Глава 27

Я влетела на второй этаж, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, и ворвалась в спальню Киры.

Дверь за мной захлопнулась, отсекая приглушенный гул голосов снизу. Я прижалась к ней спиной, сползая вниз, и судорожно, с присвистом втянула воздух. Грудь разрывало на части.

Уезжает. Женится. Продает акции.

Мой внутренний мир только что не просто рухнул — его пропустили через промышленный шредер, полили бензином и сожгли. Я, со своими надеждами, извинениями и белоснежными шелковыми костюмами, оказалась даже не на вторых ролях. Я была просто пятном на обочине его идеальной, распланированной жизни.

— Хватит, — прошипела сама себе, зло вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Не смей реветь из-за этого ублюдка.

Я заставила себя подняться. На ватных ногах подошла к огромной гардеробной Киры. Мой роскошный «победный» шелковый брючный костюм теперь выглядел жалко: край штанины пропитался бордовым пятном, похожим на кровь. Как символично.

Порылась на полках Киры и выудила первые попавшиеся джинсы — благо, размеры у нас были примерно одинаковые.

Я только-только успела натянуть их на бедра и с громким щелчком застегнуть пуговицу, как за моей спиной раздался звук открывающейся двери.

На пороге спальни стоял Ильдар.

Он прикрыл за собой дверь, отрезая пути к отступлению. Лицо непроницаемое, взгляд темный, тяжелый, сканирующий меня с головы ног.

Вся моя боль и унижение мгновенно трансформировались в кристально чистую, концентрированную ярость.

— Ты какого хрена тут делаешь? Заблудился по пути в туалет?!

Он не ответил на мою агрессию. Даже не вздрогнул. Просто сделал шаг в комнату, засунув руки в карманы брюк.

— Хочу закончить этот цирк.

Цирк?!

То есть, мои чувства, моя униженность, это для него цирк?!

— Да пошел ты.

Я решительно зашагала прямо на него, намереваясь просто снести его с пути. Поравнявшись с ним, я со всей дури толкнула его плечом, собираясь вырваться в коридор. Как птица из клетки. Как Бешеная из капкана.

Но я забыла, с кем имею дело.

Мой удар пришелся словно в бетонную сваю. Ильдар даже не покачнулся. Вместо этого его рука метнулась вперед. Его стальные пальцы сомкнулись на моем предплечье, рывком останавливая мое бегство.

Я даже пискнуть не успела. Он резко, жестко дернул меня на себя, разворачивая. Мое тело с размаху впечаталось в его твердую грудь, вышибая остатки кислорода из легких. А в следующую долю секунды его рот обрушился на мои губы.

Никакой нежности. Никаких прелюдий. Только первобытное, собственническое, жадное доминирование.

Его свободная рука намертво впилась в мой затылок, зарываясь в волосы, не давая ни единого шанса отстраниться. Он целовал меня так, словно хотел сожрать, выпить до дна, стереть мою память и волю.

И знаете, что было самым страшным?

Моя физиология снова предала меня с потрохами.

Хваленые бабочки в животе? К черту бабочек! Внутри меня проснулся целый рой бешеных, плотоядных летучих мышей. Мой внутренний Годзилла, которого я внеочередной раз похоронила, вдруг открыл глаза, взревел и радостно бросился навстречу этому яду.

От запаха его парфюма, от вкуса его губ, от того, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, у меня мгновенно подкосились колени. Низ живота свело тугой, влажной судорогой. Я обмякла в его руках на одну позорную, жалкую секунду, позволяя этому поцелую затопить мой разум.

Но потом перед закрытыми глазами вспыхнула картинка: сверкающий бриллиант на фарфоровой руке.

«Он женится. Он чужой.»

Словно разряд тока прошил меня насквозь.

Я уперлась ладонями в его грудь и с дикой, неженской силой оттолкнула от себя.

Ильдар отшатнулся на полшага, тяжело дыша. Его губы были влажными, глаза — абсолютно черными от возбуждения. Но самое мерзкое — на его лице медленно расцветала та самая фирменная, издевательская, довольная улыбка сытого кота. Он видел, как я поплыла. Он знал, как на меня действует.

— Ты охренел?! — заорала я, вытирая губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть его клеймо. Меня трясло. — Ты совсем больной?!

Улыбка Валиева стала шире. Он чуть склонил голову набок, глядя на меня с ленивым превосходством.

— Ты дашь мне сказать или нет?

— Что?! Да ты просто конченый, беспринципный ублюдок! Лицемерный, эгоистичный кусок дерьма с комплексом бога! Ты притащил сюда свою невесту, сидишь там и улыбаешься, а потом зажимаешь меня по углам?! Думаешь, я твоя карманная шлюха для снятия напряжения перед законным браком?! Иди целуй свою фарфоровую куклу, Валиев! Иди вылизывай ее идеальные пальчики с твоим бриллиантом! А ко мне даже не смей…

Я не договорила.

