Глава 4. Сборы

День первый

Помещение, в котором мы оказались, было мне незнакомо. Это был невзрачный коридор, до половины выкрашенный голубой краской, выше — белой, с белыми же дверями и стульями возле стен, на некоторых сидели люди. И хотя я никогда здесь не была, что-то мне подсказало — больница, точнее — приёмное отделение или что-то в этом роде. А куда ещё мы могли отправиться, если не к нам домой?

— Мама! Вика! — услышала я голос сестрёнки, и когда Ростислав развернулся, увидела всех троих — дядю Колю, папу и Любашку, спрыгнувшую с его колен и прижавшуюся к маме — выйдя из портала позади нас, она оказалась ближе к моим родным.

Папа и дядя тоже вскочили и шагнули к нам, другие люди смотрели настороженно и с любопытством — маги в нашей провинции бывали редко, а вот так, порталом, наверное, ни разу, не считая сегодняшнего дня. Маг взглянул на моих родственников:

— Сейчас мы переместимся на вашу ферму, где Вика соберёт свои вещи и отправится туда, где её истинное место. Но мне нужен ориентир. У кого из вас есть телефон? — Дядя Коля жестом показал, что у него. — Позвоните туда. Кому угодно.

Дядя Коля начал набирать чей-то номер. Пока ждал соединения, папа протянул ко мне руки.

— Давайте, я сам понесу свою дочь.

— Она не… — начал Ростислав, но я ущипнула его за плечо, прервав. Поймав удивлённый взгляд, прошипела:

— Не при всех!

— Будет лучше, если она останется у меня на руках при прохождении портала, — исправился маг, и папа отступил, опустив руки. Переглянулся с мамой и кажется, всё понял.

— А почему вы держите Вику на руках? — Любашка, крепко прижавшись к маме, с любопытством глядела на мага, для чего ей пришлось задрать голову — он был заметно выше остальных взрослых.

— Потому что она выбилась из сил, удерживая падающее колесо обозрения.

Люди вокруг, услышав эти слова, начали перешёптываться активнее. У них появился новый повод, помимо мага, вышедшего из воздуха прямо посреди коридора.

— А вы теперь заберёте её в школу магии, да? Как Гарри Поттера?

— Да, примерно так. Только без волшебной палочки и метлы, — маг серьёзно глядел на ребёнка. Неужели так сложно улыбнуться? В этот момент дяде Коле кто-то ответил, и маг, со словами: — Этого достаточно, — шагнул в портал.

И вот мы уже на нашей кухне, где нас встречает тётя Ира, жена дяди Коли, держащая у уха телефон.

— Ой, Коль, тут кто-то Вику принёс, — растерянно докладывала она в трубку. — И Павел с Дашей и Любашкой. Ааа… Ну, ладно, только ребят дождись сначала, мало ли.

— Пусть за папиным телефоном на стадион заедет, его там нашли, — спохватилась я. Всё происходило слишком быстро, я не успевала сказать и спросить всё, что хотела. Тётя Ира послушно повторила в трубку мои слова.

— Где твоя комната?

— На втором этаже, — я махнула рукой в сторону лестницы. — Но я сама… могу, — последнее слово я говорила, уже оказавшись наверху. — Вот она, — показала на нужную дверь.

Маг решительно шагнул внутрь и, быстро оглядевшись — слава небесам, как раз вчера мама заставила меня навести в комнате порядок, пригрозив иначе не взять на аттракционы, — аккуратно уложил меня на кровать. Я тут же села — не настолько уж мне плохо, чтобы умирающего лебедя изображать.

— У тебя есть два часа, чтобы собраться и попрощаться с близкими. Много не бери, только любимые и памятные вещи, у тебя будет всё необходимое — одежда, гаджеты и так далее.

— Вы меня, и правда, в школу засунете?

— Нет. С твоим уровнем, да ещё и только что обретённым, а значит, неосвоенным, это может быть опасно. Сейчас каникулы, большинство учеников разъедется по семьям, учителя уйдут в отпуска. У оставшихся может просто не быть достаточного уровня, чтобы контролировать тебя и предотвращать ущерб, который ты можешь натворить по неосторожности.

— А куда?

— Поживёшь пока у меня.

— У вас? А у Геннадия Владимировича нельзя?

— Нет.

