Глава 30

Квартира Валиева напоминала стерильный командный пункт из какого-нибудь голливудского блокбастера про кибершпионаж. Никаких уютных пледов или милых безделушек. Только бетон, стекло, матовый металл и панорамный вид на Москву, которая сейчас казалась враждебной и холодной.

Я сидела на огромном, неприлично дорогом кожаном диване, поджав под себя ноги, и чувствовала себя самым ничтожным существом в пищевой цепи.

В паре метров от меня, за массивным столом, мерцали несколько огромных мониторов. За ними плечом к плечу сидели Ильдар и экстренно вызванный Дамир. Они молча, с пугающей скоростью вбивали какие-то команды, прогоняли мои карточки через дешифраторы и сканировали базы данных.

Клавиши щелкали. Кулеры мощных процессоров тихо гудели.

А я… я сидела и сгорала от стыда. Токсичного, разъедающего внутренности стыда.

После того как я выдала свою гениальную гипотезу на кухне, всё произошло за какие-то сюрреалистичные три минуты. Лицо Ильдара окаменело. Вся та невероятная, щемящая нежность, с которой он обнимал меня с утра, испарилась, словно ее выжгли напалмом. Он не стал орать. Он не стал оправдываться.

Он просто отчеканил ледяным, чужим голосом: «Одевайся».

Потом он отвернулся, набрал номер Дамира, бросил в трубку короткое: «У нас ЧП, жду у себя», и мы поехали к нему. С тех пор — ни единого слова. Ни взгляда. Он относился ко мне так, будто я была не женщиной, которая провела ночь в его постели, а просто носителем важной цифровой улики. Курьером. Пустым местом.

И самое ужасное — я понимала, почему.

Моя паранойя, взращенная детдомом и профессией, сыграла со мной самую злую шутку. Я реально, на какую-то долю секунды, допустила мысль, что мужчина, спасший меня от Берга, давший мне работу и признавшийся мне в чувствах, может быть больным психопатом, играющим в куклы.

Это было оскорбительно. Это было настолько глупо, что хотелось ударить саму себя головой о стеклянный столик.

Тишина в квартире становилась невыносимой. Она давила на виски, душила, заставляла кислород застревать в горле.

Я нервно затеребила край своей блузки.

— Ну и что так? — не выдерживаю я, разрывая эту бетонную тишину. Голос звучит хрипло и жалко.

Ильдар даже не дернулся. Его пальцы продолжали летать по клавиатуре, челюсти сжаты так, что на скулах перекатывались желваки. Он смотрел в монитор, полностью, абсолютно меня игнорируя.

Дамир оторвался от своего экрана. Он как-то странно, с легким прищуром посмотрел на профиль своего друга, потом перевел взгляд на меня и, пожав плечами, спокойно ответил:

— Пока ничего, работаем. У вас что-то случилось?

Я неопределенно пожала плечами, отводя глаза. Что я ему скажу? «Да вот, Тагиров, я тут обвинила твоего зама в серийном сталкеринге после того, как мы переспали»?

И тут Ильдар не выдержал.

Хваленая татарская выдержка дала сбой с оглушительным треском. Он с силой, так, что клавиатура жалобно хрустнула, оттолкнулся от стола. Кресло отлетело назад. Валиев резко развернулся ко мне. В его карих глазах полыхал настоящий, ничем не прикрытый ад.

— Она думает, что я маньяк, который на нее охотится и всё это шлет! — взорвался он, указывая на меня пальцем.

Дамир поперхнулся воздухом. Он уставился на меня с таким выражением, будто у меня на лбу внезапно вырос третий глаз.

А у меня внутри снова щелкнул тумблер защиты. Лучшая защита — это нападение, верно? Даже если ты не права, даже если тебе стыдно до тошноты.

— А что я, по-твоему, должна была думать после того, как ты мне сказал, что это твоя игра?! — вскинулась я, вскакивая с дивана. — Я всю жизнь получаю этих жутких кукол! А тут ты берешь бумажку и заявляешь: «Ой, это мой код, я его в универе написал»! Как я должна была реагировать?! Упасть в обморок от восторга?!

