Глава 23

Рустам

Есть такое понятие как иллюзия контроля — когда думаешь что держишь всё в руках, что управляешь ситуацией, что твоя власть абсолютна и никто не посмеет ослушаться, и ты строишь планы, расставляешь людей, создаёшь систему которая должна работать как часы, и спишь спокойно веря что всё под контролем, а потом в один момент просыпаешься и понимаешь что контроль это фикция, что люди не шахматные фигуры, что даже самая надёжная система даёт сбой, и то что ты считал невозможным происходит прямо у тебя под носом, и ты стоишь посреди руин своей уверенности и не можешь поверить что ЭТО случилось, что кто-то посмел, что ты проморгал самое важное.

Два дня в Грозном. Деловая поездка — встречи с поставщиками, разборки с местными авторитетами, решение проблем которые нельзя решить по телефону. Необходимость. Обязанность. Ёбаная рутина которую ненавижу но от которой не убежать.

Всю поездку думал о ней. Об Анастасии. О том как она лежала неподвижно когда я брал её в первую брачную ночь с Заирой. О том как шептала "я уже умерла". О пустоте в её глазах которая пугала больше любой ненависти.

Звонил домой дважды в день. Первый раз отвечала Заира — холодно, формально: "Всё в порядке. Жду возвращения". Второй раз Фатима — уклончиво: "Дом в порядке. Лали спит. Все здоровы". Просил передать Анастасии что скоро вернусь. Фатима молчала секунду, потом: "Передам".

Что-то в этой паузе должно было насторожить. Но не насторожило. Думал просто Фатима не хочет говорить о любовнице при жене. Логично.

Вылетел из Грозного утренним рейсом. Три часа в самолёте, из которых два провёл глядя в иллюминатор и представляя как вернусь, зайду к Анастасии, заставлю её посмотреть на меня не пустыми глазами а живыми, злыми, ненавидящими — что угодно, только не эту мёртвую пустоту.

Машина встречает в аэропорту. Еду домой. Москва в декабре — серая, холодная, снег с дождём. Пробки. Час до дома.

Подъезжаем. Выхожу. Охрана на месте, всё спокойно. Захожу. В холле Заира — в домашнем платье, макияж лёгкий, улыбка приветственная:

— Рустам. Наконец-то.

Целую её в щёку формально:

— Привет. Как дела?

— Хорошо. Дом в порядке. Лали сегодня лучше, припадков не было.

— Хорошо.

Иду к лестнице. Поднимаюсь. Иду мимо своей спальни — той что делю с Заирой. Дальше по коридору. К комнате Анастасии.

Останавливаюсь у двери. Стучу тихо:

— Анастасия. Я вернулся.

Тишина.

Открываю.

И мир останавливается.

Комната ПУСТА. Кровать застелена, но без личных вещей. Шкаф открыт — пусто. Ванная пустая — нет её щётки, шампуня, расчёски.

Она УШЛА.

Выхожу в коридор. Кричу:

— ФАТИМА!

Она бежит снизу:

— Да, Рустам?

— Где Анастасия?

Бледнеет:

— Она… ушла. Позавчера вечером.

— ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ПОЗВОНИЛИ?!

— Заира сказала не беспокоить…

Спускаюсь. Заира у лестницы.

— Ты знала?

— Да. Прислуга ушла. Не заслуживало звонка.

— ОНА НЕ ПРИСЛУГА!

— А кто? Твоя шлюха?

Ударяю. Ладонью. Сильно. Её голова откидывается.

— Где Анастасия?!

— Не знаю. И плевать.

Бегу к охране. Врываюсь:

— Записи за позавчера. Вечер. Все камеры!

Они открывают. Экран чёрный.

— Запись стёрта. С шести до полуночи.

— КТО СТЁР?!

— Нужны права администратора. Их имеет Магомед.

Магомед. ЁБ ТВОЮ МАТЬ.

— Где он?!

— Уехал позавчера. В Чечню. Вернётся через неделю.

Всё сходится. Магомед влюблён в неё. Помог сбежать. Стёр записи.

Достаю телефон. Звоню Адаму:

— Найди Магомеда. Живым. НЕМЕДЛЕННО!

Час. Два. Три. Звонки, отчёты.

Адам перезванивает:

— Рустам. Плохие новости.

— Говори.

— Магомеда нигде нет. Квартира пустая, вещи забрал. Машину бросил у вокзала. Камеры показывают — он купил ДВА билета на поезд до Владивостока. Позавчера.

— Два билета?

— Да. Его и женский. За наличные.

Сердце останавливается. Два билета. Он с ней. Магомед забрал Анастасию и уехал. ВМЕСТЕ.

— Проверяй вокзалы, аэропорты, всё!

— Уже проверяем. Ничего. Исчезли.

Отключаюсь. Швыряю телефон. Разбивается.

Иду в её комнату. Начинаю крушить. Опрокидываю кровать. Разбиваю зеркало кулаком. Стекло в руке, кровь. Плевать. Рву шторы. Выбиваю окно.

Фатима в дверях плачет:

— Рустам, остановись!

— УБИРАЙСЯ!

Крушу пока силы есть. Потом сажусь на пол среди обломков. Дышу тяжело. Руки в крови.

Достаю из кармана её платок. Нашёл в ванной. Пахнет ей. Прижимаю к лицу.

Она сбежала. С Магомедом. На другой конец страны. И я ничего не могу сделать.

Звонки весь вечер. Ночь. Утро. Никто не видел. Нигде.

Исчезли. Растворились.

Спускаюсь в подвал. Сажусь на стул для пыток. Опускаю голову в руки.

Магомед умнее чем думал. Спланировал всё. Вывез её. Исчез сам. Взял с собой.

А я остался. С женой которую не люблю. С властью которая пуста. С домом где её больше нет.

Поднимаюсь наверх когда рассвет. Иду в разгромленную комнату. Сажусь на перевёрнутую кровать.

Смотрю на разбитое зеркало. Вижу отражение — разорванное на осколки.

И понимаю что потерял. Не просто женщину. Часть себя. Ту что делала живым.

Она сбежала. И я остался один.

Встаю. Иду к окну. Рассвет. Москва просыпается. Новый день. Без неё.

Но я не смирюсь. Буду искать. Месяцами. Годами.

И когда найду — верну.

Потому что жить без неё это не жизнь. Это медленная смерть.

Которая уже началась.