— Почему?

— У него трёхлетний сын и беременная жена.

— И что? Я могла бы помогать — детей нянчить не впервой.

— Думаю, с детьми они сами справятся. Просто оставлять женщину и ребёнка рядом с твоим нестабильным даром несколько… недальновидно. Сейчас ты обессилена, но что будет, когда силы вернутся?

— Я что, буду опасной?

— Если станешь себя контролировать — то нет.

— А если я пообещаю вообще не магичить?

— В этом нет смысла. Тебе дан дар, и им нужно пользоваться, иначе зачем вообще он нужен? Маг, который не пользуется магией — это нонсенс. Ты и сама не сможешь, это уже часть тебя. Просто первое время лучше быть осторожной.

— Ладно.

— А к Даниилу не хочешь? У него седьмой уровень, и он тоже способен тебя контролировать.

— Я его не знаю совсем, — пожала плечами.

— А Геннадия знаешь?

— Он добрый!

— Устами младенца, — хмыкнул маг. — Я тоже… не злой. Во всяком случае, тебя не обижу, обещаю. Ты мне веришь?

— Верю, — кивнула, скорее из вежливости. Потому что от меня этого ждали. Он, конечно, в меня силы влил и на руках таскал, но собирается забрать из семьи, и уже одним этим делает больно. Но зачем обострять отношения с тем, кому пообещала быть паинькой. Сейчас от моего поведения зависит слишком многое.

— Тогда увидимся через два часа. Да, кстати, позволь, я заберу идентификатор. Верну его владельцу.

Я без возражения дала снять с себя кулон — так вот как он называется, — и увидела, как камень в нём снова стал прозрачным и совсем некрасивым. Пустым.

— У тебя будет свой собственный, меньше и изящнее. Это всё же мужская версия, на девочке смотрится не очень. Два часа, Виктория, — и он исчез. Просто мгновенно. Интересно, я к этому привыкну? А сама научусь? Удобный дар, особенно для меня.

Первым делом поставила телефон на зарядку, потом огляделась — что брать с собой? Компьютер оставлю, куда его тащить? Уж наверное, у этого мага дома найдётся для меня что-нибудь, он же обещал, что мне выдадут гаджеты. А если и не дадут — планшет я возьму с собой, телефон тоже. Пусть меня увезут, я всё равно буду поддерживать связь с семьёй.

Положила на стол несколько самых любимых бумажных книг, остальные есть на планшете, в электронном виде. Там же — куча семейных фотографий. Украшения, косметика — и того и другого у меня по минимуму, для кого дома украшаться?

Подошла к шкафу, начала выкладывать на кровать одежду. В дверь тихонько поскреблись.

— Заходи, — крикнула я, недоумевая, кто так тихо стучится. Дверь открылась и вошла мама.

— Вика, — она смотрела нерешительно, словно опасалась, что я не захочу с ней разговаривать. Вот же маг противный, совсем её запугал. Кинув на кровать стопку футболок, я кинулась в родные объятия. — Доченька, ты простишь меня?

— Мам, ты о чём?

— Я… лгала тебе. И украла.

— Мам, не говори так! Ты меня спасла! И что бы там ни говорили эти маги, ты всё равно моя мама, и другой мне не надо. Да и нет её давно. Мне, правда, жалко её и твою Верочку, но мам, я ведь всё равно твоя дочка, правда? — вдруг испугалась, что теперь стану не нужна.

— Господи, Викуля, конечно же! Ты всегда была и останешься моей дочкой, и ничто этого не изменит. Просто я подумала… Это должно быть у тебя.

И она протянула мне фотографию. Весенний парк, две молодые, улыбающиеся женщины среди остатков сугробов и луж, отражающих яркую синь неба. Куртки не скрывают выпуклые животики. Слева — мама, другая мне не знакома. Эту фотографию я уже видела, рассматривая мамин альбом, тогда она сказала, что это её подруга, которая вскоре погибла. Я пожалела незнакомку и забыла. А теперь начала понимать, кто она такая.

— Это Галя, — подтвердила мама мою догадку. — У тебя её глаза.

Я этого не видела — сложно разглядеть такие подробности на небольшом фото в полный рост, но если мама так сказала, наверное, так и есть. Меня вновь затопила жалось к этой женщине, у которой вся жизнь была впереди, она ждала желанного ребёнка, муж, наверное, тоже ещё был жив — слишком безоблачна её улыбка, она просто светится счастьем.

