Глава 19. Уроки

День третий. Вторник

Осознав, что именно могу делать с своей стихией, я ещё долго с удовольствием занималась тем, чему меня научил Ростислав — командовала водой, разводя её, как Моисей, создавая водяные стены, рвы и колодцы, воздушные пузыри, купола и «шланги» к ним. Я поняла, что, даже не являясь магом воздуха — и весьма смутно понимая, что это такое вообще, — я всё же могу немного управлять им, используя свою воду.

Правитель объяснил, что такие вот «перехлёсты способностей» не редкость. Например, желая попить, я могу заставить некоторое количество воды материализоваться передо мной, используя свой дар по прямому назначению. А могу сделать то же самое своим телекинезом, ведь вода — это тоже, в каком-то смысле, предмет. И даже могу заставить какой-нибудь вьюн вырасти возле меня, подцепить листочком воду откуда-нибудь и принести мне. То есть, даже не обладай я магией воды, напиться всё равно смогла бы.

Я в очередной раз подумала, сколько же упустила, пытаясь самостоятельно разобраться со своими возможностями. А потом просто пожала плечами — даже будь у меня возможность вернуться назад и что-то изменить, я бы ничего менять не стала, — и решила восполнить пробелы в своём образовании, раз уж выпала такая возможность.

Время пролетело незаметно. Вернулись близнецы, аукая, отыскали нас и, быстро сбегав переодеться, с радостью присоединились к забаве, заявив, что по плаванию у них были одни пятёрки. И я этому поверила, видя, как они, словно две рыбки, носятся друг за другом по бассейну. Я же в это время продолжала играть с водой, придумывая всё новые и новые варианты куполов и водных стен. Даже соорудила что-то вроде домика из воды, за что получила похвалу от Ростислава.

Когда стало понятно, что играть уже не так весело, и всех тянет ко сну, мы выбрались из бассейна. Правитель слегка махнул кистью руки — скорее привлекая моё внимание, чем на самом деле делая «магический пасс», — и с него и близняшек поднялся тонкий водяной контур, долю секунды ещё держа очертания человеческих тел, а потом вода собралась в шар и улетела в бассейн. И мужчина, и девочки оказались абсолютно сухими, включая одежду и волосы, при этом на головах близняшек так и остались тугие колечки, впрочем, сразу же распавшиеся, стоило провести по ним пятернёй.

Я так и осталась мокрой.

Ростислав поднял брови, молча предлагая мне последовать его примеру. Ага, ещё один урок. А ведь он и прежде говорил, что мне, как магу воды, фен не нужен. Я представила, как каждая капелька, каждая молекула воды покидает меня, и с радостью поняла, что получилось — я теперь тоже была абсолютно сухая. И даже то, что волосы были заплетены в косичку, не помешало им высохнуть.

Мы с девочками, зевая, отправились спать, а Ростислав сказал, что ещё поработает. Я заметила, что Алиса, поднимаясь по лестнице, оглядывается, словно хочет задержаться и, возможно, поговорить с отцом, но не решается.

Уснула я, едва успев переодеться и рухнуть в кровать. И проснулась резко, как от толчка, не сразу поняв, что меня разбудило. Потом услышала тихие детские всхлипы. «Любашке кошмар приснился», — привычно подхватилась я. Наши кровати разделяла лишь тонкая стена, и я время от времени успокаивала сестрёнку, пока та не разбудила Костика, спавшего с ней в одной комнате.

Но, уже выбегая в коридор, сообразила, что никакой Любашки рядом нет, я вообще не дома. Ладно, неважно, значит, это Олеся, нужно успокоить. Ребёнок — он и есть ребёнок, какая разница, сестра это моя или нет.

К моему удивлению, Олеся спокойно спала, завернувшись в кокон из одеяла, и вовсе не думала плакать. Окончательно проснувшись, я уже целенаправленно пошла на звук. Плакала Алиса. Тихонько, жалобно, уткнувшись в подушку, чтобы никто не услышал. Мелькнула мысль — из двух сестёр сильной считается Алиса, но она тоже ребёнок, и ей тоже бывает больно и страшно. Интересно, как часто она утешает плачущую сестру, а потом вот так, в одиночестве, давит рыдания подушкой.

