23

Денежки мои Морозов брать не захотел. Решил изобразить из себя гордого.

Эти гопники зашли в класс уже после звонка. Химичка — полная, неповоротливая и меланхоличная дама — вяло сделала им замечание, которое они пропустили мимо ушей и стали рассаживаться по местам.

Мутный, пока шел, мозолил об меня глаза, криво улыбаясь. Примерно с таким посылом: ну всё, допрыгалась, вешайся. А Морозов, проходя мимо моей парты, и вовсе посмотрел как убил, но ничего не сказал. Зато швырнул мне обе купюры.

Детский сад…

Однако больше никаких стычек с ними в течение дня не было. Во всяком случае — до последнего урока. Правда, на переменах они отсутствовали, но на уроках не трогали, будто меня и нет.

Я, конечно, не расслаблялась, прекрасно понимая, что теперь от них тем более можно ждать любой подлости. Особенно — от Мутовина. И то, что он и другие ко мне пока не лезли, ничего не значило. Может, просто выжидали удобный момент.

Впрочем, один неприятный эпизод все-таки случился. На английском, который был у нас последним уроком.

В этой школе, оказывается, изучали всего один иностранный язык. Полкласса — французский, вторая половина — английский.

Когда меня классная спросила, в какую группу пойду, я выбрала инглиш. А лучше бы пошла к французам, тем более знаю оба языка примерно одинаково.

На урок я немного опоздала. Да нет, если честно, нормально так опоздала, но не по своей вине. Меня задержала директриса. Выловила в коридоре и четверть часа выспрашивала про мать, про отца. И, главное — не пошлешь же ее…

Так что, когда я наконец добралась до кабинета английского, урок уже шел полным ходом. Молоденькая бойкая англичанка строго отчитывала Мутовина и Морозова, которые сидели вместе на последней парте. Сначала она выдала тираду на английском, потом перешла на русский, чтобы они тоже ее поняли.

— Вдвоем вы сидеть не будете! Как ни посмотрю, вы всё время болтаете! Вместо того, чтобы меня слушать. Или рассаживайтесь, или покиньте класс!

Мутовин начал было возникать:

— Елена Викторовна, вы же сами сказали разделиться на пары и готовить диалог…

— Так это вы диалог готовили? — с усмешкой спросила она.

— Ну да…

Но Морозов на него цыкнул. Тот замолк, поднялся, сгреб сумку и переместился за пустую последнюю парту соседнего ряда.

Тут англичанка обратила на меня внимание.

— Oh, I see we’ve got a new face, (О, я смотрю, у нас в классе новое лицо) — приподняв брови, произнесла она с довольно приличным произношением. — Or did you walk into the wrong room? (Или ты ошиблась дверью?)

— If only… No, I’m the new student. Sorry I’m late. (Если бы… Нет, я — новенькая. Извините за опоздание)

— Well then, how about introducing yourself? (Что ж, может, тогда представишься?)

— I’m Eva Gaber. (Ева Габер)

— Ok, welcome. Please take a seat next to Morozov. Or Mutovin, whichever you prefer. And jump right in. Your task is to put together a dialogue on the topic of future plans. Discuss where you’re going to apply, what exams you’ll take, what you want to become… (Ну, добро пожаловать. Прошу, сядь рядом с Морозовым. Или с Мутовиным, на твой выбор. И включайся в работу. Ваше задание — составить диалог по теме «Планы на будущее». Обсудите, куда собираетесьь поступать, какие будете сдавать экзамены, кем хотите стать…).

Выбор, конечно, англичанка предоставила мне шикарный. Моя бы воля — я бы к этим двоим за километр не приблизилась. Но это детские капризы, а мы люди взрослые.

Я направилась к парте Морозова, стараясь не замечать его сразу же потемневший взгляд, в котором читалась угроза. Пусть себе смотрит, я уже почти привыкла.

Однако, когда подошла, Морозов резко и грубо бросил:

— Свали отсюда.

Весь класс, точнее — английская группа из десяти человек с интересом наблюдали за этой сценой. И хамский выпад Морозова встретили одобрительными смешками. А Сорока аж расплылась от удовольствия.

Англичанка в тот момент что-то писала на доске и развернулась к классу.

— Что за шум? — нахмурилась она. — Ева, а ты что стоишь? Никак выбрать не можешь, с кем работать в паре?

Я уж уговаривать Морозова не стала. Делать нечего — повернулась к Мутовину, намереваясь сесть рядом с ним. Он развалился за партой через проход от Морозова, наблюдая за мной с гадкой ухмылкой, которая, похоже, не сходила с его физиономии.

Я отодвинула стул, уже почти села… как этот дегенерат вдруг быстро наклонился вбок и смачно плюнул прямо на стул. И затем взглядом предложил: ну давай садись.

Сорока с подружками прыснули так, что англичанка снова развернулась.

— Одиннадцатый «А», что происходит? Чем занимаетесь? Скоро звонок. Имейте в виду, без диалога домой не отпущу никого.

Все затихли, лишь продолжали переглядываться как заговорщики. Я скривилась. Это даже не детский сад. Это коррекционная школа восьмого вида.

— Ева, а ты что же… — обратилась она ко мне. — Садись, к Максиму или к Семену. Поторопитесь…

— Ну какой с ними может быть диалог? Это абсолютно не мой уровень. Давайте лучше с вами? — предложила я англичанке и с улыбкой отличницы добавила на чистейшем английском: — I’d love to let you in on what I’ve got planned for the future. (Я охотно посвящу вас в свои плану на будущее)

Англичанка на долю секунды растерялась, но затем подхватила:

— Ok, go ahead. I’m all ears. (Что ж, давай. Я вся внимание)

* * *

Мы заболтались с англичанкой так, что она не заметила, как закончился урок. Оказывается, она тоже бывала в Англии, пока училась в универе. Теперь понятно, откуда такое произношение. Непонятно только, как она с такими вводными осела в этой дыре. Но об этом я спрошу позже. Может быть.

Я уходила самой последней. В гардеробной почти никого уже не было. Я взяла куртку, оделась перед зеркалом и вышла из школы. И тут же меня кто-то поймал за локоть.

Я развернулась.

Мутный. С ним еще один из нашего класса. Долговязый. Кажется, Костя Калугин его зовут. И трое — из параллельного. Один из них как раз тот, что вчера пинал Ромку.

— Ну что, Бербери, пойдем познакомимся поближе…