Эпилог

Анастасия

Есть такое понятие как цена свободы — не деньги за побег, не километры которые преодолела убегая, а осознание что свобода не бывает абсолютной, что всегда есть невидимые цепи которые тянутся из прошлого в настоящее, что можно сбежать физически но не психологически, что тело на другом конце страны а душа всё ещё там, в сером доме, в разбитой комнате, в руках монстра который отпустить не может даже на расстоянии семи тысяч километров, и ты думала что побег это конец кошмара, но это только начало другого, где свобода пахнет виной, благодарностью и страхом что прошлое догонит несмотря на расстояние.

Месяц. Прошёл ровно месяц с побега.

Сижу на веранде дома Магомеда. Дом шикарный — двухэтажный особняк на окраине маленького городка в Приморском крае. Тихое место. Горы. Лес. Море в двадцати километрах. Зима здесь другая — не московская серая слякоть, а чистый снег, морозный воздух, солнце.

Магомед купил этот дом год назад. "На всякий случай", как сказал. Место где можно спрятаться если что-то пойдёт не так. И вот "что-то пошло не так" — я. Он спрятал меня здесь. От Рустама. От тейпа. От всего мира.

Живём вдвоём. Он на первом этаже, я на втором. Отдельные комнаты. Он не настаивает на близости. Даже не пытается. Просто заботится — готовит завтрак, проверяет что мне нужно, иногда сидит рядом молча когда я плачу по ночам.

Магомед хороший человек. Это странно осознавать после месяцев с Рустамом. Хороший. Добрый. Заботливый. Влюблён в меня — вижу по взгляду, но не давит, не требует, просто ждёт. Ждёт когда я оттаю. Когда смогу ответить.

Не знаю смогу ли. Внутри всё ещё пустота. Да, я свободна. Да, в безопасности. Да, никто не приказывает, не бьёт, не насилует. Но не чувствую радости. Только онемение. Как будто душа осталась в Москве, а тело механически существует здесь.

— Настя, — Магомед выходит на веранду с двумя кружками чая. — Замёрзла? Заходи в дом.

— Нет, нормально. Свежий воздух помогает.

Он садится рядом. Протягивает кружку:

— Ромашка. Успокаивает.

Пью маленькими глотками. Горячий, сладкий. Магомед знает что люблю сладкий чай.

— Спасибо, — говорю тихо. — За всё. За дом, заботу, побег. Я… не знаю как отблагодарить.

— Не надо благодарить. — Смотрит на горы вдали. — Я сделал что хотел. Вытащил тебя из ада.

— Рустам ищет нас?

Пауза. Потом кивает:

— Да. По всей стране. Но здесь не найдёт. Дом оформлен на подставное лицо. Документы у нас новые. Камер нет. Соседи далеко. Мы невидимки.

— Надолго?

— Навсегда, если захочешь. — Поворачивается ко мне. — Настя, я не тороплю. Знаю что тебе нужно время. Но когда будешь готова… я здесь. Не как друг. Как мужчина который хочет быть рядом. Который любит.

Сердце сжимается. Он хороший. Заслуживает лучше чем сломанная женщина с мёртвой душой.

— Магомед, я… не могу обещать. Не знаю когда смогу чувствовать снова. Может никогда.

— Подожду. — Улыбается. — Сколько нужно.

Встаёт. Целует меня в макушку — братски, нежно. Уходит в дом.

Остаюсь одна. Допиваю чай. Смотрю как солнце садится за горами. Красиво. Спокойно. Безопасно.

Почему же внутри пустота?

Ночь. Лежу в кровати. Большая комната на втором этаже. Окна в пол, вид на горы. Мягкий матрас. Теплое одеяло. Тишина.

Не могу уснуть. Как обычно. Каждую ночь одно и то же — закрываю глаза и вижу ЕГО. Рустама. Как смотрит. Как говорит "ты моя". Как берёт в первую брачную ночь после Заиры.

Ненавижу что думаю о нём. Ненавижу что скучаю. Да, скучаю. По монстру. По его прикосновениям. По его голосу. По его одержимости.

Это больно. Любить того кто мучал. Скучать по клетке когда наконец на свободе.

Стокгольмский синдром не отпускает. Может никогда не отпустит.

Переворачиваюсь на бок. Обнимаю подушку. Пытаюсь заснуть.

Тошнота накатывает резко. Выскакиваю из кровати. Бегу в ванную. Падаю на колени. Рвёт.

Уже неделю так. Каждое утро. Иногда ночью. Списывала на стресс. На смену климата. На нервы.

Но сегодня понимаю. Холодею.

Задержка. Две недели уже. Тошнота. Головокружения. Грудь болит.

НЕТ. Только не это.

Встаю. Смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное. Глаза широкие от ужаса.

Вспоминаю. Последний раз с Рустамом. Брачная ночь. Он не предохранялся. Никогда не предохранялся. А я не пила таблетки — откуда в плену?

Боже. Нет. Пожалуйста нет.

Иду обратно в комнату. Сажусь на кровать. Дрожу.

Завтра. Завтра куплю тест. Узнаю точно.

Но уже знаю. Чувствую. Внутри что-то есть. Растёт. Живёт.

Ребёнок. От него. От Рустама.

Засыпаю под утро. Снится кровь и плач младенца.

Следующий день. Магомед уехал в город по делам. Я одна.

Иду в аптеку в центре городка. Маленькая, одна на весь город. Покупаю тест. Продавщица смотрит без интереса — для неё я просто приезжая.

Возвращаюсь домой. Захожу в ванную. Достаю тест. Руки дрожат так что еле открываю упаковку.