Я присела на край кровати — широкой, в которой девочка просто потерялась, — и погладила вздрагивающую спину, так же, как делала с сестрёнкой. Алиса дёрнулась и насторожённо затихла. Я продолжала гладить, ничего не говоря, просто показывая, что я рядом. Наконец девочка зашевелилась и оглянулась на меня.

— Плохой сон приснился? — Алиса замотала головой. — Скучаешь по дому? — я хотела сказать «по маме», но вовремя спохватилась и изменила формулировку. Снова молчаливое «нет». — Живот болит? — продолжила перебирать варианты, вспомнив всё съеденное девочкой накануне. Опять мимо. — Тогда что случилось?

Девочка помолчала, посопела, я уж думала — так и не ответит, но всё же дождалась тихого:

— Папа нас тоже не хочет. Как и мама.

— С чего ты взяла? — искренне изумилась такому предположению. Всё поведение Ростислава говорило об обратном.

— Он нас в школу отправляет.

— Так вы же этому сами радовались.

— Радовались, — Алиса завозилась, перевернулась и уселась, обхватив колени защитным жестом, печально на меня посмотрела. — Мы думали — все девочки-маги учатся там, и мы тоже должны. Как все. А Снежка сказала, что сейчас только старшие по-настоящему учатся, а младшие в школе живут, если их забрать некому, родители работают или в командировке, или ещё что. А вот Снежку и Улю домой забрали, а папа нас хочет отправить туда, хотя он в отпуске, значит, мы ему и не нужны вовсе.

— Не говори так, вы нужны ему. Просто… — а что сказать? — Просто он, наверное, думает, что вы сами хотите учиться с остальными девочками, чтобы стать волшебницами. Ведь все дети хотят поступить в Хогвардс. Это, конечно, немножко другая школа, там нет заклинаний и волшебных палочек, и мантий тоже, — я судорожно пыталась вспомнить, что сама-то об этой школе знаю, — но там много интересного, очень красивый дом, много детей, таких же, как и вы. И там учат управлять своей магией.

— Наш папа — магистр! Самый главный маг! Он и сам мог бы нас научить лучше всяких школьных учителей. Тебя же учил сегодня и нас бы мог. Просто он нас не хочет, вот и всё!

Краем глаза я заметила какое-то движение в коридоре — дверь-то оставила открытой. Там стоял Ростислав. И явно слышал всё, о чём мы разговариваем. Его лица мне было не видно в темноте — свет луны мало что позволял разглядеть, освещая его сбоку, — но по опущенным плечам и склонённой голове можно было догадаться, что его услышанное не радует.

— Алиса, а ты говорила ему, что хотела бы остаться здесь?

— А смысл? Взрослые лучше знаю, что делать.

Последняя фраза прозвучала как цитата, часто слышанная и от того ставшая истиной в последней инстанции. И я даже догадываюсь, кого девочка цитирует.

— А ты попробуй. Хуже-то не будет.

— Я не смогу, — Алиса ковыряла пальцем покрывало, не глядя на меня.

И я её понимала. Ростислав — новоявленный отец, о котором девочки мечтали, но всё же они его пока стеснялись и даже благоговели перед ним. И плюс — он аж целый магистр! Это я за эти два дня уже успела неплохо его узнать, и понимала, что за неприступной внешностью скрывается доброе и великодушное сердце. Просто работа у него такая, заставляет изображать ледяную статую. А девочки знали отца всего несколько часов.

— Давай так — сейчас ты спи, а завтра я сама начну этот разговор, а там посмотрим. Договорились?

— Ладно, — в голосе девочки особой уверенности не слышалось, но она понимала, что это лучший вариант.

Дождавшись, пока Алиса ляжет и закроет глаза, я выскользнула из спальни. Ростислава в коридоре уже не было, но я сразу же поняла, где он — из огромного окна в конце коридора, ведущего на общий балкон, на пол падал свет полной луны, обрисовывая тёмный силуэт на большом светлом прямоугольнике. Заскочив к себе за халатом и тапочками, я вышла на балкон и встала рядом с правителем.

Какое-то время мы молчали, глядя на залитый лунным светом двор, потом я не выдержала?

— Вам не холодно? — потому что на мужчине были лишь брюки, а я стояла в ночной рубашке, халате и тапочках, и мне было не особо тепло.

