Глава 50. Любишь меня?

Булат

Как я и ожидал, жилище отца буквально кричит о том, что у него есть деньги. На огромный участок земли в престижном районе, на модных ландшафтных дизайнеров, на качественные строительные материалы и даже на гребаный фонтан в центре покрытого снегом сада.

Миновав подъездную дорожку, паркую тачку возле двухэтажного особняка и глушу мотор. Дина, сидящая по правую руку от меня, с искренним изумлением глядит в окно. Должно быть, ей нечасто доводилось бывать в подобных местах. Все же ее родители – простые и скромные люди. Прямо как моя мать. А вот в семейке отца принято выставлять богатство напоказ: чего только стоят загородные коттеджи моих теток – Лианы Южаковой и Камиллы Гассен. Это не дома, а долбаные произведения искусства, и они об этом прекрасно знают.

Дина оглядывается на дочь, которая во время дороги задремала в детском автокресле, и, понизив голос, спрашивает:

– Донесешь ее?

– Без проблем, – киваю, отстегивая ремень безопасности.

А затем распахиваю дверь и выхожу на свежий морозный воздух. Достаю сонную малышку из машины и беру ее на руки. Амелия мило причмокивает и утыкается носиком мне в плечо. Удивительно, как дети умудряются спать абсолютно в любом положении.

Дина забирает из багажника гостинцы, и мы бредем к дому, на пороге которого нас встречает папина третья жена. Высокорослая ухоженная женщина лет сорока пяти.

Да-да, с той молодой дрянью, ради которой отец бросил мою мать, у него ничего не вышло. Они прожили в браке то ли четыре, то ли пять лет, а потом со скандалом разошлись. Помнится, в те времена любая уважающая себя газетенка считала своим долгом написать о том, как Ренат Кайсаров судится с бывшей Мисс Россия. Словом, этот развод был громким. И, по слухам, лишил моего отца кругленькой суммы денег.

Со своей третьей женой Оксаной он познакомился на какой-то выставке в Венеции. Насколько я понял, она искусствовед или что-то типа того. С виду вроде адекватная баба. А как там на деле – сегодня узнаем.

– Булат! Дина! Ну наконец-то! – щебечет Оксана. – Мы вас заждались!

– Пробки, – сухо роняю я, заходя в просторный светлый холл отцовского жилища.

– Здравствуй, сынок, – папа, облаченный в легкий бежевый костюм, движется нам навстречу.

Судя по всему, он хочет то ли обняться, то ли обменяться рукопожатиями, но, к счастью, мои руки заняты Амелией, поэтому я могу без урона для приличий избежать ненужных сантиментов.

Дина принимает удар на себя. Широко улыбается, рассыпается в любезностях перед отцом и его гостями, вежливо отвечает на расспросы. Я же скидываю ботинки, прохожу мимо шумной толпы и приближаюсь к тете Лиане, которая стоит чуть поодаль с бокалом шампанского в руках.

– Где тут гостевая спальня? Мне бы ребенка раздеть.

– Ну, привет, Булатик, – тетушка встает на носочки и, едва коснувшись, целует меня в щеку. Затем фокусирует взгляд на спящей Амелии и умильно шепчет. – Неужели это и есть твоя доченька?

– Ага.

– Настоящая красавица, – в глазах тети Лианы лучится нежность. – Заноси ее сюда, – жестом руки указывает на дверь.

Я шагаю в уютное помещение, выполненное в кремово-бежевых тонах, и женщина, не включая света, заходит следом. Кладу Амелию на кровать. Стараясь не разбудить, развязываю ей шапочку и расстегиваю комбинезон. В это время тетя Лиана стоит рядом и, сложив ладони в молитвенном жесте, приговаривает:

– Господи, ну какая сладенькая! Прямо вылитая ты!

– Думаете? – усмехаюсь.

Когда кто-то из окружающих говорит, что Амелия похожа на меня, я испытываю какой-то блаженный внутренний триумф. Почему-то мне очень приятно осознавать, что эта крохотная малышка – часть меня и мое продолжение.

– Конечно! Просто копия!

– Спасибо, теть Лиан, – стаскиваю шапочку с кучерявой головки.

– Даже не верится, что у Рената уже внуки пошли, – тянет мечтательно. – А я своих, похоже, не скоро дождусь.

– М-да, – хмыкаю иронично. – Надежды на Южакова мало.

– И не говори. Все время по каким-то барам-ресторанам шарахается, девиц меняет как перчатки… Еще и клуб этот… Ну, который отец ему подарил, – женщина сокрушенно качает головой. – Если бы ты знал, в каком бешенстве я была, когда Витя сообщил мне о своем «подарке», – она показывает в воздухе кавычки. – Я его чуть не убила!

– Я думал, вы были в курсе, – замечаю я, аккуратно стягивая с Амелии комбинезон.

