Глава 33

Мой смех оборвался.

Улыбка сползла с лица, оставив после себя лишь неприятный, колючий холодок, который мгновенно заструился вниз по позвоночнику.

Рыжая девчонка. Двенадцать лет.

В голове, сквозь толщу времени, вдруг начала проступать старая, смазанная картинка. Коридор какого-то университета, куда я, детдомовская шпана, пробралась погреться и стрельнуть мелочь из автоматов с кофе. Высокий, наглый, слишком хорошо одетый студент, который поймал меня за капюшон куртки и решил прочитать лекцию о морали, попутно попытавшись вытряхнуть из моих карманов «наворованное».

И мой коронный, отработанный на дворовых пацанах удар.

Я уставилась на Валиева.

Мой пульс застучал где-то в горле, гулко, тяжело, отсчитывая секунды надвигающейся катастрофы.

— Это же в Москве было? — мой голос прозвучал абсолютно чужим.

Ильдар, который до этого момента сидел с выражением легкого раздражения, вдруг замер.

Он медленно повернул ко мне голову. Его взгляд, еще секунду назад насмешливый, вдруг сфокусировался на моем лице. Я видела, как в его гениальном хакерском мозгу со скрипом, скрежетом и искрами проворачиваются шестеренки, соединяя несоединимое.

— Твою ж… — выдохнул он.

— Ильдар, — я подалась вперед. Меня начало трясти. — Ильдар, это же в Москве было?!

Но он смотрел сквозь меня.

— А мы в Смоленск зачем тогда поехали? — хрипло, почти панически спросил он друга, полностью игнорируя мой вопрос.

Смоленск.

Название моего родного города ударило по ушам, как кувалда. Город, где жил мой отец. Город, где я попала в приют.

Дамир нахмурился.

— Так турнир был. Нас пригласили. Закрытый хакатон.

— Ильдар? — я вскочила с дивана, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Мой голос сорвался на истеричный писк.

— А кто нас туда пригласил, не помнишь?!

Он снова меня проигнорировал.

— Да черт его знает. Вроде как… создатель первой игры флагов. Тот самый CTF…

Тишина, которая рухнула на кабинет генерального директора, была такой плотной, что ее можно было резать ножом.

Я перестала дышать.

Всё. Пазл сошелся. Картинка сложилась. И эта картинка была настолько уродливой, настолько чудовищной и больной, что мой разум отказывался ее принимать.

Создатель игры флагов. Смоленск. Мой город. Мой приют.

Тот, кто присылал мне кукол с кодами, написанными девятнадцатилетним Ильдаром… был тем, кто вытащил Валиева в Смоленск. В тот самый город, где жила двенадцатилетняя, рыжая детдомовская девочка.

Тагиров медленно опустил маркер. Его жесткое лицо вытянулось. Он перевел взгляд с Ильдара на меня.

В его черных глазах читался абсолютный шок.

— Это была ты…

Это был не вопрос. Это была констатация факта. И тут же, словно не веря самому себе, он добавил:

— Это ты ему шары пробила?

— Да! — истерично выкрикнула я. — Да, это была я! Мой коронный удар! Но дело же не в этом! Вы понимаете, ЧТО это значит?!

Ильдар медленно поднялся с кресла. Он выглядел так, словно его только что переехал грузовик.

— Он свел нас, — глухо, страшно произнес Валиев. — Этот ублюдок… он вытащил нас с Дамиром в Смоленск много лет назад.

— Он вел меня, — прошептала я, хватаясь за голову. Мой мозг взрывался от перегрузки. — Господи… Мой информатор! Он сливал мне сенсации. Он сделал меня лучшим криминальным журналистом в городе. Он сделал так, чтобы я оказалась в редакции, которую курировал ВАШ холдинг!

Дамир шагнул к столу, его глаза горели ледяным, смертоносным огнем.

— Лера, — угрожающе тихо повторил Ильдар. Он уже сидел за своей клавиатурой, и его пальцы зависли над клавишами. — Фамилия, имя, отчество твоей Леры. Быстро.

— Макарова! Макарова Валерия Сергеевна! Она вела колонку в «Top Style», мы с ней год назад в «Вестнике» работали!

Звук клавиатуры в абсолютной тишине кабинета казался оглушительным. Ильдар вбивал данные так быстро, что символы на мониторе сливались в сплошную зеленую матрицу. Он пробивал базы. ЗАГС, налоговая, пенсионный фонд, соцсети, камеры — всё, до чего могли дотянуться его гениальные, безжалостные руки.

Мы с Дамиром стояли у него за спиной, не смея даже дышать.

Прошла минута. Две. Три.

Ильдар перестал печатать.

Он медленно повернулся к нам. Его лицо было серым, а в глазах плескалась такая тьма, от которой мне захотелось забиться в угол и завыть.

— Ее нет.

— В смысле «нет»? — я подалась вперед. — Ильдар я знаю ее три года!

— Ее нет, Вика, — отчеканил Валиев, указывая пальцем на пустой экран. — Никакой Макаровой Валерии Сергеевны с ее датой рождения и внешностью не существует. Паспорт, СНИЛС, ИНН, дипломы об образовании — это всё фальшивка. Идеально слепленная, глубокая цифровая фальшивка.

Он тяжело, со свистом втянул воздух.

— Все ее данные… вся ее жизнь была создана в базах ровно три месяца до того, как ты устроилась в ту редакцию.

У меня подкосились ноги, и я рухнула обратно на диван.

Лера. Моя подруга. Человек, который вытирал мне слезы. Который приносил мне пропуски. Который направлял меня в объятия Валиева.

Она была призраком.

Пешкой в руках режиссера, который всю мою жизнь писал для меня сценарий, а я… я была просто куклой. Очередной фарфоровой куклой в его больном, извращенном спектакле. И в этот раз он решил подарить эту куклу Ильдару.

— Зачем? — спросила еле слышно. — Зачем все это, я не понимаю.