Глава 7

— И вот он меня выгоняет. Я дура, да?

Сидела за кухонным столом, обхватив голову руками, и тупо смотрела на половину пустую бутылку вина. Валерий на подоконнике хранил скорбное молчание. Казалось, даже его колючки поникли от масштаба моей интеллектуальной катастрофы.

Напротив меня, изящно скрестив длинные ноги и покачивая бокалом с Пино Гриджио, сидела Лера. Она слушала мой сбивчивый рассказ о полете ежедневника в лицо миллиардера с выражением глубокой, почти материнской усталости.

— Еще какая, — безжалостно припечатала подруга, делая элегантный глоток. — Вика, ты не просто дура, ты — клинический случай. Тебе мужик прямым текстом говорит: «Я тебе помогу, только веди себя нормально». А ты что делаешь? Пробиваешь ему челюсть!

— Он сказал «будь хорошей девочкой»! — взвилась я, вскидывая голову. — Ты же знаешь, как это звучит!

— Это звучит как просьба не кидаться на людей с кулаками! — парировала Лера. — Ты бы иголочки свои куда-подальше засунула и дала бы мужику чуточку поруководить? Ну чего ты такая дикая, а? Вечно в стойке, вечно с шашкой наголо. Почему нельзя просто выдохнуть, улыбнуться и позволить сильному мужчине решить твои проблемы?

«Дать мужику поруководить».

От этой фразы внутри меня что-то болезненно сжалось, а перед глазами мгновенно вспыхнула картинка из прошлого, которую я так старательно пыталась похоронить под тоннами сарказма и цинизма.

Его звали Стас.

Три года назад мы работали вместе в отделе расследований. Стас был звездой: обаятельный, пробивной, с ослепительной улыбкой и умением втираться в доверие к кому угодно. А я тогда была просто перспективной девчонкой, которая случайно напала на золотую жилу — схему отмывания денег через городские тендеры на строительство больниц.

Я рыла землю носом полгода. Собирала документы, встречалась с информаторами в темных переулках, не спала ночами. Это должна была быть бомба, путевка в высшую лигу журналистики.

А Стас… Стас был рядом. Он приносил мне кофе, массировал затекшие плечи, восхищался моим умом. Он так красиво ухаживал, так убедительно говорил, что мы — команда. Что он — моя каменная стена.

Я, выросшая без семьи, привыкшая, всё тащить на себе, впервые в жизни расслабилась. Втянула свои «иголочки». Поверила.

Мы съехались.

Я сама дала ему ключи от своей квартиры.

Я, идиотка, растаяла.

А потом наступило то самое утро.

Проснулась от того, что в квартире было слишком тихо.

Стаса не было. Его вещей в шкафу — тоже. На кухонном столе лежал мой рабочий ноутбук. Открытый.

А через два часа весь город читал грандиозное расследование о коррупции в мэрии. Эксклюзив. Сенсация года. Автор — Вячеслав Воронов.

Он украл всё. Мои черновики, записи диктофонов, сканы документов. Он перекинул всё на свою флешку, пока я спала в соседней комнате, скомпилировал материал и продал его федеральному изданию за сумасшедшие деньги и должность заместителя главреда.

Позже, когда я, захлебываясь слезами и яростью, дозвонилась до него, он даже не стал оправдываться. В его голосе не было ни капли раскаяния. Только холодный, сытый расчет: «Извини, Вик. Ничего личного, просто бизнес. Ты слишком долго копалась, а мне нужен был трамплин. Спасибо за пароль от ноута. И да, борщ ты готовишь отвратительно».

Он встречался со мной, спал со мной, жил со мной только ради того, чтобы получить доступ к моему ноутбуку.

Я моргнула, отгоняя фантомную боль, и посмотрела на Леру.

