Глава 14
Я захожу в клуб чувствуя себя совсем неуютно. Рядом Марат. Он легонько подталкивает меня.
– Пошли, я тебя провожу, дальше ты сама! Если мне достанется…
Он тяжело вздыхает. До двери иду, как на эшафот. Внутри все отчаянно сжимается. Останавливаюсь у двери его кабинета и замираю. Слышу приглушенные голоса.
Прижимаюсь к стене. Болезненно. Страшно. Пустота. Держусь ладонями за стенку не решаясь зайти.
– Ты уверен что тебе это надо?
– Я уверен что ты мне не надо, покинь мой кабинет!
Сердце бешено бьется, Марат дергает меня за руку и тащит по коридору.
– Садись в ложе, попозже поговоришь, не нервируй его до боя!
Я сажусь на мягкий диван. Оглядываюсь. Сколько народу. Молодые мужчины, красивые девчонки в дорогих нарядах. Люди постарше и очень много женщин, неужели им нравятся сцены крови…
– Мало в лицо получила? Решила сюда приехать? Марата подговорила?
Вздрагиваю. Рядом плюхается Ян. Он не трезв. Марат с каменным лицом стоит неподалеку, а я понимаю что подставила его.
– Нафиг ты сюда приперлась?
Борзый бесцеремонно наливает себе шампанское и смотрит на меня.
– Это мое дело и Ариса! – сухо отрезаю я давая понять что разговор окончен.
Борзый усмехается.
– Мне тебя жаль, у вас ничего не получится!
Я смотрю в его красивое лицо. Губа разбита. Интересно что с кем не поделил…
– Я сама разберусь!
– Да разбирайся конечно! Смотри! Видишь шлюху! Бешеный опять с ней, вы кстати похоже внешне, только она стерва, а ты просто лохушка!
Я смотрю в сторону. В вип ложе садится… Она. Небрежно закидывает ногу на ногу, наливает себе шампанское и утопает в подушках. В каждом движении грация.
Красивая. Яркая. Мне правда до нее далеко. Жалкая ничтожная копия, а она красивый оригинал.
– Ее зовут Диана Громова, она его бросила когда его посадили! Он человека в драке убил, а ее папаша его вместо того, чтобы вытащить утопил! Хотя он не убивал… Там была просто драка! Он был еще жив! Драка из-за этой курвы произошла и ее семейства гнилого поганого! Громов был лучшим другом его отца, а сам…
– Борзый! – Марат выходит вперед. – Тебе хватит!
Борзый залпом мой бокал допивает.
– Он с тобой не будет, не тешь себя надеждами, это жизнь, Ника!
Свет в зале гаснет и раздается удар в гонг. На ринг выходит полуголая девица. Сердце бешено стучит. Представляют противника Ариса, того самого парня с клуба, только сейчас он ни в костюме, а мощное накачанное тело все в татуировках. Борзый прищуривается.
– Парень Дианкин!
Я кошу взгляд в сторону Дианы. Сколько самодовольства на ее красивом лице. Следом на ринг выходит… Бешеный… Его представляют, раздаются крики, гогот, Борзый кричит со своего места, толпа встает со своих мест, а я вжимаюсь в диванные подушки. Куда я попала, это правда не моя жизнь…
Бой начинается. Бешеный дерется мощно и сильно. Я никогда не любившая ни бои ни насилие, непроизвольно любуюсь его красивым телом, его движениями. Соперник у него тоже не промах, дерется сильно насколько я во всем этом разбираюсь, а мне становится все страшнее. Удар. Еще удар. Дикий вроде так называют его соперника, получает сильнейший удар и падает. Идет отсчет, к ним бросается рефери, если я хоть немного разбираюсь и моих познаний достаточно то вроде это рефери. Он больше не встает, а мое сердце стучит быстрее. Встает. С трудом, но встает. Бой продолжается. Краем глаза смотрю на Борзого, он комментирует, возбужден, пьян и один мат, а сидящая на соседнем диване неподалеку от нас Диана напряжена. Внезапно такой сильный удар. Дикий отлетает, но удерживается на ногах. Доли секунды хватает и Арис поднимает глаза. Свой надменный взгляд победителя, своих серых стальных глаз которые кажется с презрением смотрят на весь этот мир.
– Да, Бешеный, давай! Давай Бешеный! Порви суку!
Сидящий рядом Борзый заводится еще сильнее, а я только сейчас соображаю что толпа ревущая секунду назад словно замолчала. Что нет этого зала и в нем нет людей. Нет никого. Словно все испарились. Только я и он. Только сейчас понимаю что эти серые чужие, не мои, но в то же время такие родные глаза которые я считаю своими, устремлены на меня. Наши взгляды встречаются и замирают все. Все уходят на задний план. Ничего и никого не видно. Все пустое и чужое… Есть только мы, я и он. Арис. Бешеный…
Он так смотрит на меня, как в этот момент подлетает Дикий.