— Нет, — покачал головой Ростислав. — Я считал, что они сами хотят отправиться в школу магии. Девочки так радовались, что станут «волшебницами». Мне и в голову не приходило, что они захотят остаться здесь, ведь и я, и этот дом для них, по сути, чужие.

— Они считали себя никому не нужными, кроме друг друга. И тут появляетесь вы, словно герой. Девочки в восторге от вас и, конечно, хотят узнать получше. А уж когда узнали от Снежанны, что уезжать вовсе не обязательно…

— Решили, что я тоже хочу от них избавиться. И что мне теперь делать?

— Оставить их здесь, — я пожала плечами, совершенно не понимая, в чём проблема.

— Не уверен, что знаю, как с ними обращаться, как себя вести. Ирония судьбы — я знаю, как управлять всем магическим сообществом, по сути — всей страной, а что делать с собственными детьми — нет, — мужчина растерянно потёр переносицу. — Может, нанять им няню?

— Няню? Им по одиннадцать лет, хотя, конечно, выглядят они младше, и это немного сбивает с толку. Моя сестра выше их на полголовы, хотя младше на два года. К тому же, эти девочки гораздо самостоятельнее, чем многие их ровесницы. Их уже не нужно нянчить, они и сами знают, чем себя занять.

— Значит, завтра я предложу им выбор — уехать или остаться. Пусть решают сами.

— Да. Мы ведь не знаем, что думает Олеся, может, она как раз-таки хочет в школу. Просто их нужно спросить, а не ставить перед фактом.

— Спасибо, Вика. Знаешь, я как-то привык всё всегда решать сам. Нет, по работе у меня есть помощники, советники, а вот в чём-то личном — нет. Родители рано меня оставили, брат и сестра тоже давно умерли, да и настоящей близости у меня никогда с ними не было, как и с их потомками, слишком велика была разница в возрасте. С Полиной и Людмилой мне даже не приходило в голову что-то обсуждать вот так, на равных. Может, потому, что я помню их ещё совсем малышками, и для меня они до сих пор дети, даже Полина, хотя она сама уже дважды мама.

— Меня вы тоже видели малышкой, — напомнила я.

— Да, но не я тебя растил. Ладно, идём спать, а то скоро утро.

— А можно ещё вопрос? — я внезапно вспомнила то, что показалось мне странным при посещении школы магии.

— Да, конечно, — Ростислав, уже сделавший шаг к дверям, остановился.

— В школе я видела женщин и мальчиков. Они тоже маги?

— Да.

— Но я думала, что у вас только взрослые мужчины и девочки, если не считать малышей.

— Помнишь про водный мир? И про трёх первых женщин-магов, родившихся вне Терры. Это их дочери и внучки. В школу наши девочки попадают в пять-шесть лет, редко позже, и в это время им ещё очень нужны женщины рядом, да и тем, кто постарше, тоже. Поэтому все немногочисленные женщины-маги, что у нас есть, работают в школе, заботясь о девочках.

— А мальчики?

— Я уже как-то упоминал, что эти женщины стали донорами небольшого количества яйцеклеток. И некоторые наши маги, уже слишком старые, чтобы брать в жёны юную девушку, но мечтающие о сыне-наследнике и имеющие достаточно времени, чтобы успеть его вырастить, получили этих сыновей с помощью суррогатных матерей. Этих мальчиков немного, всего четырнадцать, и трое школу уже закончили. Остальных ты видела.

— Оказывается, всё так просто. А я про тех, из водного мира, даже и не вспомнила.

— Да, всё просто. Если тебе ещё что-то будет непонятно, спрашивай, я всегда отвечу.

И мы разошлись по спальням. Остаток ночи прошёл без происшествий.

***

День четвёртый. Среда

Первая половина завтрака прошла в молчании. Девочки вышли к столу задумчивые, утром я их вообще не видела и не слышала, чем они занимались в своих комнатах — не знала, и узнать не пыталась.

Сама я проснулась в девятом часу — сказалась полубессонная ночь, — и после утренних процедур поскакала готовить привычный и любимый завтрак, яичницу с грудинкой. Руками, поскольку помнила — сегодня мне магичить без присмотра уже опасно.

Возможно, девочки привыкли к чему-то другому на завтрак, может, к каше или чаю с бутербродами, это ещё нужно узнать у них, если они останутся, но разок потерпят. И я продолжала утешать себя мыслью, что раз в них проснулась магия, то вредной еды для них уже не существует. Но на всякий случай, всё же поставила на стол йогурт и молоко.