— А ты не подумала, — прорычал Ильдар, делая шаг в мою сторону, — что будь я маньяком, я бы тебе об этом не рассказал?! Какой идиот будет вскрывать свой собственный шифр жертве?! Ты журналист или кто?! Где твоя хваленая логика, Бешеная?!

— А может, ты так шифруешься! — выпалила я, чувствуя, как горят щеки. Боже, какую же чушь я несу. Но остановиться уже не могла. — Может, это такая тонкая психологическая игра! Маньяки любят играть с жертвами! Ты контрол-фрик, ты всё любишь держать в своих руках!

Ильдар остановился. Он смотрел на меня так, словно я его ударила. И в этот раз это было хуже, чем кулаком в нос. Это был удар по его чести, по тому доверию, которое мы, как мне казалось, выстроили за эту ночь.

— Психологическая игра… — тихо, с горечью повторил он. — Значит, вот так ты меня видишь.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я уже открыла рот, чтобы сдать назад, чтобы сказать «прости, я не это имела в виду», как вдруг раздался спокойный, рассудительный голос Дамира.

— Эй, — Тагиров поднялся со своего места, опираясь руками о стол. — Тормозите оба. Вы сейчас друг другу глотки перегрызете на ровном месте, а главное упускаете.

Мы с Ильдаром синхронно повернули головы к генеральному директору.

— О чем ты? — хмуро спросил Валиев.

Дамир взял со стола старую карточку (ту, что пришла два месяца назад, я привезла ее из своих архивов вместе с новой) и свежую, утреннюю.

— Вика, ты говорила, что этот маньяк присылал тебе эти посылки каждый год, так?

— Да. В мой день рождения.

— А почему этот маньяк сначала присылал это… — Дамир ткнул в старую карточку и повернулся к Ильдару — а недавно прислал твой код?

Тишина.

Мы с Ильдаром переглянулись.

— Я… не знаю, — глухо отозвался Валиев, всё еще глядя на карточки.

— Вот именно, — жестко, как удар хлыста, оборвал нас Дамир. — Хватит страдать херней. Оставьте свои семейные разборки и оскорбленные чувства на потом. У нас тут, кажется, реальная проблема. Ильдар, садись и работай. Мне плевать, сколько времени это займет, но мы должны понять, как твой старый код оказался у этого ублюдка и что он означает.

Ильдар тяжело выдохнул. Его челюсти всё еще были крепко сжаты, но он кивнул. Профессионал в нем взял верх над оскорбленным мужчиной. Он молча развернулся, сел в кресло, придвинул клавиатуру и начал быстро вбивать какие-то команды.

Я же, чувствуя себя абсолютно выжатой, опустилась обратно на диван.

Пока Ильдар и Дамир работали, перекидываясь непонятными мне терминами, я сидела, обхватив колени, и пыталась уложить в голове то, что мне недавно объяснили.

CTF. Capture The Flag. Захват флага.

Это хакерский квест. Суть в том, что ты ищешь уязвимость в какой-то защищенной системе, взламываешь ее, а внутри, как доказательство твоего триумфа, спрятан «флаг» — вот такая текстовая строчка с кодом. Ты берешь этот код, приносишь его «боссу» или системе игры, и она выдает тебе бонус. Это могло быть что угодно: деньги (если это было оговорено правилами), какая-то скрытая картинка, видеофайл, секретный документ.

То есть этот маньяк не просто прислал мне шифр, чтобы напугать. Он прислал мне ключ. И чтобы получить то, что этот больной ублюдок хотел мне показать, нужно было сначала сыграть в его игру. Найти дверь, к которой подходит этот ключ.

***

Прошло двое суток.

Двое суток кофеина, пустых коробок из-под пиццы, энергетиков и непрерывного, гипнотического стука по клавиатуре. Я вымоталась так, что мой мозг просто отказывался функционировать. В какой-то момент я отключилась прямо на этом огромном кожаном диване, свернувшись калачиком.

Меня разбудил мат.

Трехэтажный, отборный, совершенно не стесненный в выражениях мат двух очень богатых и очень интеллигентных (в рабочее время) мужчин.

Я вздрогнула, резко распахнула глаза и рывком села на диване, судорожно озираясь.

