Глава 26

Я с такой яростью шинковала несчастный болгарский перец, что рисковала вместе с ним настрогать в салат и собственные пальцы. Лезвие огромного шеф-ножа стучало по дубовой разделочной доске с ритмичностью пулеметной очереди.

— Вик, полегче, — донесся от плиты голос Киры. — Это перец, а не твой личный враг. Если ты прорубишь дыру в столешнице, Дамир вычтет ее стоимость из моей кредитки. А она, между прочим, из какого-то редкого итальянского камня.

— Прости, — я шумно выдохнула, сбавляя темп, и смахнула тыльной стороной ладони прилипшую ко лбу рыжую прядь.

Мы находились на кухне загородного дома Тагировых. И когда я говорю «кухня», представьте себе помещение размером с приличный ресторан, напичканное такой техникой, что с ее помощью можно было бы управлять полетами на Марс.

Но сейчас здесь царил абсолютно человеческий, домашний хаос.

Примерно два часа назад, когда я сидела в своем кабинете и гипнотизировала стену, переваривая утренний позор с Валиевым, мой телефон взорвался от звонка Киры. Она кричала в трубку так, словно дом уже горел: «Лисицына, спасай! Бросай свои пиар-стратегии и дуй ко мне! У меня катастрофа!»

Катастрофа оказалась кулинарной.

Выяснилось, что к Дамиру внезапно, проездом буквально на один вечер, нагрянул какой-то очень давний друг семьи. Чуть ли не человек, который когда-то давно помог братьям Тагировым встать на ноги в бизнесе. Гость был старой закалки, консервативный до мозга костей, и Дамир имел неосторожность заявить ему: «Моя жена приготовит потрясающий домашний ужин».

Проблема заключалась в том, что штатных поваров, которые обычно готовили для Тагировых всякие фуа-гра и дефлопе, Кира на дух не переносила в моменты стресса.

— Я их выгнала! — бушевала она, когда я влетела в дом, на ходу скидывая свой злополучный белый пиджак. — Они мне тут начали свои микрозелени раскладывать и соусы из трюфелей вываривать! А я хочу приготовить что то домашнее, но у меня дети, я ничего не успеваю!

И вот я здесь. В чужой, безумно дорогой кухне, в шелковых брюках от своего «победного» костюма и накинутом поверх них фартуке с надписью «Kiss the Cook», зверски убиваю овощи.

А Кира, с растрепанными волосами, в похожем фартуке поверх домашних джинсов, колдовала над духовкой, откуда уже доносился одуряющий запах запеченного мяса с чесноком и розмарином.

— Так кого мы мысленно расчленяем? — Кира захлопнула дверцу духовки, вытерла руки полотенцем и, подойдя к кухонному острову, плеснула в два бокала рубиново-красное вино. — Давай, выкладывай. Ты приехала с таким лицом, будто только что похоронила надежду на светлое будущее.

Я отложила нож. Взяла бокал, сделала большой, неаристократичный глоток и тяжело оперлась локтями о столешницу.

— Знаешь, Кир… — я уставилась на темно-красную жидкость в бокале. — Бывают моменты, когда ты думаешь, что ты самая умная, хитрая и независимая. А потом жизнь макает тебя лицом в реальность, и ты понимаешь, что ты просто клоун.

Кира понимающе хмыкнула и прислонилась бедром к столешнице рядом со мной.

— Мужик? — безошибочно определила она.

— Один… парень, — я сглотнула, принципиально не называя имени Ильдара. Моя гордость и так была растоптана, чтобы еще и вслух признаваться жене босса, что я спала с его лучшим другом. — Мы работаем вместе. И… короче, у нас случился срыв. Переспали.

Кира ободряюще подняла бокал.

— Ну, с кем не бывает. Рабочие стрессы, корпоративы, тесные лифты. Дело житейское.