Яичница у близняшек прошла на ура, ели они с удовольствием, каши не просили, молоко и йогурт проигнорировали. Алиса, на которой теперь тоже был кулон, бросала на меня вопросительные взгляды, я молча указывала ей на тарелку, мол, сначала еда, потом серьёзный разговор. Ростислав наши переглядывания замечал и улыбался одними глазами. Наконец, когда с яичницей было покончено, и близняшки взялись за сок, начал разговор сам.

— Девочки, я знаю, что вы очень хотите начать учиться в школе магии, — дождавшись от дочерей кивков, Алисин вышел слегка растерянным, правитель продолжил. — Но дело в том, что серьёзные занятия там сейчас проходят только у старших классов, младшие же ничего нового и интересного не осваивают, поскольку часть из них уже разобрали на каникулы, а остальные лишь ждут, когда их близкие возьмут отпуск и смогут их забрать. А это случится уже через пару недель, и в школе вообще никого не останется. И вот я подумал — есть ли смысл вам ехать туда сейчас?

— А можно не ехать? — робко уточнила Алиса, не до конца поверив, что Ростислав сам предлагает то, о чём она мечтала.

— Выбор за вами. В сентябре, когда начнутся занятия, придётся ехать обязательно, без вариантов. А сейчас — как сами захотите, никакой особой необходимости в вашем там присутствии нет. Конечно, вам, наверное, хочется посмотреть, что там и как…

— Хочется, — кивнула Олеся, потом посмотрела на сестру вопросительно.

— Но остаться здесь нам хочется больше, — твёрдо заявила Алиса, и Олеся кивнула, соглашаясь. — У нас же каникулы.

— Значит, решено, — кивнул Ростислав, вставая из-за стола. — А что там, в школе, и как, сможете увидеть, когда мы отправимся забирать Людмилу и Ольгу на выходные.

— Круто! — закричали близняшки хором и дали друг другу «пять». Проблема и правда решилась идеально — они смогут и остаться здесь, и удовлетворить своё любопытство в отношении школы.

После завтрака девочки отпросились на площадку, а у нас с Ростиславом начался первый урок. Ну, как «урок», скорее игра, как и вчера, в бассейне. Сначала маг уже привычно проверил мой уровень и обрадовал, что на данный момент у меня заполнены уже «семь с половиной канистр», что соответствует полновесному четвёртому уровню, даже с хвостиком. А потом я стала тренироваться двигать предметы с учётом новой силы своего дара.

Магия растений считалась относительно безопасной, магия воды — условно опасной, а вот телекинез и огонь были опасными, без всяких «условно», потому что с их помощью можно было натворить много бед, особенно если не уметь управлять. Но мой огонь проснулся недавно, сейчас был ещё слаб, и освоение его Ростислав отложил до того дня, когда моя сила восстановится полностью и будут заполнены все «двадцать четыре канистры», доступные моему уровню.

Оказалось, не так-то просто пользоваться силой, которая внезапно выросла в два с лишним раза. И продолжает расти. Предметы, которые я всего лишь хотела передвинуть на метр, улетали на пять, а может, и дальше бы улетели, если бы не защитный купол, поставленный над нами магом. Я тренировалась на газоне возле дома, куда Ростислав перенёс кучу вещей — кое-что из мебели, небьющуюся посуду, какие-то старые игрушки. А я выстраивала их в ряд, собирала в пирамидки, вкладывала друг в друга кастрюли, словно матрёшку собирала, в общем, «играла».

Постепенно у меня получалось всё лучше, и к концу занятия предметы делали именно то, что я хотела. Правитель похвалил меня, но посоветовал не расслабляться — к следующему уроку моя сила снова вырастет, и мне опять станет сложно ею управлять, и так будет ещё какое-то время, пока я полностью не освою свой резерв.

На вопрос, не лучше ли мне просто не магичить, пока не заполнятся все «канистры», а потом уже осваивать то, что получилось, как с огнём, правитель напомнил мне, что огонь у меня ещё маленький, и я, по сути, буду учиться с ним обращаться, как с чем-то новым. А телекинез у меня давно, я к нему привыкла, а сейчас переучиваюсь, что намного сложнее, и лучше делать это постепенно.

