Пролог

Ну здравствуй, блог. И те полтора землекопа, которые его еще читают.

Скучали? Я вот по вам — не очень. Уж извините за прямоту, но последние три года мне было абсолютно не до этих уютных интернет-исповедей. У меня, знаете ли, была Жизнь. С большой буквы «Ж». У меня была карьера. Работа моей мечты в лучшем издании города. Расследования, горячие репортажи, командировки, кофе литрами, выгорание по пятницам и тот самый адреналиновый кайф, когда твоя статья выходит на первой полосе и заставляет чьи-то задницы полыхать.

Была. Ключевое слово здесь, как вы уже догадались, — БЫЛА.

Буквально пару часов назад меня поперли. Вышвырнули, выставили на мороз, указали на дверь — выбирайте любой глагол, суть от этого не поменяется. Я сижу на кухне в обнимку с картонной коробкой, в которой сиротливо звенят две любимые кружки, перекатывается запасная помада и недоумевает от происходящего кактус Валерий. Пью дешевое полусладкое прямо из горла и планирую убийство.

Вы спросите: «Вика, мать твою, как так вышло? Ты же лучший криминальный (и не только) журналист в их гадюшнике!» А я вам отвечу. Легко! Для этого нужно было просто выпустить материал, который мои источники слили мне первой.

Эксклюзив. Бомба. Разоблачение года.

Все вы знаете Дамира Тагирова. И сейчас весь город, пуская розовые слюни, умиляется его внезапному браку. Но я раскопала то, что они так тщательно скрывали: новоиспеченная благоверная ледяного миллиардера — в прошлом, скажем так, труженица шеста. Девочка гоу-гоу. И я, как истинный борец за правду, просмотры и премию, эту новость радостно выдала в печать.

Тут надо сделать лирическое отступление. Тагиров — это не просто бизнесмен. Это бетонная стена с замашками тирана. Серьезнейший человек, акула. Вы думаете, я собираюсь с ним воевать? Ага, щас. Я Бешеная, а не бессмертная. Идти напрямую против Тагирова — это верный способ однажды найти себя в багажнике по пути в живописный сосновый лес. Нет уж, спасибо.

Но дело в том, что сам Тагиров даже руки марать о жалкую газетенку не стал. Зачем? Для таких дел у него есть личный цербер. Правая рука, гениальный хакер, бизнес-партнер и по совместительству лучший друг.

Знакомьтесь: Ильдар Тимурович Валиев. Феноменальный, сказочный урод.

Для тех, кто не в курсе: в светской тусовке Валиев — это такой ходячий секс в идеально скроенном костюме. Балагур, пижон и мечта всех охотниц за толстыми кошельками. Но на деле у этого парня моральный компас серийного убийцы.

Как только статья вышла, этот татарский принц лично приперся в наше издательство. Он не кричал. Не топал ногами. Он просто прошелся по этажу с ленивой ухмылкой, и к вечеру уволили ВСЕХ, кто был хоть как-то причастен к этой новости. От меня до верстальщика. Он просто стер нас, как вирус с жесткого диска.

Но знаете, почему я сейчас сижу на кухне и мечтаю не просто найти работу, а раздавить этого Валиева, как клопа?

Когда меня вызвали в кабинет на казнь, Ильдарчик вальяжно сидел в кресле моего бывшего главреда. Он окинул меня таким взглядом, словно я кучка мусора на его персидском ковре, медленно растянул губы в улыбке и выдал:

— Если, киса, ты меня сейчас очень хорошо попросишь, извинишься и пообещаешь так больше не делать… то, так и быть, останешься дальше тут работать.

Киса. КИСА, МАТЬ ЕГО!

Попросишь?!

Вы можете представить, чтобы я скулила и вымаливала пощады у этого самоуверенного павлина? Чтобы я унижалась перед мужиком, который считает, что за деньги можно купить даже свободу слова? Вот и я не смогла. Я высказала ему всё, что думаю о нем, о его костюме тройке и о том, куда именно ему стоит засунуть свои условия.

И вот я здесь — безработная, пьяненькая и очень, очень злая.

Господин Валиев уверен, что раздавил букашку, которая мешала его боссу спать. Он искренне думает, что глупая журналистка сейчас утрется, поплачет и пойдет писать статейки про то, как выбрать шторы в спальню. Он вышвырнул меня из профессии и пошел дальше пить свой дорогой виски, уверенный в собственной безнаказанности.

Но Ильдар Тимурович кое-чего обо мне не знает.

Меня в редакции не просто так за глаза называли Бешеной. Если меня пнуть, я не отлетаю в сторону и не поджимаю хвост. Я возвращаюсь и отгрызаю ногу по самое колено.

Так что, здравствуй, блог. Я возвращаюсь в эфир. И клянусь своим засохшим кактусом Валерием — этот лощеный урод еще горько пожалеет о том дне, когда решил, что со мной можно играть, и назвал меня «кисой».

Мой внутренний монолог великого мстителя прервал резкий звонок в дверь.

Я вздрогнула. Валерий на подоконнике тоже как-то напрягся.

Кого там черти принесли на ночь глядя? Коллекторов? Свидетелей Иеговы? Соседей снизу, которых я якобы затапливаю своими слезами по загубленной карьере?

Прихватив за горлышко недопитую бутылку полусладкого — исключительно в целях самообороны, я же криминальный журналист, я знаю жизнь! — пошлепала в коридор. В глазок смотреть не стала. Во-первых, я бесстрашная (спасибо двум бокалам), во-вторых, там все равно перегорела лампочка.

Я с размаху распахнула дверь, уже набирая в грудь воздуха, чтобы послать незваного гостя куда подальше, и... поперхнулась кислородом.