— Если бы! — я горько усмехнулась. — Я же у нас гордая. Испугалась того, как мне снесло крышу, и на следующее утро наговорила ему гадостей. Сказала, что это просто физиология. Что он для меня просто способ снять стресс. Охладила пыл, так сказать.

— Ой-ой, — Кира поморщилась, делая глоток. — Удар по мужскому эго. Болезненно.

— Вот именно. Он взбесился, отстранился. А я… я поняла, что сморозила чушь. Что он мне не безразличен. И я, как последняя дура, решила всё исправить.

Я вспомнила свое утро. Кружевное белье, стрелки, идеальный костюм. Меня снова замутило от стыда.

— Я сегодня нарядилась так, словно иду по красной ковровой дорожке. Надела свой лучший костюм. Шла к нему, готовая сдаться. Готовая сказать: «Окей, ты победил, меня тоже кроет, давай попробуем». И знаешь, что я увидела, когда пришла?

— Что? — Кира подалась вперед.

— Он стоял в коридоре с другой женщиной. Идеальной. Красивой, утонченной. И держал ее за руки. А на ее пальце, Кир, сверкал бриллиант размером с перепелиное яйцо!

Мой голос дрогнул. Я отпила еще вина, чтобы смочить пересохшее горло.

— Он женится. Этот гад собирается жениться на какой-то идеальной кукле, а меня… меня он просто трахнул, потому что я была под рукой и забавно огрызалась. И когда я сегодня это увидела, а потом устроила ему истерику… знаешь, что он сделал? Он рассмеялся! А потом зажал меня у стола и начал шептать грязные вещи о том, как я под ним стонала!

Я с силой стукнула дном бокала по столешнице.

— Я чувствую себя такой грязной, подруга. Такой использованной и тупой. Я пришла отдавать ему сердце, а оказалась просто временной игрушкой для снятия напряжения перед законным браком!

В кухне повисла тишина. Только тихо гудела вытяжка над плитой.

Я ждала, что Кира начнет давать советы. Или скажет, что я сама виновата (что было бы правдой). Но она сделала то, что в этот момент было нужно мне больше всего.

Она с силой, в сердцах, шарахнула кухонным полотенцем по столешнице.

— Козлы! Господи, какие же все мужики иногда непроходимые, тупорылые козлы!

Она подошла ко мне вплотную и обняла за плечи, крепко прижимая к себе. От нее пахло розмарином, дорогими духами и абсолютно искренней, сестринской поддержкой.

— Вик, послушай меня, — она отстранилась и заглянула мне прямо в глаза. — Ты не игрушка. И ты не клоун. Ты — охренительно красивая, умная и сильная женщина. Бешеная, мать ее, Лисицына! И если какой-то самоуверенный индюк решил поиграть с тобой, пока у него там намечается какая-то невеста — это говорит только о том, что он моральный урод, а не о том, что с тобой что-то не так.

— Думаешь?

— Ты имеешь право на ошибку! Мы все имеем право влюбиться не в тех и поверить не тем. Знаешь, эти мужики, вообще по-другому мыслят. Они эгоисты. Они привыкли брать то, что хотят, не думая о последствиях.

Она поправила мой фартук и решительно смахнула невидимую пылинку с моего плеча.

— Ты вытрешь слезы. Ты допьешь это вино. И ты больше никогда, слышишь, никогда не покажешь этому придурку, что он тебя задел. Пусть женится на своей идеальной кукле с бриллиантом. Поверь мне, такие браки — это тоска зеленая. Он еще локти будет кусать, вспоминая, какую огонь-бабу упустил. А ты будешь ходить мимо него с высоко поднятой головой, в своих шикарных костюмах, и смотреть сквозь него. Поняла?

Я посмотрела на Киру. В ее синих глазах горел такой праведный гнев, словно она была готова прямо сейчас пойти и лично открутить голову моему безымянному обидчику. И от этой солидарности, от этой простой, женской поддержки, мне вдруг стало чуточку легче. Узел в груди слегка ослаб.

Я криво, но искренне улыбнулась.