Решив, что магу виднее, я больше вопросов на эту тему не задавала.

Урок длился до обеда, и под конец я сильно вымоталась. Не физически или магически, нет, тут всё было отлично, я была бодра и готова горы свернуть. Мне просто стало скучно, и надоели однообразные упражнения, хотя и в игровой форме. Но я утешалась тем, что хотя бы наигралась вдоволь, поскольку пользоваться магией в быту, вне занятий, мне снова было нельзя.

Обедом сегодня занимался Ростислав, он заказал его в ресторане и планировал забрать оттуда, пока я хожу за близняшками. Направляясь к площадке, я размышляла о том, что магия — это, оказывается, не всегда весело и интересно, впрочем, моя ситуация была особенная, наверное, других девочек так интенсивно не обучали, незачем было.

Сегодня я застала на площадке примерно половину тех, кого видела в прошлый раз, да и они уже собирались уходить — собирали игрушки, сажали малышей в коляски, уговаривали закончить игру тех, кто постарше. Остальные, наверное, уже разошлись обедать.

И лишь три старшие девочки продолжали с визгом играть в вышибалы чуть в стороне. Маши и Ульяны видно не было, а жаль, я хотела бы поздороваться, зато была Полина и та, с коляской, она как раз собралась выходить с площадки.

— Алиса, Олеся, обедать, — негромко, чтобы не разбудить спящих детей, если такие есть, позвала я и помахала рукой, надеясь, что меня не столько услышат, сколько увидят. С опозданием подумала, что нужно было записать номера девочек и просто звонить им, зовя домой, а не ходить за ними самой.

Меня увидели. Близняшки тоже помахали в ответ, и Олеся тут же получила мячом от Снежанны. Мне даже неловко стало, что отвлекла её. Но дружный смех девочек меня успокоил — им было весело даже проигрывать. Впрочем, игра-то всё равно уж закончилась, поэтому и не обидно.

Наблюдая за идущими ко мне близняшками, я успела почувствовать уже знакомую петлю на щиколотке, но не успела как-то среагировать, когда от рывка за ногу стала падать прямо на стоящую рядом скамейку. И тут — второй рывок, на этот раз за руку и уже вполне осязаемый, удержавший меня от падения. Оглянувшись, я увидела ту самую девушку с коляской, имя которой всё ещё не знала, держащую меня за запястье.

— Спасибо, — вновь обретая равновесие, поблагодарила я.

— Не за что, — улыбнулась она. — Споткнулась?

— Да, — кивнула я, не желая рассказывать о странном происшествии.

— Нужно под ноги смотреть, — насмешливый голос Полины заставил обернуться. — Так ведь и нос расшибить недолго. Маг шестого уровня — и с разбитым носом, вот позорище-то.

— Кто угодно может споткнуться, от этого никто не застрахован, — рассудительно заметила моя спасительница.

— Молчи уж, убогая, — фыркнула Полина, и стоящая рядом со мной девушка словно съёжилась. Подхватила коляску и ушла быстрым шагом, я даже никак среагировать не успела.

— Зачем ты так? — если прежде Полина мне просто не нравилась, то теперь я на неё разозлилась.

— А ты видела её куэльд? Он же розовый! Позорище! В девятнадцать лет — и даже второго уровня не иметь. Как только эту ущербную замуж взяли? Из жалости, не иначе.

— Ну ты и поганка, — других слов у меня не нашлось.

— Да как ты смеешь?! Я — племянница правителя!

— А я дочь, и что?! — раздался голос Алисы, которая, оказывается, стояла рядом и всё слышала. — А вот ты — злюка!

— Людмила номер два, — раздался тихий насмешливый голос у меня за спиной. Похоже, не все здесь в восторге от племянницы Ростислава. — Та тоже Полине спуску не даёт. И хорошо.

Оглянувшись, я увидела, что с площадки выходит девушка с длинными русыми волосами, убранными в конский хвост, везя коляску в малышкой лет двух. Мальчик постарше ехал впереди неё на трёхколёсном велосипеде. Вчера я её не запомнила, все девушки, кроме Маши, Полины и моей спасительницы, слились для меня в безликую массу.

— Меня зовут Настя, — представилась она, заметив мой взгляд.

— Вика.

