Глава 1

Год спустя...

— Вика, если ты сейчас же не перестанешь жевать этот унылый сельдерей и не посмотришь на меня, я запущу в тебя своим «Луи Виттоном», и мне плевать, сколько он стоил!

Я нехотя подняла взгляд от тарелки. Напротив меня, в облаке аромата дорогих духов и праведного гнева, сидела Лера. Моя бывшая коллега по «Криминальному вестнику», а ныне — ведущий колумнист глянцевого журнала «Top Style». Год назад, когда Ильдар Валиев асфальтоукладчиком прошелся по нашей редакции, Лере повезло больше всех. Она всегда умела писать про сумочки так, будто это сводки с фронта, и ее с руками оторвали в лайфстайл-издание.

Мне же повезло… никак.

— Я не жую сельдерей, Лера. Я медитирую на свою нищету, — буркнула я, отодвигая тарелку. — И убери сумку. На ней еще муха не сидела, жалко будет пачкать об мою депрессию.

— Твоя депрессия затянулась на двенадцать месяцев, — Лерка хлопнула ладонью по столу. — Посмотри на себя! Ты — Бешеная! Ты та, кто вывела на чистую воду мэра и нашла склад контрафактных айфонов в подвале детского сада. А сейчас что?

— А сейчас я пишу статьи на тему «Десять способов необычно использовать втулку от туалетной бумаги» для портала «Хозяюшка.ру», — язвительно напомнила я. — Под псевдонимом «Маргарита Цветочная». Потому что под именем Виктории Бешеной меня не возьмут даже листовки у метро раздавать. Валиев постарался на славу. Моя фамилия в черных списках всех медиа-холдингов страны.

— Именно поэтому ты должна пойти со мной, — Лера выудила из сумки золотистую карточку, которая так ярко блеснула в лучах солнца, что у меня на секунду заслезились глаза. — Завтра. Закрытая вечеринка у Макса Берга.

Я замерла. Макс Берг — это не просто имя. Это синоним самого пафосного разврата и самых больших денег в этом городе. Модный фотограф, продюсер и человек, который знает, в каком шкафу спрятан каждый скелет нашей «элиты». Его вечеринки — это притча во языцех. Там решаются судьбы контрактов и распадаются браки.

— Нет, — отрезала я.

— Вика!

— Лера, я сказала — нет. Что мне там делать? Стоять в углу в своем единственном приличном платье трехлетней давности и смотреть, как холеные морды пьют шампанское по цене моей почки? Чтобы меня там узнал кто-то из «шестерок» Тагирова и вышвырнул под зад мешалкой? Спасибо, я уже один раз полетала.

— Во-первых, там будет маскарад, — Лерка хитро прищурилась. — Тема — «Венецианская ночь». Лица будут закрыты у всех. Во-вторых, Берг празднует запуск своего нового проекта. Там будет ВЕСЬ бомонд. Вик, ну включи ты свои журналистские мозги! Это твой единственный шанс раздобыть эксклюзив, который перекроет всё твое «прошлое». Сделай одно крутое фото. Подслушай один пьяный разговор. Принеси мне сенсацию, и мой главред, клянусь, на коленях приползет умолять тебя о сотрудничестве, даже если Валиев запретит ему дышать!

Я молчала. Внутри меня знакомо заворочалось то самое чувство — холодный, расчетливый азарт, который я целый год топила в дешевом вине и статьях про оладушки из кабачков.

— А если не получится? — тихо спросила я.

— А если не получится, ты просто напьешься элитного алкоголя за чужой счет, наешься икры и посмотришь на красивых мужиков в масках. В худшем случае — развеешься. В лучшем — вернешь себе жизнь. Ну? Рискнешь, Бешеная? Или ты окончательно превратилась в Маргариту Цветочную?

Я посмотрела на золотую карточку. Год унижений. Год в списках «отмененных». Год, за который я возненавидела слово «киса» больше, чем налоги.

Ильдар Валиев думал, что стер меня. Он думал, что я сгнила в своей «помойке», как он выразился тогда в дверях.

Я протянула руку и медленно взяла пропуск.

— Какая, говоришь, там маска нужна?

***

— Стой смирно, Бешеная, иначе я тебе ухо плойкой прижгу, — прошипела Лерка, совершая над моей головой какие-то магические пассы.

