Глава 1

— ЛАДА —

Свадьба — лучший день в жизни?!

О, нет, только не у меня!

Всё началось не с помолвки, а с удара кулаком по дубовому столу.

Мой отчим, господин Карачун Придурович, ладно, не Придурович, а Дамирович «обрадовал» меня новостью, что я выхожу замуж.

— Всё, Лада, — рявкнул он. — Твоя блажь с книжками и экспериментами в доме закончена. Я сосватал тебя!

Я чуть не подавилась яблоком, которое жевала, прячась в углу кухни от его вездесущих глаз.

Я-то думала, он хочет обсудить урожай репы или то, что мой кот, Лучик, снова что-то разбил из его любимого уродливого сервиза.

— Что? За кого? выдавила я, предчувствуя недоброе.

— Ты выйдешь замуж за графа Галактиона Убейконь! — торжественно провозгласил отчим.

Я тут же вскочила с места и воскликнула:

— Да ты что! Это граф — жуткий! И он старый! Ему уже миллион лет!

Отчим зло выдохнул и рявкнул:

— Глупая! Он даст за тебя целый мешок золотых! Не какой-то там убогий кошель, а полноценный мешок! Ты должна быть польщена! Графиней станешь!

Галактион Убейконь!

Этот старый хрыч носит рыжий парик, вставную челюсть, хромает на обе ноги и вообще, давно уже должен был отправиться к праотцам, а он жениться надумал? С ума сошёл старый мухомор!

— Да ты никак с ума сошёл! — взвизгнула я. — Я не пойду за него! Он разваливается на ходу, а я молодая и красивая!

Отчим мерзко хмыкнул, потом подошёл ко мне, нависнув как скала, и небрежно щёлкнул меня по носу.

— Хочешь сказать, мне твои капризы важнее мешка золота? У нас, Лада, тут суровое житие. Мы тебя кормили, поили, терпели твои дурацкие книги про «приключения за пределами мира». Считай это платой. А не хочешь платить, то пожалуйста, дам тебе вчерашнего хлеба и пару монет на дорогу, чтобы ты дошла до женского монастыря в Сонных горах. Там, говорят, как раз место освободилось. Будешь молиться за свою грешную душу.

Монастырь?

За спиной отчима послышалось ехидное хихиканье.

Мой сводный братец, Евсей, вылез из тени, как ночной таракан.

Он был мелкий, прыщавый, с маслянистыми волосами и наглой ухмылкой во весь рот.

И этот гад потирал свои жирные ручонки, при этом смотрел на меня как кот на сметану.

— Ай-яй-яй, сестрица, — пропел он мерзким голоском. — А что, свобода-то заканчивается? Мечты полетели в трубу? Твоя спальня с видом на сад теперь моей станет!

Я сложила руки на груди и опасно прищурилась. Этот паразит продолжал:

— А я уже даже придумал, как поставлю там свой новый бильярд. А твои дурацкие шкафы с книжками я, так и быть, сожгу в камине, чтобы в комнате тепло было. Ты же не против? Ведь скоро у тебя будет своя собственная новая спальня в доме престарелого графа Убейконя. Эх, везёт же тебе! Старый хрыч, говорят, ещё и мужественный, как боевой конь! Если у него встанет хоть что-то, кроме зубов, я готов съесть свою шляпу. Ахахахаха!

Он громко заржал, хлопая себя по ляжкам.

У меня зачесались кулаки.

Я даже представила, как хорошо бы этот прыщ смотрелся, если бы его лицо встретилось с моей тяжеленной энциклопедией.

— Ты, мелкий гадёныш, — прошипела я. — Если я и выйду замуж, то только для того, чтобы проклясть тебя! Я превращу твою кровать в гнездо для сколопендр!

Отчим махнул рукой, не обращая внимания на наши перепалки.

— Хватит! — осадил он нас. — Завтра к тебе придут портнихи. А сама свадьба через неделю. Будешь спорить, то свяжу тебя и в мешок засуну. Всё!

Он развернулся и вышел, оставив меня наедине с хихикающим Евсеем.

Я смотрела в спину отчима и чувствовала, как рушится мой мир.

* * *

Началась подготовка к свадьбе, это была самая адская неделя в моей жизни.

Мне сшили платье, в котором я чувствовала себя свадебным тортом.

Каждый мой день начинался с примерок и заканчивался истерикой.

Я перепробовала всё.

Угрожала отчиму побегом.

Пыталась ночью вылезти из окна второго этажа по простыням, но на первом же узле простыня порвалась, и я навернулась в кусты смородины, перепачкавшись в ягодном соку и грязи.

