26

Сосредоточенный и хмурый, Морозов подошел к нашему столику и лишь тогда взглянул сначала на Головина, у ног которого валялись осколки, затем — на остальных и в последнюю очередь — на меня.

Честное слово, я прямо физически ощутила, как он нас всех ненавидит и презирает. Причем меня — в особенности. В его глазах так и полыхнул смертоносный огонь.

Не знаю уж, что там у него с Головиным, но меня он совершенно точно записал в заклятые враги. Не очень приятно, но в целом плевать. Этот король нищих гопников мне тоже не нравится.

Но и Головин хорош. Не понимаю, к чему надо было устраивать это представление?

Хотя понимаю, конечно. Унизить захотел. Щелкнуть по носу. Мол, мы тут такие важные, а ты — обслуга. И хотя я сама, бывало, поступала не лучше, но стало как-то немного не по себе. Не ожидала я от Никиты такой мелочности.

— У тебя, Головин, руки из ж… растут? — грубо спросил Морозов. — Стакан удержать не можешь?

— Твое дело — молча убирать. Вот и убирай, — с высокомерной ухмылкой процедил Головин, а сам даже ноги не сдвинул.

Ух, как Морозов сверкнул своими черными глазищами! Прямо молнии полетели. Я даже подумала, что он сейчас его ударит. Но нет, стиснув челюсти, он стал заметать осколки в совок.

— А про что мы говорили? — спросила Вика.

— Про то, что надо Еве показать, где у нас тут что… — хмыкнул Руслан.

— А пойдем с нами в клуб в эту пятницу? — подхватил Боря, коснувшись моей руки.

— Можно и сходить, — согласилась я. В конце концов не сидеть же с матерью в четырех стенах.

Морозов уже смел почти всё, как вдруг Вика опрокинула картонный бокс с недоеденными куриными байтсами. Кусочки курицы рассыпались по полу.

— Упс… Какая досада, — издала она смешок. — Убери еще здесь.

Мне и выходка Никиты показалась тупой и мелкой, а это уж вообще какой-то бред. Просто рука-лицо. Будь на месте хама Морозова кто-нибудь нормальный, я бы наверняка не удержалась и высказалась по полной. Но тут лишь съязвила немного:

— А мы теперь по очереди будем разливать и рассыпать?

Боря как-то сконфуженно улыбнулся и посмотрел на Никиту, который сидел как сфинкс с непроницаемым лицом.

— Ну что ты встал? Убирай! — потребовала Вика.

Морозов резко выпрямился и швырнул совок вместе с веником ей под ноги. А сам развернулся и ушел обратно в подсобку.

— Вот хамло неотесанное, — фыркнула она. — Может, менеджеру пожалуемся? Пусть его уволят.

— Да ладно тебе, — снисходительно произнес Никита. — Я всего лишь показал ему его место, чтобы не зарывался. Портить ему карьеру уборщика цели не было.

До дома меня вызвался проводить Боря. Руслан и Вика многозначительно переглянулись. Головин же просто сдержанно попрощался с нами обоими.

— Так ты пойдешь с нами в клуб? — допытывался он по дороге. — У нас там своя лаунж-зона.

Я прыснула. Все, что я успела увидеть в Верхнеюгорске, мало сочеталось с самой фразой «у нас своя лаунж-зона».

— Ну раз так, то обязательно пойду, — пообещала я.

— О, супер! — воодушевился он.

Вообще-то Боря был довольно мил. Симпатичный, приятный, не дурак. Да, смотрел в рот Головину. Это минус. Но не все же с рождения альфа-самцы.

— У вас вражда с Морозовым? — спросила я, и его улыбка тотчас погасла.

— Ну да, они с Никитой терпеть друг друга не могут. Так всегда было.

— Классовая борьба или есть еще причины? — усмехнулась я.

— Причина есть, но… — он помялся. — Я потом как-нибудь расскажу… может быть…

Я давить не стала. К тому же мы почти пришли к дому тети Нины.

Боря остановился у подъезда, глядя на меня выжидающе.

— На чай тебя не позову, мы тут сами в гостях.

— Э-э… я и не думал… — смущенно залепетал он.

— Ну тогда пока! — улыбнулась я и юркнула в подъезд.