Пройдёт всего пара месяцев, и её не станет. Она не увидит, какой выросла её дочь. Не родит других детей, не будет нянчить внуков, не встретит старость вместе с мужем. Она навсегда останется молодой.

Печально. Но кроме жалости, во мне ничего не шевельнулось. Это было просто фото и имя, осознать и прочувствовать наше родство у меня просто времени не было. Сейчас меня беспокоило другое.

— Мам, он сказал, что я не смогу приезжать к вам на каникулы, но я всё равно что-нибудь придумаю. Обязательно. И я буду в интернете писать и звонить, часто-часто! И вы мне звоните. А потом я обязательно вернусь — он же не сможет держать меня вечно!

— Доченька, я очень тебя люблю, но лучше тебе не конфликтовать с этим человеком… магом. Он явно у них там какая-то шишка, лучше не рисковать. Хотя бы поначалу.

— Я же обещала быть паинькой — и буду. Никаких конфликтов, никаких попыток сбежать или чего-то подобного. Но это не значит, что не стану искать способы и возможности решить всё мирным путём. Вы здесь без меня не справитесь!

— Раньше они как-то справлялись, — вздохнула мама, тоже понимая, что лишь благодаря мне и четырём урожаям в год семья поднялась за эти годы.

Все кредиты были выплачены, закуплена новая техника, были построены два хранилища и крыло к дому, все мои троюродные учатся или отучились в городе, да и на наше образование деньги тоже откладывались. Ферма без долгов и с новой техникой была вполне жизнеспособна и без моей помощи, но всё же…

Да ещё и малина! Её было очень жаль. Раньше у нас был небольшой малинник у дома, всего пара соток, для личного пользования, так же, как и другие овощи и фрукты. На продажу шла картошка, её и выращивали на полях, остальное — для семьи.

Но когда во мне проснулся телекинез, и я поняла, что, не напрягаясь, могу за полчаса собрать столько малины, сколько прежде не собрала бы и за пару недель, то на семейном совете было решено попробовать разводить её на продажу. Малина — ягода дорогая, потому что трудозатратная именно из-за долгих и муторных сборов ягод.

В интернете я видела комбайны для сбора малины, но не впечатлилась. Принцип их работы заключался в стряхивании ягод с куста. Уж не знаю, что у них там, за границей, за сорта малины, а у нас с куста стряхивались лишь те ягоды, что уже перезрели и были невкусными, на варенья и прочую консервацию годились, а на еду — уже нет. А хорошие, спелые ягоды нужно было с лёгким усилием стаскивать с плодоножки.

И когда выяснилось, что ягоды, подчиняясь моей воле, легко и быстро слетают с кустов и аккуратно укладываются в ящики, то под малину был выделен целый гектар. За три года я развела на нём шикарный малинник. В прошлом году мы уже получили хорошую прибыль, на следующей неделе собирались начать сбор, но… Человек предполагает, а маг… планы рушит.

Но у меня есть ещё час и сорок минут. И пусть почти все мужчины сейчас в посёлке, достать пустые ящики под силу и женщинам.

— Я помогу тебе собраться, — мама достала с полки пару свитеров, положила их рядом с футболками.

— Мам, не сейчас. Вам всем нужно достать из сарая ящики под малину и разложить их… да просто во дворе. Где место свободное. А когда они будут наполняться, ставьте сверху пустые.

— Вика, ты же не собираешься…

— Собираюсь, мам. Я столько лет возилась с этой малиной, и если сейчас не соберу — большая часть урожая пропадёт. Вам не обобрать её вручную.

— Но ты измучена. Столько сил потратила на то колесо. Ох, я же так и не поблагодарила тебя. Ты же нам всем жизнь спасла! — мама крепко прижала меня к себе, целуя.

— Мам, ну что ты! Как иначе-то? Ну, не надо…

— Господи, сегодня такой день ужасный, столько всего…

— Мам, всё позади, мы живы. Любашку жаль, но палец заживёт. И я вернусь к вам, обязательно вернусь, что бы там эти маги ни говорили, что я теперь их, а не ваша. А сейчас у нас совсем мало времени.