Когда я вернулась в дом через чёрный ход, отчим встретил меня с улыбкой людоеда.

— Ах, ты хотела сбежать, да? — протянул он. — Забудь, милая. Я наложил на дом заклинание. Теперь ты не сможешь пересечь порог. Даже твой кот, дурак, не может выйти на улицу. Всё, успокойся и будь умницей. Лучше подумай, какие перспективы открываются. Ты графиней станешь! Да и вот что подумай, милая, граф уже сильно немолод, скорёхонько помрёт, так ты богатой вдовой останешься. А коли дитя родишь, так и вовсе своё положение укрепишь.

Меня чуть не стошнило от его мерзких слов.

Но я сделала лицо тяпкой и предложила другой вариант:

— А давай твой сыночек женится на богатой старухе? Вдовцом станет!

Отчим чуть не влепил мне пощёчину, в последнюю секунду одумался. Лицо мне перед свадьбой решил не портить.

Я не поверила ему про заклинание и попробовала выйти за порог дома, но меня тут же выбросило обратно с такой силой, что я влетела в шкаф с посудой, разбив три тарелки.

Атмосфера «домашнего уюта» была обеспечена.

Я оказалась в ловушке.

Моя свобода кончилась, даже не начавшись.

В отчаянии я забилась в угол своей комнаты и рыдала в тридцать три ручья.

Чёрт бы побрал отчима!

Я перебирала в голове всевозможные способы побега, но ничего не получалось.

Однажды, мягко ступая пушистыми лапами, в комнату ко мне вошёл мой огромный, рыжий кот Лучик, которому, кажется, разум был не чужд.

Он посмотрел на меня своими зелёными глазищами, пару раз чихнул и подошёл к дверям, забавно перебирая лапами.

— Что, Луч, тоже грустишь? — всхлипнула, утирая слёзы. — Меня выдают за старика, тебя, скорее всего, отдадут соседям, потому что отчим тебя не переваривает, а у старикана на котов аллергия. Мы с тобой два одиноких существа.

Кот посмотрел на меня как на дуру, фыркнул и, неожиданно резво развернувшись, побежал в сторону старой библиотеки, которая давно была заперта, потому что отчим считал, что «эти вредные мысли» делают меня чересчур строптивой и думающей.

Он остановился у двери и пронзительно мяукнул.

— Что? Там только старые книги, — вздохнула я тяжко. — Мне там делать нечего.

Но кот был упрямым.

Он начал царапать дверь и отчаянно мяукать, переглядываясь со мной.

Я пошла в библиотеку и подошла к старому дубовому шкафу, у которого остановился Лучик.

Он упёрся лапой в левую боковую стенку.

— Что ты хочешь от меня? Что сделать?

— Мя-а-а-а-у-а-а-ар! — пронзительно взвыл кот и стукнул лапкой по стенке шкафа.

Ладно, сделала как он показывал, тоже стукнула шкаф, да ещё и от души, представив отчима.

И, о чудо!

Шкаф вдруг отъехал в сторону, словно стоял на невидимых рельсах, обнажив небольшую и тёмную нишу, где на бархатной подушке лежала старая книга, обтянутая кожей.

У меня перехватило дыхание.

Я почувствовала от книги энергию и тепло, словно она была живой.

Книга была исписана затейливым, древним шрифтом, который, к счастью, я знала, не зря я много читала и училась.

Осторожно открыла её на оглавлении и прочитала, что она предлагала.

К моей радости, я наткнулась на раздел «Заклинания экстренного побега».

«Для тех, кто смотрит в глаза ненавистному существу, дабы избежать ошибки всей жизни, сотвори сие…»

Сердце моё забилось быстрее. Это был мой шанс!

И я начала читать заклинание, шевеля губами.

— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе… — прошептала я, переворачивая страницу.

Заклинание было очень странным.

После главного текста шёл набор каких-то звуков, которые шли вразрез с общепринятой магической структурой.

Там были слова «здесь рыбы нет», «сапог в носке», «огонь внутри, но изнутри» и что-то про «пятнадцать булок с маком и мак на булках».

Это звучало бредово, но в конце было важное предупреждение: «Произносить надлежит в момент событийной кульминации. Только тогда сила заклинания обретёт мощь и сработает против судьбы».

«Против судьбы, — подумала я. — Мне как раз это и надо».

Я не понимала, что это за набор слов, и что значит «пространственное заклинание». Мне сейчас было плевать.

Я вырвала страницу с заклинанием и, сунула её в карман платья и улыбнулась, как сумасшедшая.

— Спасибо, Лучик, что показал мне тайник.

