Глава 26. Тебя это не касается.

Булат

Дина скрывается за хлопнувшей дверью кафе, а у меня от злости нутро в морской узел завязывается. Как же, сука, бесит! Сидела передо мной со своим охуенно-провокационным декольте и все характер показывала. Мол, посмотри, Булат, как я сильная, независимая и как глубоко мне на тебя наплевать.

Ар-р-р! Стерва!

Дина сбегает по лестнице кафе, а я подаюсь вперед и вытягиваю шею, чтобы проследить за тем, куда она в итоге намылилась.

«Тебя это не касается».

Ее голос – мелодичный, спокойный, но необыкновенно твердый – до сих пор звучит в голове. Как гонг. Как гребаное напоминание о том, что прежней Дины больше нет и никогда не будет. Она изменилась. И я совсем не уверен, что мне по душе эти перемены.

Раньше Нечаева вызывала во мне улыбки, умиление, трепет… А сейчас – безудержную ярость и неистовое желание сомкнуть пальцы на ее тонкой смуглой шее.

Дина выходит на парковку, и рядом с ней притормаживает какая-то тачка. Белый внедорожник с тонированными окнами. А еще через секунду из машины показывается светловолосый мужик, чья смазливая физиономия кажется мне смутно знакомой.

Черт, где я его видел?..

Мужик вручает Дине безвкусный веник цветов в колхозной упаковке, а затем растопыривает клешни и заключает ее в объятия. Такие интимные и крепкие, что у меня глаза вылезают из орбит.

Это кто, блядь? Ее парень?!

При мысли об этом взметнувшееся внутри раздражение едва не ломает чайную ложку в моих руках. Я стискиваю ее до побелевших кончиков пальцев, а на зубах начинает скрежетать песок.

Так вот, что тут происходит! Вот, ради кого она свернула наш разговор! На свидание, значит, собралась? Ну охуенно, че! Терпеть треп этого блондина ей, похоже, гораздо приятней, чем слушать меня!

Смесь ревности, злости и… какого-то тупого мучительного бессилия накрывает с головой, опустошая и сковывая конечности ватной слабостью. Будь я помладше и побезумнее, то непременно бы подорвался на улицу и начистил бы этому пижону его лощеную рожу.

Но здравый смысл и логика удерживают меня на месте. Зачем? Для чего? Он ничего плохого мне не сделал.

Ничего, кроме того, что сегодня ночью, вполне вероятно, будет трахать Дину.

С-с-сука! Почему меня так триггерит это предположение?! Почему я чувствую себя так, будто меня через мясорубку пропускают?! Раз за разом. Еще и еще.

Гнев достигает пика. Руки сжимаются в кулаки, а перед глазами вспыхивают темно-алые круги.

Блядь.

Если немедленно не успокоюсь, быть беде. Либо разнесу мебель в этом гребаном кафе, либо сломаю нос какому-нибудь невезучему незнакомцу. И то, и то – крайне нежелательный сценарий.

Дина садится в машину к своему ухажеру, и они отчаливают вдаль. Я же опускаю взгляд в чашку и несколько десятков секунд пытаюсь нормализовать дыхание, которое в последние несколько минут ни хрена не насыщало кислородом.

– Желаете что-нибудь еще? – к моему столику подходит улыбчивая официантка.

– Счет, – хмуро роняю, потянувшись к бумажнику.

– У вас есть наша бонусная карта?

– Нет, – рычу сквозь зубы, поднимая на нее свирепый взгляд.

Официантка понимает меня без слов. Тут же прикусывает язычок и удаляется.

Расплатившись, покидаю в кафе и еду домой. Дел по работе просто уйма, но у меня не получается сосредоточиться ни на одном из них. Мысли скачут, словно папуасы в ритуальном танце, и вращаются исключительно вокруг Дины. Вокруг ее колючих фраз и мягких губ, которые она так соблазнительно облизывала...

Пиздец! Я серьезно думаю о губах Нечаевой?!

Судорожно трясу башкой, поражаясь самому себе. И с каких это пор она для меня не просто заноза в заднице, а сексуальный, мать его, объект? Когда все во мне переменилось в эту дурную противоестественную сторону? Почему я вообще это допустил?

Раньше в наших с Диной отношениях все было предельно понятно и просто. Я – ее друг. Она – моя подруга. И никаких скрытых подтекстов и подводных камней.

Но теперь все словно перевернулось с ног на голову. Как в гребаном театре абсурда! У нас общий ребенок. Мы ненавидим друг друга. Она встречается с каким упырем на белом Ниссане. А я схожу с ума от ревности и желаний, которых никогда прежде не испытывал…

Что со мной? Может, я ударился головой? Или серьезно болен? Почему то, что раньше было привычным и понятным, теперь разжигает в душе адские кострища? Почему мне хуево от осознания того, что она спит с этим уебком? Почему меня вообще волнует, с кем она спит?!

От безумных мыслей отвлекает зазвонивший телефон. Хватаю трубку и вижу на экране номер отца. Блядь, как же не вовремя! Но, с другой стороны, от него теперь зависит будущее нашего с пацанами бизнеса… Так что я буду придурком, если не приму вызов.

– Алло, – ответ выходит чуть более агрессивным и неприветливым, чем я планировал.

– Здравствуй, Булат, – голос отца, напротив, спокоен и выдержан. – Есть новости по вашему вопросу.

– Говори.

– Не по телефону, – отсекает. – Сможешь подъехать ко мне в офис?

Стискиваю зубы до ноющей боли в челюсти, а через секунду все же выталкиваю их себя логичный вопрос:

– Когда?

– Я пока на месте. Если подъедешь в течение часа, дождусь.

Беру паузу на раздумья. Башка гудит от сомнений, но в конечном итоге здравый смысл все же перевешивает. Демид прав: я больше не сопливый пацан, тонущий в обидах. Есть мой отец. Есть наше прошлое, и его не изменить.

Я могу либо дальше коптиться в своих детских комплексах, либо сделать усилие и обернуть ситуацию в свою пользу. Да, мой батя тот еще говнюк. Но он влиятельный говнюк, и это стоит учитывать.

– Буду через полчаса, – отвечаю я, притормаживая на перекрестке и выкручивая руль влево.

– Хорошо, сынок. Жду.