Взгляд Ильдара потемнел. Насмешка исчезла. Он сделал резкий, стремительный рывок ко мне, снова намереваясь заткнуть мой фонтан гнева своим поцелуем. Его руки потянулись к моей талии.

Но в этот раз я была готова. Бешеная сорвалась с цепи окончательно.

Я не стала вырываться назад. Я шагнула ему навстречу. Использовав его же инерцию, я резко выкрутилась, освобождая правую руку, сжала кулак так, как учил тренер по самообороне — большой палец снаружи, костяшки в ряд, — и вложила в этот удар весь свой год унижений, всю свою ревность и всю свою растоптанную гордость.

Мой кулак с тошнотворным, глухим хрустом врезался прямо в центр его идеального, аристократичного носа.

Отдача была такой, что у меня самой онемело запястье.

Больно. Писец как больно.

Ильдар издал сдавленный, болезненный рык. Он отшатнулся и схватился обеими руками за лицо.

Между пальцев Валиева, заливая его руки, манжеты и кашемировый джемпер, обильно хлынула густая, темная кровь.

Он замер, согнувшись пополам. Медленно оторвал одну ладонь от лица, посмотрел на перепачканные в крови пальцы, а затем поднял на меня свои глаза.

И если бы взглядом можно было расщеплять на атомы, от меня бы даже тени не осталось.

— Да что ты за человек-то такой?! Сначала, блядь, выслушай, потом бей!

Пока он, согнувшись пополам и глухо матерясь сквозь зубы, пытался справиться с этим кровавым потоком, мой инстинкт самосохранения (тот самый, который весь вечер спал летаргическим сном) наконец-то проснулся и истошно заорал: «БЕГИ!».

Я не стала ждать, пока у татарского терминатора пройдет болевой шок и включится режим терминации. Метнулась в сторону и, путаясь в собственных ногах, вылетела в коридор.

Я неслась по лестнице, как ошпаренная, перепрыгивая через ступеньку. В голове билась только одна, пульсирующая красным неоном мысль: свалить. Вызвать такси, телепортироваться, залезть в багажник чужой машины — что угодно, лишь бы исчезнуть с лица земли раньше, чем Валиев спустится вниз и свернет мне шею.

Я влетела в гостиную на космической скорости, на ходу натягивая на лицо маску крайней степени сожаления и паники.

— Кира, Дамир Рустамович, простите меня ради бога! — затараторила с порога, задыхаясь от бега и адреналина. — У меня там… ЧП! Кран прорвало, соседи снизу звонят, Валерий умирает! Мне срочно, просто жизненно необходимо уйти прямо…

И тут мой речевой аппарат просто отключился. Звук пропал. Я застыла посреди комнаты, чувствуя, как челюсть во второй раз за вечер стремительно летит к полу.

У камина стоял мужчина. Высокий, темноволосый, в белой рубашке. И он целовался. С Динарой.

Мой мозг выдал синий экран смерти.

Чего?! Что за шведская семья у этих олигархов?! Она же невеста Ильдара! Или у них тут так принято: пока один покупает кольцо, другой проводит тест-драйв?!

В этот момент Кира, сидевшая за столом, вдруг побледнела. Она уставилась куда-то поверх моего плеча, и ее глаза округлились в неподдельном ужасе.

— Господи, Ильдар, что с тобой?! Это кровь?! — взвизгнула она, резко вскакивая со стула.

Я медленно, как в дешевом фильме ужасов, обернулась.

Валиев стоял прямо за моей спиной.

В одной руке он держал окровавленный носовой платок, плотно прижимая его к носу. Выглядел он так, словно только что вышел с ринга подпольных боев без правил, где его месили ногами.

Все в столовой замерли. Абсолютная, звенящая, мертвая тишина накрыла комнату.

А я… я стояла между ними и молилась, чтобы пол подо мной прямо сейчас разверзся и утащил меня прямо в преисподнюю.

Ильдар не удостоил меня даже взглядом. Невозмутимо, с грацией раненого, но всё еще смертоносного хищника, он обошел меня по широкой дуге. Выдвинул стул и тяжело опустился за стол.

— Вика немного не так всё поняла, — абсолютно спокойным, философским тоном произнес он, промокая разбитый нос платком.

Затем он медленно поднял свои потемневшие, тяжелые глаза на мужчину у камина.

— Братан, из-за того, что мы с тобой тезки, я только что получил в нос. Имя сменить не хочешь?