Кот фыркнул и убежал по своим кошачьим делам, решив, что миссию свою исполнил.

Всё, Галактион, не будет тебе невесты в моём лице!

* * *

Наступил ненавистный день свадьбы.

Солнце светило чересчур ярко, будто решило посмеяться над моим горем.

В гостиной нашего дома, где и будет проходить бракосочетание, уже вовсю кипело веселье.

Толстые тётки в пёстрых платьях обмахивались веерами, а надутые важные дядьки сетовали на погоду и обсуждали урожай.

Отчим обходил гостей с довольным видом.

Евсей тоже сновал среди гостей, как маленький, толстый и мерзкий эльф, похлопывая всех по плечам и намекая, что «сестра его скоро уедет и он устроит в той комнате мужской зал».

Я готова была настучать ему по макушке, но на мне было белое платье, а нанятая горничная, которая была похожа на злую воблу, стояла рядом, строго-настрого запретила мне «позорить фамилию отчима».

Но у меня вообще-то другая фамилия. А у Придуровича фамилия Заразкина.

Заразкин Карачун Дамирович. Звучит, правда?

Самого графа Галактиона я видела только краем глаза.

Он сидел в кресле, тяжело дыша, и щипал одну из девиц, которая подавала ему холодный напиток. Его парик съехал на бок.

Я стояла в уголке, сжимала в руках белоснежный букет пионов, который пах слишком сладко.

Рядом, как верный рыцарь, нагло сидел мой Лучик, и смотрел на графа с презрением.

Я закрыла глаза. Заклинание было рядом в подкладке платья, сложенное в трубочку.

Заклинание я выучила наизусть. И повторяла его про себя, представляя, что эти слова и есть моя свобода. Молилась своим «ушедшим» родителям, чтобы заклинание сработало.

— Дорогая Ладушка! — воскликнул отчим, подошёл ко мне и схватил за руку, больно сдавив пальцы. — Идём скорее! Пора тебя отдавать этому, э-э… доблестному воину!

Он потянул меня к центру гостиной, где стоял священнослужитель. Это был маленький, юркий старичок с огромной книгой в руках.

Он уже репетировал церемонию, монотонно читая слова о божественной воле и вечной любви.

Галактион с трудом встал со стула, и его кряхтение заглушило даже голос священника.

Пахло от него нафталином и кислой капустой. Фу!

Этот старый пентюх попытался взять меня за ладонь, но я отдёрнула её, как от змеи.

— Ах, какая строптивая, — проскрипел он. — Мне это даже нравится! Будешь колоться, как ёжик! Но я это люблю!

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Не смейте меня трогать! — прошипела я, но он лишь ухмыльнулся щербатым ртом.

Отчим потребовал тишины.

Священник прокашлялся, вытер пот со лба, прочистил горло, и громко, на весь зал, произнёс самые страшные в моей жизни слова:

— Согласна ли ты, Лада, дочь своих покойных родителей Белозёрских Патриссии и Руслана, стать законной женой Галактиона Убейконь, дабы делить с ним стол, кров, богатство и ложе до самой своей кончины?

Почему это до моей кончины, а не до его?

Гости затаили дыхание, ожидая услышать моё «да».

Отчим уже улыбался во все зубы.

Я видела, как Евсей достал платок, готовясь делать вид, что утирает счастливые слёзы.

Галактион уже раскрыл рот, чтобы заявить «да» за меня.

Я глубоко вздохнула. Пора.

Сердце от волнения сильно забилось, в ушах звенело, а перед глазами всё плыло.

Хоть бы получилось.

И я ответила, но не «Да».

Точнее, я даже не ответила, а заорала всё горло, вкладывая в этот крик всю свою злость, обиду и магию, которой во мне было всего три капли, но всё же:

— Абра-хабра-дабра-забра-кадра-лабра, мать твою, унеси меня к чёрту на рога, а можно и не туда, ибо богатство не счастье, а счастье не в золоте, а в родной душе! Где ум не замутят, там рыбы нет, сапог в носке, огонь внутри, но изнутри и пятнадцать булок с маком и мак на булках! Реверси!

Зал окутало ослепительной вспышкой.

Свет вспыхнул невозможно яркий, что я зажмурилась, а потом что-то произошло. Я вдруг перестала чувствовать пол под ногами.

Куда-то исчез противный запах нафталина, пропал мой дом. Пропало вообще всё.

Вокруг была лишь белая пелена и ощущение, что меня разрывает на миллион маленьких кусочков, а затем собирает обратно. Хоть бы правильно меня собрало!

Я летела и падала. Меня крутило в вихре невиданного урагана.

А потом мир окончательно перевернулся.