Глава 7

1697 год, июль, 23. Москва

Алексей с легким трепетом смотрел на роту солдат.

Ему выделили первое воинское подразделение.

Если не считать, конечно, его охраны. Но ее он не относил к солдатам, считая телохранителями. Поэтому стоящая перед ним рота получалась именно что первым воинским подразделением, которое ему доверили.

И это удивляло.

Ранее ему казалось, будто его отец — Петр Алексеевич, держа в голове свой опыт потешных полков, не спешил доверять сыну войска. От греха подальше. Даже с учетом поправки на возраст. Ведь вон — строительство маленькой мануфактуры под присмотром тети разрешили. И совать свой нос всюду в московские дела тоже. А войсками немного покомандовать — нет. Даже чисто номинально. Из чего Алексей и сделал определенные выводы, отчего он смотрел на эту роту и не мог поверить — неужели решились? Перевел взгляд на Ромодановского, что стоял невдалеке. Тот улыбался, наслаждаясь реакцией царевича. Патрик Гордон, из чьего полка ему выделена рота, тоже был тут. И тоже улыбался. Их откровенно веселила реакция царевича.

Ситуация с этим всем делом вообще вышла занятная.

После беседы с Шеиным Алексей пожал плечами. Ну нет, так нет. В конце концов доводы тот озвучил достаточно веские. Если учить быстрой стрельбе один полк — да, ресурсы были. Но генералиссимус в том смысла не видел. А вот если учить сразу всю армию… вот тут да — начинались проблемы. Даже отбросив московских стрельцов пехоты солдатских полков, сформированной после реформы 1680 года из городовых стрельцов и казаков, насчитывало свыше шестидесяти тысяч человек.

Заряд мушкета пороховой ну, допустим, пять грамм пороха. Очень условно для ровного счета. Так что эти шестьдесят тысяч стволов за залп сжигают триста килограмм пороха. А сколько таких залпов нужно было произвести, чтобы добиться нужного навыка? Пятьсот? Тысячу? Алексей не знал. А, на минуточку, упомянутая тысяча залпов это уже триста тонн пороха. Что немало, мягко говоря в реалиях России конца XVII века.

Фридрих Великий, о котором он когда-то читал, откуда и почерпнул сведения о воронкообразном запальном отверстии, доводил действия своих солдат до автоматизма. Но в тех статьях никто не писал сколько выстрелов учебных ему для этого требовалось. И как он вообще этого добивался. Не магией же в самом деле?..

Но это Алексей махнул рукой.

Нет и нет. И черт с ним. Не очень-то и хотелось. Другим займется.

А вот Ромодановский — нет. Не успокоился. И буквально через пару дней притащил к нему Патрика Гордона на поговорить. Человека крайне важного, хотя и находящегося в странном и непонятном статусе.

Формально он вроде как командовал Бутырским полком, однако, при этом являлся полным генералом и фактическим военным комендантом Москвы. Да в подчинении Шеина, но который стоял над ним лишь номинально. Да, прямого приказа последнего Патрик бы нарушать не стал. Но тот бы сильно и не попытался вмешиваться.

Именно Патрик был автором Азовского взятия.

И…

Да в общем — мутно все было в этой истории.

Алексей, когда разобрался в вопросе, так и не понял, почему его отец продвинул Шеина, сделав генералиссимусом, а не Патрика. Ну католик. И что? Он же с 1661 года стоял на русской службе, неся ее честно и ответственно. Уверенно продвигаясь по службе при Алексее Михайловиче, Федоре Алексеевиче и отце царевича.

Более того — у Гордона имелась дружба с Петром, который ему был многим обязан. Ведь именно из-за Патрика и его поведения в 1689 году удалось бескровно разрешить кризис власти и отстранить Софью от регентства. Да и потом — без него не получилось бы ни потешных полков, ни Азовских походов…

В чем было дело Алексей не понимал.

Вероятно, опять какой-то скрытый смысл и подводные течения, заставили отца продвигать именно Шеина. Нет, отнюдь не дурака. Но по сравнению с Гордоном он как полководец и военный организатор выглядел бледной тенью…

Так вот — пришел в тот день к нему Ромодановский Федор Юрьевич и Патрик Гордон. Поговорили. Посмотрели показательные стрельбы. Снова поговорили.

С выводами Шеина Гордон согласился.

Пороха на это обучение в масштабах армии нет. И где взять его — не ясно. Селитра то почти вся покупная и дефицитная. И учеба стрельбе такая редкая идет не только от дурости командиров, но и от ограничений технических.