— Я знаю, — улыбнулась Настя. — Прости за вчерашний приём, это мы от неожиданности. Я рада, что теперь ты с нами.

И ушла. А я смотрела ей вслед и думала, что, может, всё же вольюсь в местный «коллектив».

— Мы идём? — Олеся взяла меня за руку. Алиса ускакала вперёд, ужасно собой довольная.

— Да, конечно.

И мы направились домой. Просто удивительно, как быстро дом Ростислава я стала воспринимать и своим домом тоже. Даже жаль будет покидать его, когда придёт время уезжать на учёбу. Спиной я буквально чувствовала злющий взгляд Полины, но оборачиваться не стала. Пусть злится.

После обеда «уроки» продолжились, но на этот раз Ростислав занимался с близняшками. Мы ушли к реке — девочки были в восторге, я, признаться, тоже, — и там, в самом безопасном месте, то есть, сидя прямо в воде у берега, девочки учились управлять своим огнём. Точнее — огнём Алисы, который Олеся могла удержать на ладони, не обжигаясь, или потушить, но свой ей создать пока не удавалось.

Мне же было разрешено осторожно поиграть с водой и растениями, чем я и занималась в своё удовольствие, устраивая на реке водяные стены и воздушные купола, а на лугу — рисунки из полевых цветов, заставляя их расти так, как мне хотелось — кругами, полосками, переплетающимися кольцами или волнистыми линиями. И пока близняшки старательно пыхтели над своими огоньками, я развлекалась, как могла. Такой урок мне очень понравился. И никакого чувства усталости в конце, зато похвала от правителя, который, хотя и занимался с дочерями, но и за мной наблюдал не менее зорко.

Вволю накупавшись напоследок — Ростислав к нам присоединился, и я вновь отметила, что фигура у него шикарная, хоть сейчас на подиум, а что нос большой, так для мужчин это не так и страшно, — мы шагали к дому, решив прогуляться, а не воспользоваться порталом. Девочки скакали немного впереди, бурно делясь впечатлениями от урока, а мы слегка отстали.

— А как зовут девушку, у которой куэльд розовый? — вспомнив сегодняшнее происшествие и сообразив, что так и не узнала имя своей спасительницы, поинтересовалась я. — Такая тёмненькая, и стрижка под мальчика. Девятнадцать лет.

— Ты про Риту Барсову? Из выпускниц только у неё первый уровень.

— Наверное, про неё.

— Почему ты ею заинтересовалась? Насколько я помню — она всегда держится в стороне, ни с кем не дружит.

— Ещё бы, — пробормотала я себе под нос.

— Виктория, ты хочешь мне что-то сказать? — Ростислав остановился и, придержав меня за плечо, попытался заглянуть в глаза. Но я их старательно отводила, жалея, что вообще подняла эту тему. — Виктория?

— Я не ябеда, — пробурчала я.

— Та, которая Снежкина мачеха, называет эту Риту убогой и ущербной, — тут же доложила Алиса, оборачиваясь. А я-то думала, девочки заняты разговором и ничего не слышат.

— Ябедничать нехорошо, — зашипела ей Олеся, дёргая за рукав.

— Обзываться тоже нехорошо. Тебе нравилось, когда тебя Димка Кулешов щербатой дразнил? — И уже нам: — У Олеськи нижние клыки долго не выпадали, а этой весной — сразу оба. А в классе уже у всех передние зубы давно повырастали, даже у меня, она одна без зубов ходила, вот этот придурок и стал дразниться. А я сказала, что возьму стул и врежу ему по зубам, чтобы их двое щербатых было, он и заткнулся.

— Я этого не знал, — нахмурился Ростислав. — Нужно будет поговорить с Полиной.

— Она ещё больше разозлится, — вздохнула я.

— А я её злюкой обозвала, — призналась Алиса.

— А я поганкой, — ребёнок честно признался, а мне что, молчать?

— Да уж, вы меня озадачили, — правитель потёр лоб. — А с чего вообще всё это началось? Почему Полина стала обзываться?

— Эта Рита ей возразила, когда она над Викой насмехаться стала, что та чуть не упала, — Олеся решила тоже присоединиться к разговору.

— Ты чуть не упала? — встревожился Ростислав.

— Рита меня удержала, — я тяжело вздохнула и призналась: — Меня снова кто-то невидимый дёрнул за ногу.