– Нет!
Я резко срываюсь с места, а сильный удар ниже грудины заставляет его согнуться. Подлый удар. Еще один и еще. Арис пошатывается. Удар прямо в голову и раздается звук падающего тела. Я продолжаю стоять. Мои руки сжаты в кулаки. Начинается обратный отсчет, отсчет начала конца который кажется допустила я… Только я…
Моменты которые я пережила были очень тяжелыми. Когда он не встал. Никто не ожидал такого исхода что бой выиграет Дикий, хотя все понимали что бой неправильный и не честный.
Что победа Дикого не заслуженная, но зал аплодировал ему, как и Громов которого я заметила в толпе только без своей матери. Смотрела на реакцию Дианы, на ее лице был испуг, но в тот момент мне было не до нее. Мне казалось я сойду с ума, а может уже сходила.
Меня трясло. Всю полностью трясло. На разрыв. От дикой боли. Я не смогла к нему прорваться и сейчас в больничном коридоре чувствовала себя хуже некуда. Что там… Я ненавидела себя и презирала. За то что приехала, за то что из-за меня он пропустил этот подлый удар, а получил удар еще сильнее. В висок.
– Я уверен ублюдок колит анаболики! Проведем экспертизу и что он пронес с собой на бой! Он чем то тяжелым въебал ему в висок, не мог он так просто Бешеного уложить! Бешеного еще никто не ронял!
Борзый говорил с кем то по телефону, ходил взад вперед по больничному коридору вызывая не довольство врачей и медсестер, но ни один открыто не сделал замечание парню в черном с характерными татуировками на руках и на пальцах. Интересно он тоже сидел? То что он связан с криминалом сто процентов. Чем только я так ему не понравилась? Понятное дело сейчас чем, все винил меня и, как Борзый вычитывал Марата, я понимала что и ему достанется, а у него жена беременная…
Я пыталась заполнить мысли любым другим только бы не думать что Арис в реанимации. Здоровый двухметровый Бешеный в реанимации потому что пропустил удар…
– У него что-то было в руке что он пронес на бой и ударил его в селезенку, он знал куда бить, а потом в висок! Я поговорю с врачами!
На связи! Обнял, братан!
Борзый кладет телефон в карман и смотрит на меня. Взгляд полон наглости, высокомерия и еще чего то. Только вот чего я еще понять не могу. Может презрения… Конечно он винит меня, кого еще можно винить…
– Ты понимаешь, что это ты виновата… Марат ответит! Если с Бешеным что-то случится он на хуй вылетит и за месяц все до копеечки вернет!
– У него жена беременна! – тихо произношу я и он ни в чем не виноват.
Усмехается.
– Да ладно! Ты на хрена приехала, дура! Ты хоть понимаешь что произошло…
– Он очнулся, прошу вас сбавить тон, вы находитесь у дверей реанимации и мне нужно с вами поговорить!
Высокая молодая женщина врач холодно смотрит в нашу сторону. Борзый кивает и знаком показывает мне сидеть. Они с врачом скрываются за дверью с табличкой «Ординаторская», а у меня в глазах темнеет от подступающих слез. Меня никто не позвал. Да и кто меня позовет… Кто я ему… Ответ лежит на поверхности. Правильно. Никто.
По щекам текут слезы, я встаю и с трудом передвигая ногами, подхожу к окну. Утыкаюсь лбом в холодное стекло. Там дождь. Погода словно чувствует. Город погрузился в ночную тьму, все в своих уютных домах, а мой дом далеко в поселке. Здесь у меня нет ничего… Если с Арисом что-то случится мне даже съехать некуда, Господи нет никогда… С ним ничего не случится. Я не хочу, пожалуйста не надо.
– Кто ты ему?
Резко оборачиваюсь. Вопрос так бесцеремонно задан. Хрипловатое меццо. В дорогом распахнутом белом пальто, которое так красиво и очень гармонично и дорого сочетается с красным платьем, позади меня стоит… Диана Громова.
Тушь под ее глазами тоже размазалась, как и черная подводка. У нее тоже нет нарощенных ресниц. Может за это он ее и полюбил.
– Я его…
Замолкаю. А ему кто? Подарок? Так себя представить? Оригинально… Мы всего ничего, да и отношения ли это… Я ему никто. Просто та которую он трахает. Просто подарок. Его подарок…
Я лежал практически неподвижно. Сука… Последнее что помню ее. Какого хрена она пришла? Сидела неподалеку от нее. О той твари. Что она подмешала мне в бокал? Увидел лишь глаза Ники, встретился с ней взглядом что она пришла на бой. Почему? Зачем?
