Глава 44. Неведомая грань.

Дина

В детской игровой комнате стоит шум и гам. Визги некоторых детей настолько пронзительны, что порой мне отчаянно хочется заткнуть уши. Однако Булат, судя по всему, не разделяет моего дискомфорта. Носится по цветному полу следом за Амелий и выглядит на удивление счастливым.

Видеть его таким – дико непривычно. Раньше Кайсаров воплощал собой исключительно опасность, адреналин и брутальное мужество. Никаких сантиментов – только хардкор.

Поэтому еще полгода назад я бы ни за что не смогла представить его в окружении пластиковых шариков и плюшевых игрушек. А сейчас он здесь –посреди засилья розового, желтого, ярко-голубого – и я наблюдаю его с совершенно иной стороны… Познаю доселе неведомую мне грань.

Оказывается, родительство меняет не только женщин, но и мужчин. Если они, конечно, действительно хотят быть отцами.

Амелия дергает Булата за руку и тащит его на очередную горку. Я цокаю языком и, усмехнувшись, качаю головой. Кайсаров с его внушительными габаритами напоминает Гулливера, оказавшегося во владениях лилипутов. Он слишком большой и плечистый для всех этих турников, тоннелей и лестниц. Но Амелия хочет, чтобы ее сопровождал непременно дядя Булат, поэтому-то он и лезет в узкие проходы, так и норовя что-нибудь сломать или где-нибудь застрять.

Кайсаров поднимает нашу дочь на горку, а я страхую ее внизу. Для меня пребывание в шумной игровой – стандартная материнская повинность, от которой, положа руку на сердце, я не получаю особого удовольствия. А вот Булат, кажется, вошел в раж. Его глаза светятся, а с губ не сходит искренняя мальчишеская улыбка.

Ну и ну. Кто бы мог подумать, что плохиш Кайсаров будет отрываться в компании двухлеток?

– Поймала! – хватаю скатившуюся с горки Амелию под мышки и притягиваю к себе. – Ты еще не устала, детка?

– Нет!

– Может, пойдем перекусим?

– Нет!

Ну кто бы сомневался.

– Добрый день! – к нам подплывает фея в золотисто-желтом платье и с волшебной палочкой в руке. – Не желаете поучаствовать в творческом мастер классе?

– Было бы неплохо, – кошусь на Амелию. – Она не слишком маленькая?

– Мы принимаем детей с двух лет, – улыбается фея.

– Ей как раз два. А что за мастер-класс?

– Лепка из теста. А в конце всем участникам наносится аквагрим.

– Амелия, ты хочешь полепить из теста вместе с другими детками? – обращаюсь к дочери. – А потом тебе на лице нарисуют что-нибудь красивое.

– Хочу! – оживляется малышка.

Фея берет Амелию за руку и уводит ее в зону мастер-классов. Я неспешно бреду вслед за ними, когда меня нагоняет Булат. Его ладонь опускается мне на талию, а пальцы слегка сжимают кожу под футболкой. Невольно вздрагиваю, и по телу рассыпается град из мурашек.

Интересно, я когда-нибудь привыкну к его касаниям?

– Куда это она намылилась? – интересуется Кайсаров, глядя на то, как Амелия усаживается за детский столик.

– Будет лепить из теста.

– Ясно. А чем займемся мы? – он слегка поворачивает голову, и его горячее дыхание путается у меня в волосах.

– Будем наблюдать за сим увлекательным процессом, – отзываюсь иронично.

– Вообще-то у меня есть идея получше.

С этими слова Булат увлекает меня куда-то вправо, и мы оказываемся у входа в зеленый лабиринт, высота которого рассчитана максимум на семилетнего ребенка.

– Предлагаешь сыграть в догонялки? – утоняю насмешливо.

– Нет, предлагаю спрятаться тут ненадолго.

Он опускается на корточки и гуськом пробирается внутрь, за руку утягивая меня за собой. Мы оказываемся в тесном пространстве с безумно низкими потолками в окружении мягких поролоновых стен.

Булат садится на пол и с легкостью прижимает меня к себе. Его ладони – требовательные, сильные – вновь находят мою талию, а губы оказываются в десяти сантиметрах от моих.

– Здесь в любую секунду может появиться ребенок, – шепчу я, ощущая жаркую пульсацию в области солнечного сплетения.

– Ну и что? Мы ведь не собираемся заниматься сексом, – так же шепотом выдыхает Кайсаров.

А затем придвигается еще чуть ближе и проводит языком по моей нижней губе. Так медленно и дразняще, что у меня вмиг учащается сердцебиение, а кровь в венах начинает закипать.