– Скажешь тоже! Я бы ни за что не согласилась оформить стриптиз-клуб на своего двадцатилетнего сына! Но ты же знаешь Виктора, – тетя Лиана закатывает глаза. – Он никогда со мной не советуется.

Да уж, об эксцентричности и своенравности Южакова-старшего ходят легенды. В свое время он самостоятельно выбился из низов, сколотил состояние на торговле с Китаем, а, разбогатев, просочился в высшее общество, где и познакомился с Лианой Кайсаровой, своей будущей женой.

Демид не раз говорил, что его отец – это гремучая смесь безумства, отваги и шального оптимизма. Впрочем, именно за эти качества его все и любят: он не такой, как все, и совершенно не стесняется своей природы.

– Булат, ты тут? – в дверном проеме показывается кучерявая голова Гусенички. – Амелька с тобой?

– Да, она спит, – отвечаю вполголоса. – Решил ее раздеть, чтобы не вспотела.

– Правильно, – Дина тоже заходит в комнату и закрывает за собой дверь, обрывая поток льющегося из коридора света. – Ну что, будем ее будить? Или пускай спит?

– Она днем долго спала? – спрашиваю, распрямившись.

– Полчаса, не больше.

– Тогда, может, пусть поспит еще часок? Чтобы не капризничала.

Поразительно, но в последнее время я люто прокачался во всех эти детско-родительских вопросах. Теперь я знаю, как купать двухлетнего ребенка, чем его кормить и даже какие лекарства давать в случае, если поднялась температура.

Прежде подобные темы казались мне невообразимо далекими. Мол, где я, а где дети? Но с появлением в моей жизни Амелии все как-то резко переменилось. Я стал серьезнее, ответственнее и как будто… взрослее. Теперь мне уже кажется, что я давно созрел для отцовства, просто сам не понимал этого.

– Давай, – соглашается Дина. – Только как бы она с кровати не упала…

– А давайте ее подушками обложим? Их тут в шкафу полно, – предлагает тетя Лиана. – В мое время так всегда делали.

– Отличная идея, – кивает Гусеничка.

– Я, кстати, Лиана. Мама Демида, – сообщает тетушка, распахивая дверцы бельевого шкафа. – А ты Дина, да?

– Да. Рада знакомству, – вежливо отзывается Нечаева. – Демид тоже сегодня здесь будет?

– Обещал, но кто его на самом деле знает, – вздыхает ворчливо. – У него же семь пятниц не неделе.

За всем этим брюзжанием и напускным недовольством отчетливо прослеживается материнская любовь. Большая и безусловная. Так уж вышло, что Демид – единственный сын тети Лианы и дяди Вити. Поэтому они оба души в нем не чают.

Мы обкладываем Амелию горой из подушек, чтобы она ненароком не соскользнула с постели, а затем тетя Лиана покидает комнату, оставляя нас с Диной наедине.

Гусеничка становится напротив, обхватывает теплыми ладошками мое лицо и, заглянув в глаза, вкрадчиво произносит:

– Твой отец очень старается. Дай ему шанс, ладно?

– Я уже дал ему шанс, приехав сюда.

– Не будь букой, – коротко чмокает меня в губы. – Выпей шампанского, и давай повеселимся.

Нечаева уже собирается отстраниться, но я кладу руки на тонкую талию, удерживая девушку подле себя.

– Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

– Хотелось бы верить, – я вижу, как в полумраке комнаты сияет ее улыбка.

– А ты? Любишь меня?

– Булат, что за вопросы? – как всегда, пробует отвертеться. – Нас ведь ждут!

– Ответь, – настаиваю я. – Ты ни разу этого не говорила.

– Чего именно?

– Того, что любишь меня.

Это правда. Дина постоянно увиливает и пытается съехать с темы. И все бы ничего, я бы не стал зацикливаться на подобной мелочи, если бы в последнее время ее увертки не стали совсем уж явными. Я ей: «Я тебя люблю», а она в ответ что угодно, только не заветные три слова.

Если честно, даже немного бесит. Так жмотит признание, будто от нее убудет.

– Разве? – прикидывается дурочкой.

– Дина, – рычу, чуть сильнее сжимая ее талию. – Не обостряй.

– Да я просто…

– Булат! Дина! Ну вы где? – слуха касается приглушенный возглас моего отца, а следом на пороге комнаты показывается и он сам. – Пойдемте! Пора за стол!

Воспользовавшись ситуацией, эта хитрая кучерявая бестия выскальзывает из моих объятий и семенит на выход. Дескать, конечно-конечно, Ренат Айдарович, уже идем.

Окидываю голодным взглядом ее соблазнительные стройные ноги, обтянутые полупрозрачным черным капроном, и, стиснув зубы одновременно и от раздражения, и от восхищения, молча плетусь следом.