— Ну и как тут верить мужикам, Лер? — тихо, без прежнего запала спросила я. Голос предательски дрогнул. — Как можно дать им «поруководить»? Стоит тебе только показать мягкое брюшко, стоит только признать, что ты в чем-то слабее, как они тут же вонзают туда нож. Или крадут твою жизнь. Или швыряют тебя на диван, накачав наркотой, как Берг. Или смотрят на тебя как на грязь под ногтями, как Валиев.

Лера замолчала. Ее лицо смягчилось, она со вздохом отставила бокал и потянулась через стол, чтобы накрыть мою руку своей теплой ладонью.

— Вик… Валиев не Стас. И не Макс Берг. Да, он высокомерный мажор с эго размером с Юпитер, но он не крал твои статьи. И он спас тебя. А ты ему лицо разбила.

— Я знаю, — шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Я знаю, Лерка. У меня просто сработал рефлекс. Защитная реакция. Я услышала «будешь хорошей девочкой» и мой мозг сам дорисовал всё остальное. Я испугалась, что он тоже хочет меня использовать.

— И в итоге использовала против него ежедневник, — Лера покачала головой, но на ее губах скользнула слабая улыбка. — Ладно, криминальный авторитет в юбке. Что планируешь делать дальше? Валиев тебе эту выходку не простит. Двери туда закрыты наглухо.

Я облокотилась на стол и уронила голову на скрещенные руки.

— Буду дальше писать про втулки. Может, освою оригами из туалетной бумаги. А если совсем прижмет — пойду работать кассиром в супермаркет. Там хотя бы ежедневниками кидаться нельзя — они на шнурках.

Лера только собиралась что-то ответить, как тишину кухни разорвал резкий, требовательный рингтон моего телефона.

Мы обе вздрогнули.

Я лениво потянулась к мобильному, ожидав увидеть номер банка, который жаждет напомнить мне о просрочке по кредитке. Но на экране светился незнакомый номер. Причем номер был красивый, из тех, что обычно покупают за большие деньги корпорации.

— Коллекторы? — сочувственно шепнула Лера.

— Сейчас узнаем... Да. Слушаю.

— Виктория Петровна? — раздался в трубке вежливый, идеально поставленный женский голос. — Добрый день. Вас беспокоит служба HR компании «Тагиров Групп».

Я поперхнулась воздухом. Лера, заметив мое изменившееся лицо, вытянула шею, превращаясь в одно большое ухо.

— К-кто? — выдавила я, подозревая, что у меня начались слуховые галлюцинации на нервной почве.

— «Тагиров Групп», — невозмутимо повторила девушка. — По поручению Ильдара Тимуровича мы связываемся с вами, чтобы обсудить ваше трудоустройство.

Я замерла. В голове образовался абсолютный, звенящий вакуум.

Трудоустройство? После того как я чуть не снесла ему пол-лица кирпичом в кожаном переплете? Он что, мазохист?! Или у него сотрясение мозга, и он забыл последние два часа своей жизни?

— Ильдар Тимурович просил передать, — голос эйчара стал чуть суше, словно она зачитывала приговор, — цитирую: «Пусть собирает свои манатки и завтра в восемь утра будет в аэропорту Шереметьево у стойки бизнес-класса. Летим в Новосибирск. Если опоздает хоть на минуту — лично закопаю в тайге». Конец цитаты.

Я молчала, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Электронный билет и детали командировки сейчас придут вам на почту, — закончила девушка. — Хорошего вечера, Виктория Петровна. Не опаздывайте.

В трубке раздались короткие гудки.

Я медленно опустила телефон на стол.

— Ну? — не выдержала Лера, ерзая на стуле. — Кто это был?! Что у тебя с лицом? Ты словно привидение увидела!

— Лер, кажется… мне нужно собрать чемодан.

— Куда?

— В Сибирь. В ссылку. С человеком, который пообещал закопать меня в тайге.

***

Утро началось с того, что я с маниакальным упорством пыталась запихнуть в свой старенький, видавший виды чемодан половину гардероба. Вдруг в Сибири уже сугробы? А мы надолго? А если этот маньяк реально решит бросить меня в тайге, мне нужны теплые носки или компас?