— Вика, ну как можно в такое время думать о какой-то малине?

Мама не могла понять, но для меня это стало вдруг очень важным. Я не могла уехать, не закончив здесь дела, меня бы это потом мучило. Забыла, как это называется, слово такое есть, сложно произнести, не то что запомнить, я читала — это когда есть какая-то миссия, и её обязательно нужно завершить, иначе это так и будет давить на тебя.

Для меня такой миссией стало собрать урожай малины, как бы это ни казалось странным. И я это сделаю.

— Мам, иди, пожалуйста. Потом придёшь и поможешь мне, ладно?

— Если ты так хочешь…

— Это важно, мам, очень.

— Ну, хорошо.

Ещё раз обняв меня, мама ушла, а я подтащила стул к окну и устроилась на нём с удобствами. В окно мне хорошо бы виден и двор, и плантация малины вдалеке. Я мысленно потянулась к кустам, увидела их внутренним зрением, все, от корней до ягод — созревших, зелёных, завязей, цветов. Малина созревает на кусту постепенно, в течение нескольких недель, но не тогда, когда я велю ей поспешить.

Вот встрепенулись бутоны, раскрылись, выпустили наружу крошечные, невзрачные лепесточки — красотой они не отличались и едва были заметны на фоне листвы. Вот цветы — и новые, и распустившиеся прежде, — завязались, вот завязь стала расти — и к ней присоединилась та, что отцвела две недели назад. При этом спелые ягоды не менялись, не переспевали, оставаясь такими, какими были мне нужны.

Последний этап — вся завязь, уже превратившаяся в полновесные, но пока ещё зелёные ягоды, стали краснеть, наливаясь соком и сладостью. И вот уже кусты буквально осыпаны спелыми, идеальными для сбора, ягодами — ни одной зелёной или переспевшей.

Я сделала перерыв, отдышалась, выглянула в окно. Там кипела работа. Папа выносил из сарая стопки плоских ящиков, мама, тётя Ира, тётя Лена, Маринка и Костик раскладывали их ровными рядами по двору. Любашка сидела на крыльце, на диванной подушке, баюкая загипсованную руку и поедая шоколадку — болящей всё можно, даже шоколад перед ужином.

Маринкины погодки сидели на пару ступенек ниже и дружно смотрели на планшете смешариков. У каждого в руке тоже было по шоколадке — действительно, Любашке дали, а им нет, что ли? Зато притихли и взрослых не отвлекают. Ох и весело будет за ужином, когда их попытаются нормальной едой накормить, жаль, что не увижу. Вдруг осознала, что я многого теперь не увижу, всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. Сейчас нужно заканчивать свою миссию, поплакать я смогу и позже.

Пока заставляла малину созреть, особой потери сил не заметила. Интересно, это новый уровень так действует? Кстати, неподчинения этой самой силы я как-то тоже не заметила, хотя Ростислав и говорил что-то про то, что могу нечаянно дел натворить. Хотя, это он про нечаянно говорил, а здесь я была очень сосредоточена. Я же не пыталась всё, что могу, продемонстрировать, как с огнём в участке, я просто приказывала растениям сделать то-то и то-то, и у меня уходило на это ровно столько сил, сколько нужно.

Половина просторного двора уже была заставлена ящиками, и я решила, что пора. Дала команду ягодам — я уже давно поняла, что не обязательно просить, растения — мои подчинённые, а я — командир, и они всё равно не слышат и не понимают моих «пожалуйста». Теперь я просто мысленно представляла, что именно хочу получить — и получала.

На этот раз я захотела, чтобы малина, снимаясь с плодоножек, полетела к ящикам и аккуратно в них уложилась. Ровненько, ягодка к ягодке. Особых усилий это тоже не требовало, сами по себе ягодки были маленькие, не то, что колесо обозрения. Но они летели и летели, и их было много, поэтому постепенно силы я всё же теряла. Их и так-то не особо много было, в обычном состоянии я бы и не заметила потери, но не сейчас. К тому времени, как все ягоды оказались в ящиках, стоящих друг на друге в пять-шесть этажей, я чувствовала себя почти такой же измученной, как в полицейском участке до того, как чёрный маг влил в меня свою силу.

