Глава 42

Адриан. Когда зазвонил телефон, я возвращался в офис со встречи. Она должна была пройти завтра и именно по этой причине я пообещал Миле присутствовать на УЗИ. Но у партнеров неожиданно поменялись планы, и они прилетели утром. Я пытался вытянуть у них время, чтобы успеть на важное для нас событие, но они заупрямились. Из–за этих упрямых идиотов у меня даже не нашлось и минуты чтобы позвонить Миле! И от понимания что моя девочка расстроится, бесило. На звонок я ответил, вымещая всю злость на собеседника. Звонящим оказался начальник охраны. Поначалу по сумбурному объяснению я не мог понял что он пытается сказать, а когда наконец понял… В этот момент я решил что убью Аду вместе с ее любовником, если с Миланой или малышом что–то случится. Отключившись и откинув телефон в сторону, вдавил педаль газа до упора. Я надеялся что все обойдется иначе… Я подъехал к офису в тот момент, когда Милу на каталке вывезли из знания. В ту же секунду оказался рядом и взял в свои руки ее крошечную холодную ладонь. Посмотрев на лицо той, которая стала для меня воздухом, я испытал страх. Я боялся потерять ее. Дорога до больницы показалась вечностью. За это время, я вспомнил как познакомился с Миланой. Как ненавидел ее и унижал, испытывая теперь стыд и ненавидя себя. Вспомнил, как она пыталась быть сильной, гордой и независимой. Как таяла в моих руках, такая маленькая нежная и родная. В тот момент, когда узнал, что у нас будет малыш и чем это может для нее закончится. Я испытал радость вперемешку со страхом. Но я не мог заставить ее пойти на поводу моим страхом. Не мог заставить сделать аборт. И это злило. Я боялся что она снова возненавидит меня и поэтому смерился с ее решением. Мне оставалось только быть рядом, поддерживая и надеясь, что все обойдется. Но сегодня, страх потерять любимую окутал, сковал с головы до ног, не позволяя нормально соображать. «А я ведь так и не сказал ей самого главного – подумал, когда Милу завозили в операционную. – Я называл ее своей. Говорил, что не смогу без нее жить и что она мой воздух. Но ни разу я не сказал то, что она хотела услышать». Я присутствовал в операционной. У нас все заранее было оговорено. Составлен договор с клиникой. Вот только они ждали нас намного позже. Мы знали заранее что роды пройдут через кесарево. По-другому просто нельзя. Беременность итак была сильной нагрузкой для сердца. Пока шла операция, я держал Милану за руку, смотря на ее бледное личико, нашептывая на ушко нежные слова. Я признался ей, как мне страшно, как хочу чтобы все быстрее закончилось и мы вернулись домой. Клялся, что больше никогда не позволю ей остаться одной. Еще пообещал собственноручно придушить Аду с ее горе любовником. Неожиданно, прямо посреди операции, один из аппаратов противно запищал, вынуждая медперсонал всего на мгновени замереть, а мое сердце дрогнуть. – Заканчиваем, – быстро проговорил врач, возвращаясь к операции. Они не шелохнулись и ничего не сделали, чтобы вновь завести сердце Милане! Это шокировало и разозлило. – Почему вы ничего не делаете? – раздраженно прокричал я. – Она же умирает! – Почти закончили, – произнес спокойно врач, не обращая внимания на мои слова. – Вы меня слышите!? Сделайте уже что–нибудь! – в очередной раз возмутился я, подскакивая к врачу схватив его и начиная трясти. – Она должна жить! – Выведите его! – крикнул кто–то из персонала. Меня тут же подхватили за руки и выволокли из операционной. Я пытался сопротивляться, не желая оставлять Милу одну. Я должен быть рядом с ней! Вот только моего мнения никто не спрашивал. Перед тем как передо мной закрыли дверь, я увидел, как на свет появился малыш. Сын. Я понял что это конец, что они ничего не сделают чтобы спасти Милу, Но никак не сог осознать – почему? Хотелось кричать от безысходности. Выть от боли, что разрывала изнутри. Ворваться обратно и заставить их сделать хоть что–нибудь. Но вместо этого я просто стоял перед дверьми, понимая, что буду там только мешать. Злость утихла, оставляя после себя жгучую боль. Чувствуя, как подкашиваются ноги, облокотился на стену, прикрывая глаза и медленно сползая по ней на пол. Я понял насколько сейчас беспомощный. У меня есть день, много денег, бизнес связи, но я ни чем не могу помочь Миле! Только сейчас я осознал, на сколько ничтожны деньги по сравнению с человеческой жизнью. Казалось прошла целая вечность когда в операционной открылась дверь. Поднявшись я подошел к врачу. К одному из многих, что присутствовал на операции. Я ничего не спрашивал, потому–что боялся услышать ответа. – В договоре о проведении операции был пункт, который девушка подписала, – неторопливо поговорил он. – Он звучал примерно так: при потенциальной опасности жизни матери или ребенка в первую очередь спасать: и приведенные ниже варианты. Думаю вам не нужно говорить, какой выбор сделала ваша девушка? – хмыкнул мужчина. Молодой, может даже моложе меня. Он смерил меня сочувствующим взглядом. – Почему?… – осипшим голосом спросил, чувствуя горечь потери. – Почему я об этом не знал? – Вероятно потому что вы ей не муж. Он ушел, оставляя меня один на один с дикой болью потери и ненависти к самому себе.