В восемь утра я, не выспавшаяся, злая и с пульсом где-то в районе ста двадцати ударов в минуту, стояла у стойки регистрации бизнес-класса в Шереметьево. Я мяла в руках лямку рюкзака и затравленно озиралась по сторонам. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах, пахло хорошим кофе и парфюмом, а я чувствовала себя здесь примерно так же уместно, как дворняга на выставке породистых пуделей.

— Не спи, Лисицина.

Голос раздался прямо за моей спиной. Низкий, бархатный и до одури знакомый.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Ильдар Тимурович Валиев собственной персоной.

Он стоял буквально в полуметре от меня, одетый в темно-синий кашемировый джемпер и идеально сидящие брюки. В одной руке он держал стакан с кофе, а в другой — смартфон, по экрану которого быстро скользил большим пальцем. На меня он даже не смотрел.

Единственное, что выдавало в нем вчерашнюю встречу с моим ежедневником, — это слегка припухшая нижняя губа и едва заметная ссадина в уголке рта. И, надо признать, даже с этим увечьем он выглядел так, что хотелось немедленно сдать его на обложку глянца.

— Иди за мной, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана, и развернулся, чеканя шаг в сторону VIP-терминала.

Я, как привязанная, потащилась следом, слушая, как жалобно поскрипывают колесики моего чемодана по идеальному мрамору.

Только сейчас заметила, что Валиев был не один. Рядом с ним, словно две монолитные тени, выросли двое мужчин в строгих костюмах.

— Это Артем, наш ведущий аналитик, и Сергей, глава службы безопасности, — на ходу бросил Ильдар, по-прежнему гипнотизируя свой телефон. — А это Виктория. Наш… внештатный пиар-кошмар на ближайшие пару дней.

— Очень приятно, — буркнула я, даже не поднимая головы и гипнотизируя взглядом начищенные туфли этих двоих. Мне было абсолютно плевать, как их зовут. Мой мозг был занят куда более важной проблемой.

Мы миновали все зоны досмотра с какой-то пугающей скоростью. Никаких очередей, никаких рамок, где нужно снимать обувь. А потом двери терминала распахнулись, и мы вышли на летное поле.

И тут я поняла, что стойка бизнес-класса была просто местом встречи.

Перед нами стоял частный джет. Гладкий, хищный, сверкающий свежей краской в лучах утреннего солнца.

Мои ноги мгновенно налились свинцом.

Дело в том, что я панически, до животного ужаса боюсь летать. У меня классическая, махровая аэрофобия. Когда мне пришлось лететь в первый раз в жизни на какую-то журналистскую конференцию, оператор из нашей съемочной группы, видя мое зелено-бледное лицо, просто напоил меня коньяком еще в дьюти-фри. Я тогда вырубилась еще до взлета и проснулась только при посадке.

Но сейчас? Сейчас я была в компании двух амбалов и человека, которому вчера чуть не сломала челюсть. И пить в компании этих сомнительных личностей, особенно памятуя о опыте с розовым шампанским Макса Берга, я категорически не собиралась.

На негнущихся ногах поднялась по трапу. Внутри джет выглядел так, словно его строили для арабского шейха: кресла из светлой кожи, панели из красного дерева, мягкий свет и тихая музыка.

Я рухнула в ближайшее кресло, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.

Двигатели начали набирать обороты. Гул нарастал, проникая под кожу, заставляя вибрировать каждый нерв.

Меня начало мелко, противно трясти. Зубы выбивали барабанную дробь. Воздуха вдруг стало катастрофически мало.

Ильдар опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу и продолжил что-то печатать в телефоне, абсолютно игнорируя мое предынфарктное состояние.

Самолет дернулся и покатился по рулежной дорожке.