Кроме того, Патрик в присущей себе рассудительной и спокойной манере добавил к доводам Шеина еще и износ вооружения. А живучесть ручного огнестрельного оружия тех лет была весьма скромной. И обучив войска быстрой стрельбе можно было просто оставить их безоружными. Ведь и без того с мушкетами имелись проблемы. Их ведь закупали в Голландии. Иногда просто стволы и замки на замену изношенным или оснащая их ложем самостоятельно, чтобы дешевле получалось. И если в московских полках с мушкетами было все относительно неплохо, то в периферийных полках дела обстояли печально. Износ оружия пугал. По сути там тряслись над каждым стволом и если не пылинки с него сдували, то близко к этому.

— Твою же мать… — тихо выругался тогда Алексей, осознав всю глубину проблемы. Чем вызвал улыбки и Гордона, и Ромодановского.

— Как ты видишь, это не прихоть Алексея Семеновича, — заметил Федор Юрьевич.

— Должно же быть решение.

— Оно есть, — печально произнес Гордон. — Нужно больше мушкетов и пороха. В Европе так и учат. Только где их взять? Петр Алексеевич по осени инспектировал Тульские заводы и нашел их неудовлетворительными. Остается мушкеты только покупать. Как и селитру с которой совсем беда…

Алексей встал из-за стола и начал вышагивать по просторной комнате, в которой они сидели. Под внимательными взглядами этих двух влиятельных людей.

Царевичу было совершенно очевидно — они пришли сюда не затем, чтобы убедить его в глупости этой затеи. Отнюдь, нет. Он уже слишком хорошо знал Ромодановского. Тот видел — парень не рвался любой ценой все это претворить в жизнь и вообще не занимался этим вопросом. Просто делал свои дела. Значит эта встреча была для чего-то иного.

Для чего?

Немного подумав царевич пришел к выводу, что от него ждут непривычного взгляда на вопрос. Видимо. О том, что Алексей мыслит как-то иначе Федор Юрьевич уже осознал и не только принял, но иногда использовал. Вот и сейчас они, судя по всему, ждали от парня какого нестандартного варианта. Потому как вопрос повышения выучки солдатской их волновал обоих. Тема была больной и сложной.

Со стороны же это выглядело так, словно два опытных энтомолога наблюдали с нескрываемым любопытством за чудной животинкой. Все-таки в свои семь лет Алексей уже успел отличиться, явно демонстрируя если не гениальность, то одаренность. Ну или одержимость, если смотреть на вопрос с позиции его врагов. Поэтому не воспринимался многими посвященными как обычный человек…

Наконец, закончив, метаться по комнате он остановился. Замер. И как-то скосившись на этих двух произнес знаменитую формулу Суворова:

— Пуля дура, штык[12] — молодец!

— Что прости?

— Штык?

— Это одно из названий багинета или байонета. Германское, кажется. Просто так звучнее.

— Ты верно шутишь? — удивился Ромодановский.

— Почему? Я вспомнил, что слышал разговоре о новомодном французском байонете. Он не в ствол вставляется, а крепится трубкой на нем. И имеет форму трехгранной иглы, отставленной чуть в сторону от ствола. Это позволяет сохранить возможность перезарядки мушкета и дает право на последний залп перед схождением в свалку.

— И ты считаешь, что таким образом можно поднять скорострельность? — усмехнулся Ромодановский.

— Зачем? Нет. Смотрите…

И царевич начал рассказывать о том, что стрельба стрельбой, но чем сильная шведская армия, что гремит на всю округу? Ближним боем. Видимо по тем же причинам, что у русской — из-за недостатка пороха для должного обучения огненному бою. Все-таки Швеция еще более бедная страна, чем Россия. И раз так, то почему бы этот опыт не перенять?

Шведы атакуют, держа в одной руке мушкет, а в другой — рапиру.

Это неудобно.

Поэтому Алексей и предложил взять нормальный вариант байонета и начать с ним плотно упражнять солдат. Это ведь не ведет к износу стволов и расходу пороха.

Причем как упражнять?

Сначала понятно на чучелах, чтобы поставить удар и простейшие манипуляции. А потом в спарринге друг с другом. Да не только в парном, но и в групповом. Чтобы в итоге отработать атаку рота на роту и, возможно, даже полк на полк.

— Ты хочешь, чтобы они друг друга поубивали? — удивленно спросил Патрик.

— Зачем? Нет…

И взял листок бумаги набросал простейший трубчатый гумманизатор, надеваемый на штык. Ну и дальше рассказал свои мысли про защитное учебное снаряжение вроде того, что использовали позже на спортивном фехтовании. А именно короткий стеганый тегиляй и маску сетчатую для лица[13].

Да, придется потратится.

Но не так чтобы и сильно.

Зато на выходе по словам Алексея можно было получить солдат, которые не только умеют работать в бою байонетами, но не боятся этого. Все-таки если ты десятки и сотни раз сходился в учебных поединках, то и на поле робеть того же шведа не станешь.