— Поняла. Спасибо, Кир. Ты… ты настоящий друг.

— Еще бы, — она подмигнула мне и чокнулась своим бокалом о мой. — За нас, красивых. И за то, чтобы все козлы скакали лесом!

— За нас, — эхом отозвалась и осушила бокал.

В этот момент со стороны гостиной донеслись громкие мужские голоса. Хлопнула тяжелая входная дверь.

Кира мгновенно подобралась. Вся ее расслабленность исчезла, уступив место собранности идеальной хозяйки.

— Так, всё, слезы отменяются, начинается шоу-программа! — скомандовала она, развязывая свой фартук. — Приехали. Вик, милая, переложи овощи в салатницу, заправь оливковым маслом и неси в столовую. А я побежала вытаскивать мясо!

Я кивнула, быстро стянула с себя фартук и бросила его на стул. Сделала глубокий вдох, прогоняя из головы образ Ильдара и его идеальной невесты.

Всё. Бешеная снова в броне. Никаких соплей.

Я подхватила тяжелую хрустальную салатницу и, нацепив на лицо вежливую, светскую полуулыбку, толкнула двустворчатые двери, ведущие из кухни в просторную столовую.

И замерла на пороге.

В просторной, залитой мягким светом гостиной, плавно переходящей в столовую, стоял Дамир. А напротив него, у камина, стоял Ильдар. В темном джемпере, расслабленный, до одури красивый.

И ОНА.

Та самая идеальная, фарфоровая, безупречная брюнетка из утреннего коридора. Девушка с кольцом размером с метеорит. Моя личная причина для самоуничтожения.

Тяжелая хрустальная салатница в моих руках опасно накренилась. Мое сердце остановилось, а потом ухнуло куда-то в район пяток.

У меня за спиной радостно пискнула Кира. Она выскочила из кухни, на ходу вытирая руки полотенцем, и бросилась к гостям.

— Динара! Боже, как я рада вас видеть!

Меня аж передернуло.

Идеальная кукла Динара разулыбалась своей безупречной белоснежной улыбкой, шагнула навстречу, и они с Кирой тепло обнялись, как старые подруги.

А Ильдар… Ильдар медленно перевел взгляд на меня. Его губы растянулись в медленной, довольной, хищной улыбке. Он смотрел на меня так, словно мы играли в шахматы, и он только что объявил мне шах и мат.

«Вот же пиздец», — абсолютно четко, кристально ясно пронеслось у меня в голове.

Кира отстранилась от Динары и, обернувшись, махнула мне рукой, привлекая всеобщее внимание.

— Мальчики, никто же не против, если Вика с нами поужинает? Она мне сегодня просто жизнь спасла, без нее я бы до утра тут возилась!

Дамир, который как раз разливал коньяк по бокалам у бара, даже не поднял головы.

— Нет, конечно. Что за вопросы, Кир? Вик, проходи, садись с нами.

Я хотела сказать, что у меня утюг не выключен. Что Валерий не полит. Что мне срочно нужно выйти в окно прямо с их загородного балкона. Но тело действовало на каком-то жалком автомате. Я на деревянных ногах подошла к огромному столу, поставила салатницу и принялась нервно поправлять приборы, маниакально не поднимая глаз. Лишь бы не смотреть на Него. Лишь бы не видеть, как он стоит рядом с ней.

— Ой, а это что такое?! — вдруг восторженно взвизгнула Кира, перехватывая левую руку Динары. — Боже мой, какое красивое кольцо!

Я стиснула зубчики вилки так, что металл жалобно звякнул, впиваясь мне в ладонь.

Динара скромно, но с явным, плохо скрываемым превосходством потупила глазки, любуясь своим бриллиантом.

— Да… — пропела она нежным, как зефир, голоском. — Ильдар сказал, что очень долго выбирал его. Хотел, чтобы всё было идеально.

«Долго он выбирал его, ага. Хотел, чтобы всё было идеально. А недавно этот ценитель идеального драл меня так, что ходить было больно»

Серная кислота ревности разъедала мои внутренности, превращая их в пепел. Лицемер. Какой же он лицемер!