Я зажмурилась. Дыши, Вика, дыши. Надо отвлечься. Срочно. Иначе я прямо сейчас заору, чтобы остановили эту металлическую трубу смерти, и выйду в окно.

— Куда мы летим и зачем? — выпалила я, перекрикивая шум двигателей. Голос дрожал так сильно, что казалось, я плачу. — Ты так и не объяснил, что за работа!

Ильдар наконец-то перестал печатать.

Он заблокировал телефон, положил его на полированный столик между нами и медленно поднял на меня свои темные, непроницаемые глаза. Его взгляд скользнул по моим вцепившимся в кресло рукам, по бледному лицу, но ни капли сочувствия в нем не появилось.

— Сразу скажу, чтобы не было потом недопониманий, Виктория Петровна, — его голос звучал холодно и хлестко, как удар кнута. — Во-первых, с этой минуты я — ваш наниматель. Вы работаете на меня и на мою компанию. Соблюдайте субординацию. Я говорю — вы делаете. Без пререканий и полетов канцелярии.

Самолет вырулил на взлетную полосу и на секунду замер. Мой желудок скрутился в тугой узел.

— Во-вторых, — продолжил Валиев, чуть подавшись вперед. — Никакой самодеятельности. Никаких «эксклюзивных» расследований, никаких встреч с левыми информаторами, никакого копания в грязном белье. Вы летите писать о том, что я вам скажу, и так, как я вам скажу. Шаг влево, шаг вправо — вышвырну. И поверьте, Лисицына, если я возьмусь за вашу отмену, то, что сделал с вами Карим, покажется вам невинной детской забавой в песочнице. Я вас предупредил.

Двигатели взревели. Нас вдавило в кресла. Самолет начал стремительный разбег, отрываясь от земли. Я вцепилась в подлокотники с такой силой, что, кажется, проткнула кожу ногтями, и зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги.

Я ждала, что он добавит что-то еще, унизит, размажет до конца.

Но вместо этого, когда самолет выровнялся и рев двигателей сменился ровным гулом, Ильдар вдруг откинулся на спинку кресла.

— А в-третьих… — произнес он.

Я приоткрыла один глаз.

На его лице, несмотря на припухшую губу, играла та самая, ленивая, издевательская улыбка сытого хищника. Он явно наслаждался моим ужасом перед полетом и моей абсолютной беспомощностью в этой ситуации.

— Мы летим в Новосибирск, — спокойно объяснил он, наблюдая, как я судорожно пытаюсь восстановить дыхание. — Завтра мы открываем там крупнейший за Уралом филиал нашей IT-империи. Огромный дата-центр, новые рабочие места, инвестиции на сотни миллионов. Событие регионального, если не федерального масштаба.

Он сделал паузу, словно давая мне время переварить информацию, а затем добил:

— Мне нужна статья, Виктория. Огромная, сочная, кричащая на всех первых полосах деловых изданий статья о том, какие мы гениальные, инновационные и безупречные. Мне нужен ваш талант плести кружева из слов. Вы напишете о нас так, чтобы каждый инвестор в этой стране захотел принести нам свои деньги, а конкуренты удавились от зависти. Справитесь — я лично прослежу, чтобы вас восстановили во всех правах, и щедро заплачу. Облажаетесь… ну, тайга в Сибири большая, я уже говорил.

Я уставилась на него, всё еще тяжело дыша.

Писать хвалебную оду олигархам? Мне? Бывшей грозе коррупционеров?!

— Ты хочешь, чтобы я написала рекламную джинсу? — просипела я, чувствуя, как внутри снова просыпается моя журналистская гордость, напрочь забыв об аэрофобии.

Ильдар хмыкнул, и это движение заставило его чуть поморщиться от боли в разбитой губе.

— Я хочу, чтобы вы, Виктория Петровна, отработали свой проступок, спасли свою карьеру и доказали мне, что умеете не только истерить и махать коленями, но и профессионально делать свою работу. Добро пожаловать на борт.