— Занятно… весьма занятно… — покивал Гордон, глядя на наброски Алексея.

Он скосился на Ромодановского. И тот загадочно улыбнулся. Дескать, я же говорил.

— А что до обучения стрельбе?

— Думаю, что здесь нужно поступить так. Ни пороха, ни мушкетов у нас нет для должной выучки. Но людей нужно приучить к правильным движениям…

И дальше Алексей предложил дрессировать солдат, просто отрабатывая движения по заряжанию, дабы довести их до автоматизма. Чтобы руки сами все делали. В пустую. Имитируя. А чтобы избежать всяких казусов надобно будет разбавлять это настоящими выстрелами. Учебными.

— … и тут можно даже пойти на ухищрение. Отсыпая пороха сильно меньше нужного, дабы ствол не разгорался. Ну и пулю использовать какую не вредную для него. Легкую. Может даже деревянную. Хотя тут не ясно. Может от того и беда будет — солдаты перестанут нормально упирать мушкет при выстреле, от которого нет должной отдачи. Так что я думаю, что нужно опыты ставить. И нащупывать ту золотую середину, при которой и оружие не угробят, и навыки получат.

— И как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Гордон.

— Нужна учебная рота. Вот на ней все и опробовать. А потом ее использовать в качестве наставников уже в полках.

— Дельно и весьма интересно, — покивал Гордон.

— Я бы к уже сказанному в ту роту добавил работу с саблей, а лучше рапирой. Затупленными, разумеется. Применяя для защиты ту оснастку что мы для байонетов сделаем. Раз уж ковать из этих бойцов наставников, то надобно и про работу клинком не забыть…

Сказано — сделано.

Гордон не стал долго тянуть кота за всякие места. И, сразу после изготовления учебного снаряжения предоставил Алексею роту Бутырского полка.

Не в командование. Нет.

Ротой продолжал командовать ее командир.

Просто царевич должен был наблюдать и курировать этот учебный процесс. В него ведь была вовлечена не только эта рота, но и несколько опытных вояк. Кто-то умеющий славно фехтовать полушписой[14], с которой решили забирать приемы штыкового боя, кто-то саблей, кто-то рапирой. Кроме того, если не самым важным, являлось решение хозяйственных задач такого обучения. А Алексей уже успел себя зарекомендовать неплохо с этой точки зрения. Во всяком случае строительство его печной мануфактуры шло прям показательно.

Но это то, что было сказано на словах.

На деле же Ромодановский таким образом работал над репутацией и рейтингом царевича. А то тот увлекся какими-то не типичными для своего положения вещами. Нет, конечно, близкими и понятными Федору Юрьевичу. Но от наследника престола общество ожидает иного…

Завершив дела в первый день с ротой Алексей плюнул на все и отправился к себе. Устал. Измотался. Это все было для него просто непривычным делом, немало давящим на психику.

Он привык оставаться в тени.

Всю прошлую свою жизнь так работал.

А тут… пусть и не в свете софитов, но все равно, неловко. Это ведь публичное дело. Работа с большим коллективом. Нет, конечно, выступить он мог и на какой-нибудь актовый зал. Но вот так постоянно и регулярно работать с крупной группой личного состава просто не привык. И учился, переступая через себя. Отчего этот день выжал его как лимон.

— Думаешь справится? — глядя на уставшего и какого-то подавленного царевича, спросил Патрик Гордон.

— Должен.

— Он странный…

— Да. Странный. Очень странный. В чем-то необычайно умный, а где-то совсем теряется. Ему явно ближе дела делать тихо, личными переговорами. Потому и попросил тебя помочь.

— У царей всегда есть те, кто ведут их полки в бой.

— Да. Но разве Петр Алексеевич наш тяготится своих солдат? Он, как и отец его, может возглавить большое войско и находиться на виду тысяч и тысяч. А Леша этого избегает.

— Мал еще.

— Мал да не мал. Повторюсь, я иной раз не понимаю — с ребенком я говорю или со сверстником. И да, ты мне проспорил сто рублей.

— Ну и жаден ты… — хмыкнул Патрик.

— Должен же я был тебя заинтересовать?

— И что, заплатил бы мне, если бы Леша ничего не удумал? Или в его голову пришла какая-нибудь детская глупость?

— Отдал бы. Чего и от тебя жду.

— Все что он предложил было на виду. Разве что эти надеваемые пятаки на байонет или рапиру — диковинка. Обычно их просто затупляют в учебном оружие. А так… он просто собрал воедино, что мы с тобой и так знали.

— Знали. Но сидели и молчали. Не так ли?

— Так…