А потом сильный удар в селезенку. Урод знал куда бить и что-то тяжело в висок. Это был точно не удар кулаком. Дикий сильный противник, но не сильнее меня. Всю свою осознанную жизнь я отдал спорту.
Что было в этой гребаной минералке? Громова… Опять меня подставила. Усмехнулся смотря в белый потолок и понимал что жалею то что оставил ее и ее папашу в живых. В голове все сильнее тянет, разум словно меркнет, а я вспоминаю ее обнаженное тело когда разделась передо мной и, как я заставил ее одеться. В голове, в мыслях в тот момент была Ника, она и сейчас есть. Я был благодарен ей что вытеснила эту суку из головы… Суку с которой я вновь, как и много лет тому назад потерял бдительность, а она что-то подмешала мне. Гребаная дрянь.
Дрянь которой я восхищался, за которую убить был готов, жизнь отдать и рвал того мажора который лез к ней, который был одержим этими глазами незабудками не понимая что эта тварь и за ее ангельской внешностью стоит Дьявол, как и ее отец которого моя семья считала другом, который был мне, как второй отец, а он растоптал всю мою семью. Жалел что не отомстил… Удержали. Но сейчас понимал самое время. Буду мстить. Разорву. Поставлю на колени и даже не послушаю Князя.
Тихонько скрипнула дверь, я подключенный к этим аппаратам с трудом повернул голову и замер. Белый халат и эти испуганные глаза. Глаза которые я узнаю из тысячи. Ее огромные глаза.
– Я стащила халат… Тут нельзя находится… Я…
Расплакалась. Совсем, как маленький ребенок. Беззащитный. С трудом подходит к моей кровати и опускается подле, а я себя ненавижу что даже пошевелится от боли не могу. Слабость мне не присуща. Резко дергаю рукой в которую воткнута игла от капельницы и приподнимаюсь. Сука… Что же этот позорный ублюдок по приказу своего хозяина Громова зажал в руке…
– Ян считает, что в руках Дикого было что-то железное… Он…
– Замолчи! – резко обрываю я.
Просто смотрю в ее глаза, и сердце разрывается, как хочу ее обнять. Отвлекся на нее, все плыло итак до боя, поздно осознал, что Громова не просто так приперлась со своим раскаянием, а что-то мне подмешать. Как телок себя повел. Ее ненавидел и себя ненавидел. А Ника…
– Ты меня опять ослушалась… Марата уговорила привезти тебя… Зачем…
Молчит. Хрустальные слезы капают по ее фарфоровой коже с персиковым румянцем. Красивая такая… В какой момент я так контроль над собой потерял, в какой момент стал думать 24 часа о ее глазах… А у меня же Иван еще этот который по заслугам не получил. Дайте мне сейчас его, дайте мне сейчас кого то, разорву… Такая дикая неконтролируемая злость. На себя. Знал что ставки высоки, потерял бдительность. Дурак.
– Зачем ты пришла?
Теряется. Глаза такие большие испуганные. Вижу, как переживает, сколько страха и боли в ее глазах.
– Арис я…
– Уходи! Когда я выйду, чтобы тебя не было… С карточки там денег хватает квартиру себе сними и не возвращаюсь!
В ее глазах плескается такой ужас, а я сам смотреть на нее не могу. Отворачиваюсь. Выдерживать взгляд ее не в состоянии. У нее же мужиков до меня не было, ты же первый ее трахал, так какого хрена ты сейчас творишь, Бешеный…
– Арис я…
– Я сказал уходи!
– Я тебя люблю!
Нет сука, нет… Только вот этого не надо. Я не хочу этого нет… Стискиваю зубы от боли. Я тебя люблю… Я слышал это, я видел слезы, мольбы, признания. Нет. Никогда больше, нет…
– Убирайся! – сквозь стиснутые зубы произношу я. – Убирайся и, чтобы тебя больше не было! Выкинь всю эту чепуху из своей башки! Мы потрахались, ты получила денег, все, а теперь пошла вон!
Не могу смотреть в ее глаза. Встает, распрямляется, а по ее щекам текут слезы.
– Мне не нужны деньги, Арис, мне нужен ты!
– Пошла вон!
Вся дрожит, бежит к двери и на пороге оборачивается. Глаза в глаза. Как там на ринге. Меня невозможно сломать, я много раз играл в карты со своей жизнью, много раз выигрывал у своей судьбы и попадал туда где любой бы поседел, я не боялся ничего, а сейчас смотря в ее глаза, понимал, я ее сломал. Ломал людей и мне было плевать, а здесь, словно что-то чистое, важное, взял и растоптал.
– Уходи, Ника!
Всхлипывает и выбегает, а я смотрю на потолок… Почему же так болит в груди, сука, почему и я все больше понимаю это не из-за боя…