Я честно пыталась не дергаться, но сидеть три часа в кресле, пока из тебя лепят «социально приемлемый элемент», — это пытка. Лере нужно памятник поставить. Уж не знаю, откуда у рядового колумниста столько бабла на наряды из последних коллекций, но сегодня она явно расчехлила свои самые глубокие заначки.

Когда она закончила, я побоялась смотреть в зеркало. Но пришлось.

Мои вечно взлохмаченные, живущие своей жизнью кудри были безжалостно выпрямлены и уложены в тяжелую, глянцевую волну. Макияж сделал из моих глаз два бездонных озера, полных порока и тайн, а кружевная маска, расшитая черным бисером, закрывала ровно столько, чтобы оставить место для фантазии, но скрыть «ту самую девчонку с бутылкой вина».

Платье… Господи, это было не платье, а рыболовная снасть на олигархов. Тончайший шелк цвета ночного неба, который облегал тело как вторая кожа.

— Ну всё, Маргарита Цветочная увяла, — удовлетворенно констатировала Лера. — На охоту выходит Виктория.

***

Вечеринка у Макса Берга напоминала оживший сон сумасшедшего кондитера: всё было слишком дорого, слишком ярко и неприлично сладко.

Особняк в пригороде гудел, как встревоженный улей. Запах селективного парфюма смешивался с ароматом дорогого табака и ледяного шампанского. Повсюду сновали люди в масках — перья, стразы, золото. Я шла сквозь эту толпу, и внутри меня, где-то под слоем годовалой пыли, снова заворочался зверь.

Я ведь люблю это. Люблю этот пафос, потому что под ним всегда скрывается гнильца. Я смотрела на них не как гостья, а как хищник. Тот вон, в маске дожа, — я знаю, что он выводит деньги в офшоры через фиктивные благотворительные фонды. А эта «нимфа» в прозрачном шифоне — третья любовница владельца порта, и ее бриллианты стоят больше, чем бюджет небольшого поселка.

Мои пальцы зудели от желания выхватить диктофон. Адреналин, старый добрый друг, наконец-то вернулся в кровь. Я умнее их всех. Я вижу нитки, за которые дергаются эти марионетки.

Добравшись до бара, я взяла бокал «Вдовы Клико». Пузырьки приятно щекотали нос. Я окинула взглядом зал, где стайка молодых мажоров в золотых масках громко обсуждала покупку новой яхты.

— Потрясающе, — пробормотала я себе под нос, криво усмехнувшись. — Год прошел, а зоопарк всё тот же. Только клетки стали дороже, а обезьяны — наглее.

— Думаете? — раздался за моей спиной низкий, бархатный голос, от которого у меня по позвоночнику пробежал стальной холодок.

Я замерла. Этот тембр я узнала бы даже в эпицентре ядерного взрыва. Медленно, стараясь сохранить остатки самообладания, я обернулась.

Ильдар Валиев.

Он был единственным в этом зале, кто проигнорировал дресс-код. Никакой маски. Его лицо, это холеное, породистое лицо с аккуратной небритостью, было открыто. Он стоял, прислонившись к барной стойке, и в его руке покачивался стакан с янтарной жидкостью. Виски. Без льда.

Всё тот же идеально сидящий костюм. Всё та же ухмылка сытого хищника, загнавшего добычу в угол.

— И ты тут, — ляпнула прежде, чем мозг успел включить фильтр.

Валиев медленно изогнул густую бровь. Его взгляд скользнул по моему вырезу, задержался на губах и вернулся к глазам.

— Мы знакомы?

Черт. Маска. Ты в маске, Вика! Дыши ровно!

— Я имела в виду… — быстро взяла себя в руки, придав голосу томности и капельку высокомерия, — что такие, как вы, господин Валиев, обычно не пропускают подобные ярмарки тщеславия. Ваше лицо слишком часто мелькает в светской хронике, чтобы его не узнать. Даже без маскарадных тряпок.

— Вот как? — Он сделал шаг ближе.

Я не отступила, хотя внутри всё вибрировало от ярости и странного, пугающего напряжения. Между нами было от силы тридцать сантиметров.

— Значит, вы меня знаете, а я вас — нет? — он прищурился, изучая мое лицо сквозь прорези кружева. — Несправедливо. Хотя, признаться, такая женщина, как вы, не могла бы остаться незамеченной. У вас… — он сделал паузу, — очень специфическая энергетика.