Они начали рассаживаться. Я забилась на самый край длинного стола, чувствуя на себе постоянный, прожигающий, насмешливый взгляд Валиева.

— А где Хасанов? — спросила Кира, раскладывая салфетки.

— Рейс задержали, — отмахнулся Дамир, усаживаясь во главе стола и кивая гостям. — Писал, что скоро будет. Начнем без него, я голодный как волк.

Звон хрусталя, стук приборов, вежливый смех. Еда на моей тарелке казалась мне картоном. Я ковыряла салат, мечтая просто раствориться в воздухе.

— Так где собираетесь свадьбу-то играть? — Кира подперла подбородок рукой, с искренним любопытством глядя на Динару. — В России? В Москве закатите пир на весь мир?

Я перестала жевать. Кусок застрял в горле.

Динара аккуратно промокнула свои идеальные губы салфеткой и покачала головой.

— Ой, нет. У родителей Ильдара. Мы здесь вообще проездом. У Ильдара тут какие-то дела остались, бумаги нужно подписать, и мы улетаем.

Проездом? Какие бумаги?

Дамир подхватил тему, отрезая кусок запеченного мяса.

— Да, он же свои акции мне продает. Полностью выходит из холдинга. Свое дело хочет открыть, там, на родине. Чтобы потом уже не возвращаться сюда.

Продает акции.

Не возвращаться.

Мой мир, который и так держался на честном слове и скотче, с оглушительным грохотом обрушился в бездну.

Он уезжает. Насовсем. Он женится и уезжает. А меня он просто… оставил здесь. Как прочитанную книгу. Как забавный корпоративный бонус. А ночной визит — это что, была прощальная гастроль перед счастливой семейной жизнью?! Оставил мне должность, квартиру и трахнул на прощание?!

Паника. Дикая, слепая, удушающая паника ударила в голову так, что перед глазами поплыли черные круги. Воздуха перестало хватать. Мои руки затряслись крупной, неконтролируемой дрожью.

Я попыталась потянуться за своим бокалом, чтобы сделать глоток воды и хоть как-то смочить пересохшее горло, но пальцы, сведенные судорогой, дернулись.

Хрустальный бокал опрокинулся. Рубиново-красное вино красивой, кровавой дугой выплеснулось наружу, заливая белоснежную скатерть, чью-то тарелку и край моих шелковых брюк. Бокал со звоном покатился по столу.

Я подскочила на ноги так резко, что стул с грохотом отлетел назад.

— Ой… Господи, простите! — мой голос сорвался на жалкий, задушенный писк. Я начала судорожно, бессмысленно хватать салфетки, пытаясь промокнуть расползающуюся красную лужу, стараясь не смотреть ни на кого.

Щеки горели огнем. Стыд, боль, слезы отчаяния — всё смешалось в один ком, застрявший в горле. Я чувствовала тяжелый взгляд Ильдара. Он буквально сверлил меня насквозь.

— Простите, я… я такая неуклюжая… — забормотала, комкая в руках мокрые от вина салфетки.

— Вика, Вик, успокойся! — Кира тут же вскочила со своего места, подбежала ко мне и перехватила мои трясущиеся руки. — Ничего страшного! Это просто вино.

Она посмотрела на мое побелевшее, перекошенное лицо.

— Иди, умойся, — мягко, но настойчиво скомандовала девушка, слегка подталкивая меня к выходу из столовой. — Иди ко мне в спальню. Переоденься! Возьми там в гардеробе что-нибудь. Иди, иди, я тут сама всё уберу.

Я с благодарностью посмотрела на нее, готовая разрыдаться прямо ей в плечо. Только бы сбежать. Только бы не расплакаться прямо здесь, на глазах у него и его идеальной невесты.

Судорожно кивнула, развернулась и, не поднимая глаз, почти бегом бросилась вон из столовой.