Глава 15

– Вон отсюда пошла! Ты че тут овца забыла?

Я ничего не успеваю ответить Диане, как в коридоре материализуется Борзый. Его синие глаза полыхают злобой.

– Я без тебя решу, где мне находится! Понял?

– Ага, чем дед бабку донял! Свалила отсюда, корова! Че то ты поплыла, кто открыл загон блядь и выпустил коров?

Стараясь не слушать и тем более не участвовать в их перебранке, я плохо соображая что делаю, скользнула в ординаторскую и сама не понимая зачем это делаю, схватила с вешалки белый халат и озираясь вышла с кабинета. Когда оказалась в реанимации сердце бешено билось. Сейчас я увижу его. Такого родного и ставшего дорогим человека.

– Уходи, Ника!!!!

Я словно пьяная иду обратно. Хочется бросится к нему, упасть… Что я сделала, что ослушалась и приехала на бой… Зачем я это сделала… А может дело ни в этом, может он прав и я правда ему не нужна, может моя роль в его жизни уже сыграна…

Выхожу из реанимации и сажусь на стул. Хочется не просто плакать, а хочется выть. Слез нет. Сижу и смотрю в стену. В белую стену.

Пустота… У меня пустота.

– Ты че в реанимацию пробралась, подруга?

Голос Борзого заставил меня вздрогнуть. Я смотрю на него абсолютно пустыми глазами. Внутри больно. Все до отчаяния сжимается. Смотрю на него, а мне хочется плакать.

– Он попросил меня уйти!

Борзый присвистывает.

– Я конечно не психолог, но либо ты его заебала, либо… Я не знаю что! Мне интересно совсем другое! чтобы мой друг был жив, а ни ваши разборки! Если он так решил то посчитал нужным! Куда тебя отвезти?

– К Арису, а потом на вокзал если можно!

Борзый прищурился.

– Типо неудачная любовь и ты, как героиня романа сваливаешь?

Я молча встала и пошла к выходу продолжая сжимать плечи в белом халате. Я ведь так его и не сняла…

Борзый всю дорогу молчал. Веселый и острый язык он был чем то серьезно озабочен и я это видела. Я сама всю дорогу смотрела в окно. Мне было так будто сердце из груди вырвали. А так и было сердце вырвали из груди.

Я понимала сказка закончилась, не успев начаться, я ничего не соображаю. Просто пустота… Человек, который забрал мою душу, сердце и девственность, оказался… Хотя кем он оказался… Никем. Плохого в нем точно ничего нет. Плохое во мне, я два раза его ослушалась… Да и вообще мы правда разные люди, я получила деньги, как он считает которые мне были нужны и на этом все.

У Дома Борзый останавливает машину.

– Ты уверена что уезжаешь? Он в реанимации! Может лучше дождаться его выздоровления, а не поступать, как шкура!

Я теряюсь.

– Я не поступаю, как шкура!

– Именно так ты поступаешь, Бешеного в больницу положили! Он ни один бой не проиграл ни разу, нас Азов тренировал, он в России и во всех тюрьмах первое место занимал! Его чем то тяжелый этот урод приложил, по приказу Громова! Не просто так эта шкура появилась, дочурка его тупая шлюха! А ты смываешься…

– Он сам мне сказал уходи! – тихо произношу я.

Борзый грубо выругался.

– Плевать, что он тебе сказал! В таком состоянии человека не бросают! Он мне в лицо дал из-за тебя, думал ты правильная, порядочная, а нет ошибся!

Хотя дело твое! Сколько ты там получила, оставь все себе…

Мне словно дают по лицу. Словно хлесткая жесткая пощечина. Так больно… До отчаяния. Молча, выхожу из машины. Борзый выходит за мной. Разминается, хрустит шеей.

– Ты со мной? Боишься что я что-то лишнее возьму? Мне ничего не надо!

Он усмехается.

– На хуй ты мне нужна, бояться! Я тебя умоляю, пошли, давай!

Идем к подъезду, а я едва сдерживаю рвущиеся наружу слезы. Так больно. Внутри все сжимается. Подходим к подъезду. Открываю дверь и иду к лифту отметив, что консьержа нет на рецепшен нет, что вообще никого нет. У лифта отмечаю кусок паласа загнут и что это за пятна… Это что кровь? Борзый перехватывает мой взгляд. Тут же меняется в лице и достает ствол. Я в ужасе прижимаюсь к стене.

– За мной, молчи!

Двери лифта открываются. Первым заходит Борзый, а за ним я. Меня всю трясет. Руки бешено дрожат.

– Ян я…

– Заткнись, Ника, не звука!

Двери лифта разъезжаются. Борзый выходит первым. Следом я. Дверь в квартиру Бешеного приоткрыта. Я приваливаюсь к стене. Внезапно из-за угла мелькает чья то тень. Выстрел… Еще один.

– Ника беги! – кричит Борзый.

Раздаются выстрелы и я бросаюсь к черной лестнице. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Ян прижимается к стене, даже через черную рубашку видно расплывающееся пятно крови. Я в ужасе закрываю рот рукой. Кажется это конец…

Я не сразу сообразила где я. У меня все болит. Жутко болит голова. Все тело болит. А голова еще сильнее. Внутри все сжимается. Словно плотным кольцом. Так отчаянно больно. Я словно дышать не могу.

– Ты как?

Поднимаю глаза. Прямо передо мной мама.

– Слава Богу детка, ты очнулась! Мы все переволновались!

Мама так смотрит, а у меня словно пустота. Что я тут делаю… Вспоминаю тут же Борзого, а потом удар по голове чем то тяжелым. Все… Пустота. Провал в памяти, я ничего не помню и ничего не соображаю.

– Что я здесь делаю?

– Тебя привезли сюда люди моего мужа! Над тобой издевался этот урод, мы забрали тебя!

Урод это Арис? Вздыхаю.

– Мама надо мной никто не издевался, со мной все в порядке! Что с Яном?

– С каким Яном?

– С Борзым я полагаю, с одним из прихвостней Аристарха!

Раздается голос и в комнату где я нахожусь заходит высокий мужчина. Мы уже встречались. Это Громов, муж моей мамы. Холодные глаза устремлены на меня. Холодные такие жестокие что я невольно сжимаюсь. Как она только с ним живет… Как можно вообще жить с этим жестоким человеком. Человеком который полон ненависти и жестокости, человеком по которому видно что на его руках кровь. Много крови.

– Борзый не прихвостень Ариса, а его друг! Жаль вам этого не понять что такое настоящие друзья!

Громов прищуривается.

– Мне, как раз таки понять, а вот ты в силу возраста не понимаешь! Отдыхай! Ты не пленница, можешь уйти… Только если есть конечно куда! То что ты наивно полагаешь что он на тебе женится, ты ошибаешься! Он на тебе никогда не женится, ты и тебе подобные ему не нужны, прости…

Его слова словно пощечина. Тебе подобные.

– Настя распорядись, чтобы Нику покормили и она не чувствовала себя пленницей!

Я встаю на ноги.

– Меня оглушили, не чувствовать себя пленницей я не могу! Что с Борзым?

Громов пристально смотрит мне в глаза. От его взгляда мурашки по коже идут.

– Он жив, но ненадолго! Я не прощаю людей копающих под меня! Богом себя возомнил и один и второй, два ублюдка ничего не видящих в жизни! С этими словами, Громов вышел из комнаты.

Мама во все глаза смотрела на меня.

– Зачем ты с ним живешь?

– Я люблю его и я больна! Ты же не спрашивала…

Внутри что-то шевелится… Мама больна, а я даже не знала об этом… Почему…