Я мысленно выдохнула. Не узнал. Конечно, где ему, великому и ужасному, узнать в этой «леди» ту взлохмаченную фурию с бутылкой винишка и десантником наперевес.

— Это просто хорошее шампанское и плохое настроение. Извините, мне пора.

Я уже собиралась проскользнуть мимо него, когда его ладонь — сухая и горячая — внезапно легла на мое запястье. Не больно, но властно. Хватка была стальной.

Я вскинула голову, готовая выдать очередную тираду про личное пространство, но слова застряли в горле.

Он смотрел мне прямо в глаза. Долго. Неприлично долго. Словно сканировал сетчатку, проникая под самую черепную коробку. Его лицо оказалось совсем рядом, и я увидела в его карих глазах опасные золотистые искры.

— Виктория… — протянул он мое имя, и от того, как интимно оно прозвучало, у меня подкосились ноги. — Давно хотел спросить…

Он чуть склонил голову набок, и его губы растянулись в той самой ленивой, торжествующей улыбке, которую я видела год назад в кабинете главреда.

— Как…? — выдохнула, чувствуя, как сердце совершает кульбит.

— У вас линзы? — закончил он, не выпуская моей руки.

— Что? — я окончательно растерялась.

— Глаза, — сказал он, и его голос стал почти шепотом, вибрирующим где-то у меня в груди. — Эти глаза я ни с чьими не перепутаю. Даже под маской, даже под тонной косметики. Так что, Виктория… линзы?

— А что с ними не так? — я недоверчиво прищурилась, пытаясь понять, к чему он клонит.

— Они как из аниме, — он сделал крошечный глоток виски, не сводя с меня взгляда. — Огромные. Зеленые. Абсолютно ненормальные.

Слово «аниме» из уст этого лощеного сноба прозвучало настолько нелепо, что я не выдержала и искренне рассмеялась, едва не расплескав шампанское.

— Аниме? Серьезно? А мне всегда говорили, что они как у кошки. Ну, или у ведьмы. Смотря кому я в тот момент портила жизнь.

Ильдар скользнул взглядом по моей открытой шее, и в его глазах мелькнуло что-то темное, трудночитаемое.

— Могу я тебя угостить? — внезапно предложил он, кивнув в сторону бармена.

— Нет. Боюсь, я поперхнусь любым коктейлем, купленным на ваши кровавые деньги. Счастливо оставаться, господин Валиев.

Я резко развернулась, собираясь красиво уйти в толпу (или хотя бы в сторону закусок, чтобы заесть стресс), но мой эффектный побег прервался на первом же шаге. Его пальцы, горячие и твердые, стальным браслетом сомкнулись на моем запястье.

Я замерла.

— Куда же вы, Виктория? — его голос обволакивал, вибрируя где-то у меня между лопаток. — Вы же только что нашли самую крупную обезьяну в этом зоопарке.

Я резко обернулась.

— Ошибаешься, Валиев. Обезьяны хотя бы забавные. А ты — просто паразит в костюме. Отпусти. Меня.

Он невозмутимо сделал еще один глоток из своего стакана. Ни грамма раздражения. Только эта легкая, сводящая с ума полуулыбка.

— Паразит? Какая скудная метафора для бывшей «лучшей журналистки города». Я думал, за год на вольных хлебах вы придумаете что-то поострее.

— За год я придумала как минимум двадцать способов твоего изощренного убийства! — шагнула ближе, забыв про инстинкт самосохранения. Мой голос дрожал от злости. — И ни в одном из них не фигурировало совместное распитие алкоголя! Ты разрушил мою карьеру! Ты вышвырнул меня на улицу только за то, что я делала свою работу!

— Я лишил тебя иллюзий, — спокойно парировал он, плавно притягивая меня еще ближе к себе. — И, судя по этому платью, увольнение пошло тебе на пользу. Выглядишь гораздо лучше, чем в растянутой футболке с Губкой Бобом.

Я задохнулась от возмущения. Этот гад еще смеет вспоминать ту ночь?!

— Ах ты… самоуверенный кусок…

— Осторожнее, Вика. В приличном обществе не ругаются.

— Я сотру тебя в порошок, Валиев! — шиплю, глядя в его наглые карие глаза сквозь кружево маски.

— Попробуй, киса, — лениво ухмыляется этот гад, властно перехватывая мое запястье. — Но для начала придется подойти поближе.