бы ставлю тебя в известность относительно своих намерений, – цедит Булат с обманчивым спокойствием, за тонкими стенами которого отчетливо слышится гнев. – Ты, насколько я помню, подобным похвастаться не можешь.

Я вспыхиваю, будто облитая бензином хворостинка. Моментально и жарко. Ощущая, как в груди начинает припекать от ярости и возмущения.

– Так, значит, это месть?! За то, что я не рассказала тебе о дочке?

– Поверь, Дина, если бы я хотел отомстить, то действовал бы совершенно иначе, – его голос вибрирует угрозой. – А сейчас я лишь хочу получить то, что принадлежит мне по праву.

Делаю рваный вдох, пытаясь усмирить клокочущее негодование. Умом я пронимаю, что требования Булата адекватны и не лишены логики, но вот сердце… Мое обожженное раненное сердце так и вопит от обиды. Мало того, что его жизнь по всем пунктам лучше моей, так еще и дочь, которую я рожала вопреки его нелюбви, будет носить его фамилию.

Несправедливо. Чертовски несправедливо!

Кайсаров воспринимает мое молчаливое замешательство как согласие и продолжает мысль:

– Также я буду проводить с Амелией время. Несколько будних вечеров в неделю и, возможно, некоторые выходные. Мне нужно узнать ее получше. Нагнать то, что я упустил.

Я стискиваю зубы так сильно, что челюсть схватывается внезапной судорогой. Поморщившись, расслабляю жевательные мышцы и как можно спокойней уточняю:

– И где же ты планируешь проводить с ней время?

– Думаю, нам обоим будет проще, если я буду приходить в гости, – я недовольно поджимаю губы, и Булат тут же добавляет. – Твоего участия в нашем досуге не требуется. Можешь заниматься своими делами.

Ну спасибо, блин! Какая невиданная щедрость!

– И еще… – Кайсаров прокашливается. На секунду отводит взгляд к окну и снова возвращает его ко мне. – Я бы хотел познакомить Амелию с мамой. Она чуть не сошла с ума от счастья, когда узнала, что у нее есть внучка.

Упоминание матери Булата слегка охлаждает мою злость. Дело в том, что я очень тепло отношусь к тете Марине. Она замечательная. Светлая, добрая и чуткая женщина. Я знаю ее с тех пор, как мы были детьми, поэтому спорить с Булатом по этому вопросу просто язык не поворачивается.

– Хорошо, – киваю я. – Амелия с удовольствием познакомится с бабушкой.

– Насчет алиментов можешь не переживать, – заметно расслабившись и окончательно почувствовав себя хозяином положения, Булат отхлебывает кофе, который нам принесли пару минут назад. – Буду присылать деньги на карту каждый месяц пятнадцатого числа. Она у тебя к номеру привязана?

– Да.

– И по поводу сада. Может, стоит перевести Амелию в частный?

– Это еще зачем? – хмурюсь.

– Вероятно, там лучше, – пожимает плечами.

Ох, ну началось… Теперь он будет вмешиваться в каждый аспект нашей с Амелькой жизни со своим долбаным «вероятно»?

– Ничего подобного! У нас замечательный садик и прекрасные воспитатели! Она к ним привыкла, так что мы не будем ничего менять!

Булат задумчиво меня разглядывает. Губы, шея, ключицы, ложбинка груди… Затем вскидывает ресницы и по спинке носа поднимается обратно, к глазам. Будто мысленно прикидывая, стоит ли затевать еще один спор, или лучше приберечь его для следующего раза.

– Ну окей, – произносит наконец. – Пока пусть ходит в этот сад.

Пока?.. Значит, я не ошиблась, и вскоре он еще раз поднимает эту тему.

Господь всемогущий, дай мне терпения!

– Если на этом все, то я, пожалуй, пойду, – говорю я, получив от Вити сообщение о том, что он уже подъезжает.

– Вообще-то не все, – Булат пригвождает меня взглядом. – Я собирался обсудить, по каким дням могу навещать Амелию и во что она любит играть.

– Обсудим это по телефону, – поднимаюсь на ноги и выхожу из-за стола.

– Ты даже чаю не выпила, – косится на мою нетронутую чашку.

– Извини, но меня ждут, – отсекаю твердо. – Время, отведенное на нашу встречу, вышло.

Кайсаров подозрительно щурит глаза и складывает руки на груди.

– И кто же это тебя ждет? – его тон становится насмешливо-пренебрежительным.

– Тебя это не касается, – холодно.

– Меня касается все, что касается тебя, Дина, – заявляет многозначительно. – Ибо ты мать моего ребенка. Забыла?

Ха! Он всерьез думает, что это весомый аргумент?

Я окатываю Кайсарова ироничным взглядом и, не удостоив ответом его самонадеянный вопрос, устремляюсь прочь.

Пусть подавится своим любопытством. Я перед ним отчитываться не обязана.