На моем обшарпанном коврике с надписью «Welcome» (где буква «W» давно стерлась, так что читалось как «Elcome») стоял ОН.

Ильдар Тимурович Валиев. Собственной персоной.

Всё в том же идеально скроенном костюме-тройке, который стоил больше, чем моя квартира вместе с тараканами. Идеально уложенные волосы, легкая небритость плейбоя и эта его фирменная, ленивая ухмылка сытого кота.

А в руках у этого кота — огромный, неприлично дорогой букет каких-то экзотических цветов.

Мы смотрели друг на друга секунд пять. Я — взлохмаченная, в растянутой домашней футболке с Губкой Бобом, босиком и с бутылкой винишка наперевес. И он — словно только что сошел с обложки журнала GQ прямо в мой подъезд с облупившейся зеленой краской.

— Какого хера? — очень вежливо и дипломатично поинтересовалась я, крепче перехватывая бутылку. — Ты что здесь забыл? И откуда, мать твою, у тебя мой адрес, маньяк недоделанный?!

Ильдар даже не дрогнул. Его улыбка стала только шире.

— Добрый вечер, Виктория, — бархатным голосом произнес этот урод. — Найти адрес лучшей журналистки города для человека моих талантов — вопрос двух минут. Я приехал извиниться за... излишнюю резкость в нашем дневном диалоге. И пригласить вас на ужин.

Он протянул мне букет.

Я моргнула. Посмотрела на букет. Потом на его самодовольное лицо.

Серьезно? Он думает, что я сейчас растаю, пущу слезу умиления и побегу переодеваться? Уволил меня, стер в порошок, а теперь приперся с цветочками кормить ужином? Да у него эго размером с орбитальную станцию!

— Ужин? Извиниться? — Я рассмеялась. Громко, истерично и с нотками чистого безумия. — Слушай сюда, принц татарский. Берешь этот свой элитный веник и засовываешь его себе в зад! Да поглубже, чтобы шипы застряли! А потом идешь на свой ужин пешком по известному всем русским людям маршруту из трех букв!

Я попыталась захлопнуть дверь, но этот гад успел подставить свой до блеска начищенный ботинок, который, судя по всему, стоил как почка.

— Виктория, давайте вести себя как взрослые люди, — его голос стал чуть прохладнее, но он всё еще пытался строить из себя джентльмена. — Вы же понимаете, что это был просто бизнес. Я хочу загладить...

Ботинок в двери стал последней каплей. Мой внутренний предохранитель сорвало с корнем.

— Взрослые люди?! — взвизгнула я. — Ах ты ж...

Я набрала полную грудь воздуха и заорала так, что с потолка на лестничной клетке посыпалась побелка:

— ПОМОГИТЕ! ЛЮДИ ДОБРЫЕ! СПАСИТЕ! НАСИЛУЮТ! УБИВАЮТ! ГРАБЯТ!

Маска невозмутимости слетела с лица Валиева быстрее, чем трусы с его фанаток. Он отшатнулся, округлив глаза.

— Дура, что ли?! — зашипел он, пытаясь перекричать мою сирену. — Больная на всю голову! Закрой рот!

— А-А-А-А! ПОЛИЦИЯ! МАНЬЯК В ДОРОГОМ КОСТЮМЕ ХОЧЕТ РАСЧЛЕНИТЬ МЕНЯ НА ОРГАНЫ! РЕЖУТ! — не сбавляя децибелов, вопила я, размахивая бутылкой.

Соседняя дверь с грохотом распахнулась. На площадку вылетел сосед дядя Толя из сорок пятой квартиры — бывший десантник в тельняшке, растянутых трениках и с вантузом в руках. Судя по глазам, дядя Толя уже принял на грудь свои вечерние сто грамм и был готов к подвигам.

— Держись, Викуля! Смерть буржуям! — рявкнул дядя Толя и, перехватив вантуз как копье, кинулся на Ильдара.

Дальше всё произошло как в ускоренной съемке боевика.

Ильдар тяжело вздохнул. Он даже не стал доставать руки из карманов (кроме той, что держала букет). Когда дядя Толя с боевым кличем налетел на него, Валиев просто сделал элегантный шаг в сторону, играючи перехватил руку соседа с вантузом и одним неуловимым движением выкрутил ему запястье за спину.

Дядя Толя издал звук сдувающегося шарика и замер в позе ласточки.

— Спокойно, отец, — холодно процедил Ильдар, удерживая багровеющего соседа одной левой. — Никто твою Викулю не трогает.

Он отпустил дядю Толю, отбросив его к стене, словно пушинку. Поправил манжет на своей идеальной рубашке, смахнул невидимую пылинку с лацкана пиджака. Затем повернулся ко мне.

В его карих глазах плескался чистый, концентрированный лед пополам с презрением.

— Я думал, ты профессионал с мозгами, — выплюнул он, глядя на меня сверху вниз. — А ты просто истеричная, неадекватная баба с алкоголизмом на ранней стадии. Счастливо оставаться в своей помойке, Бешеная.

Он брезгливо швырнул букет прямо на мой коврик с надписью «Elcome», развернулся на каблуках и, чеканя шаг, пошел вниз по лестнице.

Я стояла в проеме, прижимая к груди бутылку полусладкого, смотрела на помятые экзотические цветы у своих ног и тяжело дышала. Рядом кряхтел дядя Толя, потирая запястье.

— Ушел, гад? — просипел сосед. — Ишь, какой резкий. Вантуз мне погнул, ирод...

— Ушел, дядь Толь, — процедила сквозь зубы. Моя рука сжалась на горлышке бутылки так, что побелели костяшки.

Истеричная баба? Неадекватная? Помойка?!

Ну всё, Валиев. Ты только что подписал себе смертный приговор.