Глава 36. Туман страсти.

Дина

Булат близко. Слишком близко. Гораздо ближе, чем может выдержать мое рвущееся на части сердце. Его губы сминают мои. Дерзко, требовательно, немного нагло… С долей самоуверенности, которая всегда была присуща его характеру.

Он не привык получать отказы. Не привык проигрывать. Но, видит бог, я сопротивлялась до последнего! А потом дрогнула, дала слабину, прогнулась… И рассыпалась на тысячи звенящих осколков.

Булат проводит тыльной стороной ладони по моей щеке и заглядывает в глаза. Окончательно глушит мой протест нежностью, которой я никогда от него не видела и не получала…

Его грудь вздымается высоко и рвано, а сердце стучит так громко, что вибрациями отдается в моем теле. Этот момент похож на тонкую нить, натянутую над бездной. Один неверный шаг – и мы кубарем полетим в зияющую пропасть.

Булат делает вдох и жадно втягивает мой кислород. Его правая рука зарывается мне в волосы, а левая – соскальзывает вниз по животу. Распутывает пояс халата и мягко касается обнаженной кожи.

Это все – быстро, остро, на каком-то диком оголенном нерве…

С полной потерей контроля.

И сознанием, погруженным в туман.

Вздрагиваю. Натягиваюсь струной. А Кайсаров наклоняется еще ниже и снова целует. Так терпко и пламенно, что у меня подкашиваются ноги и напрочь отключаются мозги.

Его язык – упрямый и властный – раздвигает мои губы и проникает внутрь. Проскальзывает по зубам, задевает внутреннюю поверхность щек и заполняет собой все свободное пространство.

Выдаю глухой стон. Потому что это сладко. Потрясающе сладко! С привкусом боли, оттенками отчаяния и нотками безумия! Мы вгрызаемся друг в друга с такой неистовой одержимостью, будто находимся на волоске от смерти и единственный способ спасти жизнь – целоваться. Целоваться бесстыдно, истошно, безрассудно… Сжигая себя дотла, до серого пепла, до мозолей на губах, до аритмии в сердце, до белого шума в голове…

Булат издает первобытный рык и рывком распахивает края моего халата. Ощупывает обнаженное трепещущее тело горячими, словно раскаленное железо, ладонями и снова рычит. Так, будто не может больше сдерживаться. Будто разделяющая нас одежда – худшее зло на земле.

Он грубо дергает свой ремень, расстегивает ширинку и высвобождает из тисков ткани большой пульсирующий член с бледно розовой головкой. Утыкается им мне в живот и, не переставая терзать лаской мои горящие губы, имитирует тягучие дразнящие толчки.

Один. Второй. Третий…

От его запаха и вкуса, от жара и силы, которые источает его тело, меня охватывает возбуждение. Настолько яркое и острое, что из головы разом вылетают все разумные мысли и остается одна-единственная безрассудная: «Я хочу его. До одури хочу!»

Нагнувшись, Булат обеими руками подхватывает меня под бедра и порывисто впечатывает спиной в стену. Он такой большой, а я такая маленькая… Но теперь наши лица находятся почти на одном уровне, а взгляды пылко переплетены.

– Что ты со мной делаешь, Динка? – хрипло произносит он, глядя на меня совершенно пьяными от застывшей в них похоти глазами.

Я могла бы задать ему тот же вопрос. Потому что происходящее, вне всяких сомнений, неправильно, порочно и абсолютно ненормально… Но мы не можем остановиться. Не можем дать по тормозам. Это выше наших истощенных ожиданием сил.

Я высоко вскрикиваю, когда его горячая твердь касается моих влажных чувствительных складок. Булат пристраивается у входа и снова фокусирует на мне взгляд. Входит медленно и соблазнительно, сантиметр за сантиметром насаживая меня на свою возбужденную плоть. Растягивая податливые мышцы и даря какое-то поистине неземное наслаждение.

Кайсаров вгоняет член на всю длину и на мгновение замирает, словно прислушиваясь к собственным ощущением. А затем вдруг хищно набрасывается на мой рот и резко наращивает темп, ритмично двигая бедрами.

– Ах! – вырывается из меня громкое, гортанное.

Булат выскальзывает наружу примерно на половину, а через секунду снова возносит меня на вершину блаженства, до предела наполняя собой. Его руки по-прежнему фиксируют мои бедра, а губы жадно истязают рот. Он кусает, лижет, посасывает. Вбирает в себя мои жалобные стоны и восторженные крики. Подчиняет, заставляя забыть обо всем на свете.

Мои глаза закрыты, а ногти скребут его широкие сильные плечи. Я чувствую себя маленькой лодочкой, качающейся на волнах бескрайнего бушующего океана. Он своенравный и дикий, но в то же время оберегающий и нежный. Высасывает из меня силы, но при этом доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие, от которого поджимаются пальцы ног и закатываются глаза...

Амплитуда нарастает. Движения Булата становятся все более быстрыми и грубыми, а мое собственное возбуждение неумолимо стремится к пику. Я запрокидываю голову назад и, задыхаясь в нахлынувшем экстазе, выкрикиваю его имя.

Внутри меня вспыхивает огромное горячее солнце, и яркими лучами пронзает каждую клеточку моего содрогающегося существа. Становится нестерпимо жарко, оргазм прошивает меня насквозь – от пяток до самого темечка – а потом огненной вспышкой оседает внизу живота и сладостной дрожью рассыпается по коже…

Я обмякаю, уткнувшись Булату в плечо. Он хрипло выругивается и, в самый последний момент выскользнув наружу, кончает мне на живот. Бурно, обильно, содрогаясь всем своим сильным натренированным телом…

Какое-то время мы восстанавливаем сбившееся дыхание. А затем он наконец опускает меня на ноги и, наклонившись, утыкается своим влажным лбом в мой:

– В этот раз я ничего не забуду, слышишь?

– В этот раз можешь тоже не запоминать, – горько усмехаюсь я, чувствуя, как понемногу проясняется затуманенное страстью сознание.

Алые шоры забытья спадают, и перед глазами восстанавливается реальная картина произошедшего. Прозаичная и неприглядная.

Я снова поддалась его магнетизму. А он снова этим воспользовался.

– В смысле? – Булат хмурится, все еще тяжело дыша.

– Отпусти, мне надо в уборную, – говорю я, мягко высвобождаясь из объятий.

А затем огибаю его внушительную фигуру и, закрыв дверь на щеколду, скрываюсь в туалете.