Глава 42. Подарки.

Дина

Звонок в дверь пронзительной трелью наполняет пространство. Я его отчетливо слышу, но никак не могу понять: это часть сна? Или уже наступило утро?

Уснула я поздно и, судя по отчаянно слипающимся векам, спала непростительно мало. А все из-за Булата и его слов, которые полночи эхом звучали у меня в голове: «Я сам не понял, как это случилось, но я влюбился в тебя, Дин. Намертво. Веришь?»

С трудом продираю глаза и, медленно осознавая реальность, сажусь на кровати. Амелия, свернувшись клубочком, сопит рядом. Мелодия дверного звонка повторяется. Значит, не померещилось.

Слезаю с постели и, широко зевая на ходу, плетусь в прихожую. По ту сторону дверного глазка – парень в зеленой униформе.

– Кто там? – интересуюсь я.

Со сна голос звучит скрипуче и хрипло.

– Курьер, – бодро провозглашает он. – Вам доставка.

– Доставка чего? – все еще туго соображая, я открываю дверь и вопросительно выгибаю брови.

– Цветов, конечно, – отвечает бодро.

А в следующую секунду подсовывает мне под нос два букета. Один – крупный, увесистый. Розовые розы в простой крафтовой упаковке. На вскидку – штук сто. Второй – поменьше, но не менее красивый. Разноцветные герберы в компании альстромерий в очаровательной сиреневой корзинке.

– Это… нам? – уточняю я, не веря своим глазам.

– Для Дины и Амелии, – улыбается он, протягивая мне букеты.

Ну да. Вроде как нам.

Пару раз очумело моргнув, выхожу из ступора и принимаю на себя тяжесть ароматных цветов. Сначала забираю розы, которые весят килограммов пять-семь, а затем очередь доходит до воздушной корзинки гербер.

– А кто отправитель? – во мне множится любопытство.

– Там есть открытка, – подмигивает курьер. – Хорошего дня!

А затем поправляет зеленую бейсболку и устремляется вниз по лестнице.

– И вам… – несколько заторможенно отзываюсь я.

Закрываю дверь и вновь прилипаю взглядом к букетам. Прекрасные. Свежие. Стыдно признаться, но я уже несколько лет не получала цветов. И тут сразу такие роскошные…

Дрожащими пальцами вытягиваю бледно-розовую открытку, притаившуюся меж крупных тугих бутонов. Переворачиваю ее и, затаив дыхание, читаю:

«С Днем рождения нашей дочери, Дина. Спасибо за этот бесценный подарок».

В глазах опять начинает щипать. Прямо как вчера, когда Булат признался мне в чувствах. Шумно выдыхаю и на несколько мгновений прикрываю веки, страшась поверить в то, что это все взаправду. Происходящее напоминает волшебный хрупкий сон, и я боюсь спугнуть его одним неосторожным движением…

Протягиваю руку ко второй открытке, и слезы – одна за другой – неконтролируемым потоком вырываются наружу:

«С днем рождения, Амелия!

Папа».

Папа… Папа! Неужели, у моей малышки и впрямь есть отец?

Всхлипываю и накрываю рот рукой. Нутро наполняется чем-то обжигающе горячим, а за ребрами искрит. Будто у меня вместо сердца тысяча бенгальских огоньков. Несмотря на щеки, разлинованные влажными полосками, на моих губах расползается улыбка. Широкая и искренняя.

– Амелька! – взвизгиваю я вне себя от радости. – Просыпайся, крошка! У тебя сегодня праздник!

Подскоками несусь в спальню и бужу маленькую сонную булочку объятиями и поцелуями. Она ворчит, брыкается, лягается гладкими розовыми пяточками, но мой настрой настолько решителен, что дочери не остается ничего иного, кроме как сдаться и покориться ласке обезумевшей от счастья матери.

Я ставлю ее на ноги и, обхватив пухлые щечки ладонями, с нежностью произношу:

– С днем рождения, моя котлетка.

– Спасибо, – отзывается она, улыбаясь.

– Вот твой подарок, – вручаю ей набор парикмахера, который она давно хотела. – Нравится?