Делаю как написано в инструкции. Жду три минуты. Смотрю на белое окошко.

Появляется первая полоска. Розовая. Чёткая.

Жду. Сердце колотится.

Появляется вторая. Тоже розовая. Тоже чёткая.

ДВЕ ПОЛОСКИ.

Тест выпадает из рук. Падаю на пол. Обхватываю колени. Качаюсь.

Беременна. От Рустама. От монстра который держал силой, насиловал, ломал.

Внутри меня растёт ЕГО ребёнок.

Рыдаю. Громко, навзрыд. Хорошо что Магомеда нет. Не услышит.

Что делать? Оставить? Избавиться? Сказать Магомеду? Скрыть?

Если оставлю — ребёнок будет напоминать о кошмаре. О плене. О Рустаме. Каждый день смотреть на лицо которое похоже на него.

Если избавлюсь — буду виновата всю жизнь. Ребёнок не виноват кто его отец.

Если скажу Магомеду — он поймёт? Примет? Или уйдёт?

Если скрою — как? Живот вырастет. Он заметит.

Сижу на полу ванной час. Два. Не могу встать.

Слышу как возвращается Магомед. Машина у дома. Дверь. Шаги.

— Настя? Ты дома?

Быстро вытираю слёзы. Поднимаюсь. Прячу тест в мусорку под другим мусором.

— Да! Сейчас спущусь!

Смотрю в зеркало. Глаза красные. Лицо опухшее. Плеснула холодной водой. Не помогает.

Спускаюсь. Магомед на кухне раскладывает продукты.

Видит меня. Хмурится:

— Ты плакала?

— Нет. Просто… голова болит.

Подходит. Касается лба:

— Температуры нет. Таблетку дать?

— Не надо. Пройдёт.

Он смотрит подозрительно. Но не настаивает:

— Хорошо. Я приготовлю обед. Отдыхай.

Ухожу в гостиную. Сажусь на диван. Обнимаю себя.

Внутри меня ребёнок. От мужчины которого люблю и ненавижу одновременно. Который ищет меня по всей стране. Который убьёт Магомеда если найдёт. Который заберёт меня обратно.

И если узнает о ребёнке — не отпустит никогда. Совсем. Ребёнок это цепь прочнее любой клетки.

Рука ложится на живот. Пока плоский. Через месяц начнёт расти.

— Что мне делать? — Шепчу в пустоту.

Ответа нет. Только тишина. И страх. Холодный, липкий, всепоглощающий.

Я сбежала от монстра. Но его часть теперь во мне. Растёт. Живёт. Связывает навечно.

Свобода оказалась иллюзией. Я никогда не буду свободна от Рустама.

Потому что ношу его под сердцем.

Вечер. Магомед готовит ужин. Я сижу у окна. Смотрю на снег.

Он зовёт:

— Настя, ужин готов!

Иду на кухню. Сажусь за стол. Передо мной тарелка с пловом. Запах специй. Раньше любила. Сейчас мутит.

Беру ложку. Пытаюсь есть. Кусок не лезет в горло.

Магомед замечает:

— Не нравится? Могу что-то другое…

— Нет, вкусно. Просто… не голодна.

Он откладывает свою ложку:

— Настя. Что-то случилось? Ты странная сегодня.

— Ничего. Просто устала.

— Врёшь. Я вижу. Глаза красные. Не ешь. Целый день как не своя. Что произошло?

Молчу. Хочу сказать. Но не могу.

Он встаёт. Подходит. Садится на корточки рядом со мной:

— Настя. Мы команда. Ты можешь мне доверять. Что бы ни было — я помогу.

Смотрю в его добрые карие глаза. Он хороший человек. Не заслуживает лжи.

— Магомед, — шепчу, и голос дрожит. — Я…

Не договариваю. Не могу. Слова застревают.

Он ждёт. Терпеливо. Не давит.

— Я беременна, — выдыхаю наконец.

Его лицо застывает. Секунда. Две. Обрабатывает информацию.

— От него? — Голос тихий.

Киваю.

Он встаёт. Отходит к окну. Стоит спиной. Молчит долго.

Потом поворачивается:

— Ты хочешь оставить?

— Не знаю.

— Если оставишь… я приму. Как своего. Воспитаю. Буду любить.

Слёзы катятся:

— Почему ты так хорош со мной? Я не заслуживаю…

— Заслуживаешь. — Подходит. Обнимает. — Ты жертва, Настя. Не виновата ни в чём. И ребёнок не виноват кто его отец.

Рыдаю в его грудь:

— Я боюсь. Если Рустам узнает… он найдёт нас… заберёт…

— Не узнает. — Гладит волосы. — Мы спрятаны. В безопасности. Никто не найдёт.

Хочу верить. Но внутри холод. Предчувствие.

Рустам найдёт. Рано или поздно. Он не остановится. Будет искать годами.

И когда найдёт — увидит ребёнка. Своего ребёнка.

И тогда не отпустит. Никогда.

Обнимаю Магомеда крепче. Он моя единственная защита. Единственная надежда.

— Спасибо, — шепчу. — За всё.

— Не благодари. Я люблю тебя. И буду защищать. Тебя и ребёнка. Любой ценой.

Стоим так долго. Обнявшись. В тихом доме. На краю страны. Вдали от монстра.

Но он всё равно рядом. В моих мыслях. В моём сердце. В моём животе.

Где растёт его ребёнок.

Наше проклятие. Наша связь. Навечно.

КОНЕЦ КНИГИ 1

Продолжение следует…