Но главное — мы это сделали. Мои родственники тоже устало уселись кто на крыльцо веранды, кто и просто на землю — пришлось им побегать! Последним усилием приказала малине не меняться ближайшие три дня — за это время её должны успеть распродать. Впереди — несколько непростых дней, но урожай спасён. Жаль, что с картошкой уже ничего сделать не смогу, ни сил нет, ни времени. Но она-то потерпит, а малина через неделю уже переспевать и сыпаться начала бы.

Взглянула на часы — осталось ещё полчаса. Дотянулась до мобильника, скопировала номера на симку. Нужно будет и наизусть выучить, на всякий случай. Телефоном по его прямому назначению я пользовалась очень редко, все, кому я могла позвонить, жили со мной в одном доме, а с папой, когда он в командировках, дешевле было в соцсетях общаться, чем звонить. Иногда я могла позвонить кому-нибудь из родных, кто за покупками в посёлок или областной центр уехал, с просьбой купить мороженое или резинки для волос, потому что внезапно обнаружила, что они снова все куда-то разбежались. Вот и все разговоры.

Но теперь всё будет иначе. Когда сможем увидеться лично — неизвестно, остаётся мобильная связь и интернет. И потому так важно эту связь не потерять.

Пришли родители. Мама принесла сумки и стала упаковывать мои вещи, а папа просто взял меня на руки, пристроился на край кровати, посадил на колени и покачивал, как маленькую, как когда-то в детстве, когда я прибегала к нему с содранной коленкой или обидой на братьев, не берущих в игру. Мы ни о чём не говорили, слов не было, просто молчали и наслаждались тем, что мы — рядом. Пока рядом.

Пришли остальные родственники попрощаться. Младшие мало что поняли, в нашей семье постоянно кто-то уезжал на учёбу, сейчас было двое студентов, я должна была стать третьей и тоже уехать, они это знали. Любашка восхищалась тем, что я еду в школу магии, просила прислать ей фото в мантии и шарфе факультета — не стала её разочаровывать, пообещала. Что-нибудь придумаю, косплей — наше всё.

После ухода ребятни, тётушки и Маринка облили меня слезами, едва не задушили в объятиях и тоже ушли, оставив наедине с родителями. Мама, закончив упаковывать вещи — к собранным мной и вынутым из шкафа, добавила свой браслет, который носила, сколько я её помню, и старенького плюшевого медвежонка, когда-то мою любимую игрушку. Остальные я давно отдала братьям и сестре, но этот медвежонок жил на моём столе, в уютном уголке возле настольной лампы. Я порадовалась, потому что сама едва не забыла своего маленького друга.

А потом мы сидели — я у папы на коленях, мама рядом, держа меня за руку, прижавшись головой сразу и к его плечу и к моей макушке, — и наблюдали, как истекают последние минуты, данные нам магом. Он был точен — не прошло и десяти секунд после того, как минутная цифра на дисплее изменилась, как маг шагнул в мою комнату, заняв, казалось, её половину. Когда здесь толпилось трое взрослых и четверо детей, было как-то свободнее.

Взглянув на меня, Ростислав нахмурился:

— Твоя сила снова ушла в минус. Виктория, ты же обещала хорошо себя вести.

— А можно просто Вика? — не помню, в какой по счёту раз, попросила я. — Для меня Виктория — чужое имя.

— Хорошо, Вика. Просто я привык думать о тебе, как о Виктории. Но почему ты нарушила обещание?

— Я обещала не делать вам пакостей, поехать, куда скажете и, если нужно, поступить в школу магии. Что из этого я нарушила?

— Нужно было формулировать точнее, учту на будущее. Ты случайно не на адвоката собиралась учиться?

— На агронома.

— Что ж, тоже хорошая профессия. Нужная. Ладно, это мы обсудим позже. Вы попрощались? — это он к моим родителям.

— Да, — ответила мама. Папа молча кивнул.

— В сумках есть что-то хрупкое и бьющееся?

— В маленькой мои гаджеты и косметика.

Видимо, узнав всё, что хотел, маг надел на плечо ремешок сумки, которую я купила по интернету, чтобы ездить с ней на занятия, большую спортивную с одеждой просто закинул в радужное свечение, а потом, молча забрав меня из рук отца, шагнул туда же.

Моя прежняя жизнь осталась по ту сторону портала. И я понятия не имела, как далеко от неё теперь нахожусь.