– Да! – девочка окончательно пробуждается, и ее карие глазки начинают возбужденно поблескивать.

Амелия садится на пол и принимается за распаковку набора, а я тем временем наведываюсь обратно на кухню и приношу оттуда корзинку с герберами.

– А это тебе передал дядя Булат, – опускаюсь на линолеум рядом с дочерью.

– Дядя Булат? – при виде ярких цветов круглое личико изумленно вытягивается.

– Угу. Красивые, правда?

Амелия отвлекается от игрушек и, протянув руку к ярко-оранжевым лепесткам, осторожно поглаживает их.

– Он придет?

– Если ты хочешь.

– Хочу! – восклицает обрадованно. – Он друг!

– Да, друг, – подхватываю, усмехнувшись. – Поэтому он и прислал тебе букет.

Амелия придвигает к себе корзинку и, нагнувшись, тянет носом сладкий цветочный аромат. Хватаю с тумбочки телефон и спешу запечатлеть этот трогательный момент на фотопленку.

Один ракурс. Другой. Чуть ближе, чуть дальше. В итоге кадры получаются ну очень милыми! Поэтому я не удерживаюсь и, открыв окно мессенджера, отправляю Булату несколько наиболее удачных. Пусть знает, что его утреннее внимание приподняло нам настроение.

Пролистав фотографии еще раз, я уж было собираюсь убрать телефон обратно на тумбу и отправиться готовить завтрак, когда внезапный входящий вызов меняет мои планы.

– Алло, – прижав мобильник в уху, снова блаженно улыбаюсь.

– Я отправлял два букета, – голос Булата – чувственный, хрипловатый – будоражащей волной прокатывается по моему телу, и я невольно свожу колени.

– Я знаю. Спасибо тебе.

– Тогда где фото со второй получательницей? – интересуется насмешливо.

– Она сейчас не в лучшей форме для фотосессий.

– Плевать. Я хочу тебя увидеть, Дин, – говорит все еще мягко, но при этом требовательно.

– Я только просунулась, – не теряю надежды отвертеться.

– И что?

– Не умылась, не накрасилась…

– Тебе и не нужно, – отсекает решительно. – Ты и без всей этой шелухи красивая.

Я думала, что моя улыбка не может быть еще более широкой, но нет, оказывается, может! Очередной комплимент в исполнении Булата медовой патокой растекается по венам, а щеки вспыхивают от радости и смущения.

В трубке повисает пауза, и Кайсаров продолжает:

– Я сейчас в универе. Часа через два освобожусь. Думал после заехать в офис, но что-то так тянет послать все на хуй и сорваться к вам. Может, встретимся пораньше?

Он говорит это так спокойно. Так просто и честно, что мне хочется завизжать от восторга. Неужели это Булат? Тот самый Булат, от безответных чувств к которому я чахла годами? Тот самый парень, чье равнодушие раз за разом измельчало мое сердце в кровавое крошево?

А сейчас он здесь. На том конце провода. Я слышу его размеренное дыхание и любуюсь цветами, которые он подарил. И это все кажется таким фантастическим, таким нереальным…

Черт! Я не знаю, сколько раз Булат должен сказать мне о своих чувствах, чтобы я наконец в них поверила!

– Приезжай, если хочешь, – отвечаю я. – У нас Амелькой нет никаких особых планов. Только разве что вечером к папе обещали заглянуть.

– Ладно, тогда будем на связи. Как освобожусь – наберу.

– Хорошо.

– И еще кое-что, Дин, – произносит вкрадчиво.

– Да?

– Я жду селфи. Серьезно.

– С цветами?

– Плевать на цветы. С тобой, – по голосу слышу, что он улыбается. – Пришлешь?

– М-м-м… Я подумаю.

– Вот как ты запела?

– Да, привыкай, – ухмыляюсь.

– К чему?

– К тому, что ты не всегда будешь хозяином положения.

– Но я всегда хозяин положения, – заявляет самоуверенно.

– Ну-ну, – бросаю иронично.

А затем хихикаю и, не дожидаясь его ответной реплики, первая сбрасываю вызов.