– А что мы собираемся делать? – лепечу я, ощущая, как мои мозги медленно, но верно превращаются в вату.

– Мы просто поговорим, – Булат цепляет мой подбородок и ласково проводит большим пальцем по линии челюсти.

– Поговорим?..

– Ну да, – усмехается тихо, продолжая ощупывать плотоядным взглядом мои приоткрытые губы. – Скажи, Гусеничка, ты скучала по мне?

– Ну… Мы виделись лишь вчера… – я изо всех сил пытаюсь сохранить трезвость мыслей, но получается, мягко говоря, с трудом.

– Знаю. Но вот я пиздец как скучал. Ты мне даже ночью снилась.

– Правда? И что же я делала в твоем сне?

Улыбка парня становится совсем уж плотской и хищной, так что ответ становится ясен без слов.

– Серьезно? – качаю головой. – Булат, ты животное!

– Мы все животные, Дин, – его нос задевает мою щеку. – Разве ты ни разу не фантазировала о чем-то подобном?

Фантазировала. Тысячи раз. Но я скорее останусь жить в этом крошечном лабиринте, чем признаюсь Булату в своих тайных желаниях.

– Я предпочитаю быть реалистом, – уклончиво отзываюсь я.

– Согласен. Секс в реальности гораздо круче, чем секс в фантазиях. Вот только… – она замолкает, создавая паузу.

– Только что? – не выдерживаю я.

– Только порой фантазии – это все, что нам остается...

– О чем ты? – мне все труднее следить за ходом его рассуждений.

Булат ничего не отвечает. Его дьявольская улыбка становится чуть шире, а затем он наклоняется к моему уху и чувственно облизывает мочку.

– Скажи, Дин, – его шепот плавит мои внутренности, – что с тем белобрысым типом на Ниссане? Кем он для тебя был?

– А? – я так плохо соображаю, что с трудом улавливаю смысл слов.

– Парень, который забирал тебя из кафе. Помнишь?

Его язык по-прежнему ласкает мое ухо. А у меня соски под футболкой встают дыбом. И безбожно закатываются глаза.

– Витя… – выдыхаю по инерции.

– Да, Витя, – Булат приподнимает руку и легонько касается пальцами моей ключицы. – Так что у тебя с ним?

– Мы… Мы просто дружим… – выдавливаю еле слышно.

– Но он хочет большего, не так ли? – его пальцы медленно скользят по вороту моей футболки.

– Д-да…

Я уже не могу скрыть дрожь, охватившую мое тело. Не могу унять сердце, которое колотится так сильно, что, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку и вывалится на пол. Не могу противостоять желанию, которое закручивает огненные пружины в моем животе.

– Ты целовалась с ним?

В его вопросе звучит вызов, но я не собираюсь лгать.

– Целовалась.

С губ Булата срывается рык. Его рука соскальзывает ниже и уже без лишней скромности сжимает мою ноющую от возбуждения грудь.

– Спала?

Я упираю затылок в мягкую стену и ловлю его взгляд. Жадный. Жаждущий. Мутный от застеливший его ревности.

Сглатываю и медленно веду головой из стороны в сторону. Не спала.

Булат кивает. Прикусывает нижнюю губу, будто борясь с внутренними демонами. А затем шумно выдыхает, жмурится и набрасывается на мой рот с поистине неистовой первобытной страстью.

В легких горят остатки кислорода, а на губах пляшут огненные искры. Мне так хочется прервать эту пытку воздержанием и сорвать с него одежду, что аж пальцы зудят! Но остатки трезвого разума подсказывают, что пока не место и не время…

Если все сложится удачно, у нас впереди будет еще масса жарких ночей. А сейчас мы должны вновь обрести друг друга. Вновь нащупать утерянную точку опоры и сблизиться. На этот раз – не форсируя события.

– Булат, подожди, – я отворачиваюсь, сбегая от его пылких требовательных губ. – Мы должны вернуться к Амелии. Ее нельзя оставлять одну надолго.

Выдыхает через ноздри. Кулаки сжимаются в приступе разочарования.

– Хорошо, – выталкивает с усилием. – Пойдем. Но у меня есть чувство, что ты специально меня дразнишь, а потом динамишь.

– Не понимаю, о чем ты, – выныриваю из его объятий и на четвереньках ползу на выход. – Это ведь ты хотел «просто поговорить».

– С тобой невозможно просто говорить, – ворчливо. – Я слишком сильно тебя хочу.

Я ничего не отвечаю на его признание. И только мой рот расплывается в ехидной самодовольной улыбке.