— Что… что случилось? — прохрипела я, протирая заспанные глаза.

Дамир стоял за креслом Ильдара, опираясь руками о спинку, и его лицо было таким мрачным, что казалось, он сейчас кого-то убьет.

— А ну, иди посмотри, — мрачно бросил Тагиров, не отрывая взгляда от монитора.

Я спустила ноги на пол и только тут краем глаза уловила движение на открытой кухне, примыкающей к гостиной.

У столешницы стояла Кира. Она спокойно, по-домашнему, раскладывала по тарелкам какую-то привезенную из ресторана еду.

— Привет, Кир. Ты когда пришла?

— Недавно, — отозвалась она. Голос у нее был напряженный, и она то и дело бросала встревоженные взгляды на мужчин. — Привезла вам поесть, а то вы тут от истощения умрете.

Я на негнущихся ногах подошла к столу Ильдара и заглянула через его плечо.

Внутри меня всё оборвалось. Дыхание перехватило, а к горлу подкатил холодный, липкий ком чистейшего, животного ужаса.

Монитор был усеян фотографиями. Их были сотни.

Это была я.

Вот мне десять лет, я стою во дворе детского дома с разбитой коленкой. Вот мне пятнадцать, я курю свою первую сигарету за гаражами. Вот я поступаю на журфак — взлохмаченная, в дешевой куртке. Вот я выхожу из редакции год назад. Вот я захожу в супермаркет возле своей хрущевки.

Меня фотографировали. Постоянно. Всю мою жизнь кто-то был рядом, в тени, и фиксировал каждый мой шаг. Этот ублюдок не просто присылал кукол, он жил моей жизнью. Следил. Дышал мне в затылок, а я даже не подозревала об этом.

У меня затряслись руки. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как к глазам подступают слезы паники.

В самом низу этой галереи ужаса, среди фотографий, лежал один видеофайл.

— Что это за видео? — дрожащим шепотом спросила, указывая пальцем на иконку.

Ильдар посмотрел на меня. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени от недосыпа.

— Тебе лучше не смотреть.

— Что? Почему? — меня начало трясти. — Это моя жизнь! Этот псих следил за мной! Я должна знать, что там!

Ильдар пожал плечами, встал и сделал шаг в сторону, уступая мне место.

Я решительно плюхнулась в его кресло. Руки дрожали так, что я с трудом нащупала мышку. Навела курсор на файл. Кликнула дважды.

Я ожидала увидеть расчлененку. Ожидала увидеть угрозу. Ожидала увидеть лицо маньяка в маске, который обещает прийти за мной с топором.

Видео открылось на весь экран.

И в ту же секунду в мощных динамиках акустической системы квартиры на максимальной громкости взорвались звуки.

— Ааах… да… не смей останавливаться!

— Какая же ты… блядь… горячая…

Громкие, влажные шлепки. Скрип кровати. Абсолютно бесстыдный, высокий стон и низкий, животный рык.

А на экране, в отличном ночном качестве, во всех анатомических подробностях транслировалось то...

— Звук… — Ильдар дернулся к столу, пытаясь дотянуться до клавиатуры.

Но он не успел.

Я с диким, паническим визгом ударила по пробелу обеими руками, вырубая плеер к чертовой матери. Мое лицо вспыхнуло так, что, казалось, волосы сейчас загорятся. Стыд был таким монументальным, что я захотела немедленно умереть, раствориться, превратиться в пиксель на этом гребаном экране.

В оглушительной, мертвой тишине, повисшей над квартирой, раздался возмущенный голос Киры, которая подошла к нам сзади с тарелкой в руках:

— Эй! Дай досмотреть!

— Кира — угрожающе прорычал Дамир, резко поворачиваясь к жене и закрывая ее собой от экрана.

— ЧТО?!

Девушка округлила свои синие глаза. Она заморгала, глядя сначала на разъяренного мужа, потом на Ильдара, а потом на меня, вжавшуюся в кресло.

Осознание того, ЧЬЕ это было порно, доходило до нее ровно три секунды.

— Ой… — Кира прикрыла рот свободной рукой, и ее щеки тоже начали стремительно розоветь. — Это вы, что ли? Ой, как неудобно-то получилось…