25

Калугин и Мутовин переглянулись. Несколько секунд постояли в нерешительности. А затем случилось удивительное — они и правда меня отпустили.

Я, тяжело дыша, оправила куртку и юбку. Обернулась назад, хотя и так догадалась, кто это. Головин. На бледном лице — ни единой эмоции, кроме, разве что, скуки.

Он был с друзьями — метисом и кудрявым. А девушка ждала их чуть поодаль. Но все равно пусть и втроем, но они не побоялись пойти наперекор толпе. Я такое уважаю.

— Тебе-то что за дело до нее? — все-таки спросил Мутный.

Но Головин не стал объясняться. Повернулся к остальным и произнес:

— Расходитесь. Директриса уже в курсе. Через пару минут будет здесь.

Чуть помешкав, народ стал разбредаться, пока не остались только Мутовин, Калугин, я и Головин со своей компанией.

— А вы чего ждете? — хмыкнул паренек-метис. — Или есть что предъявить?

Наконец-то мерзкая самодовольная ухмылка сползла с лица Мутного. Он явно злился, пыхтел, раздув ноздри, сжимал губы так, что они побелели, но выступить против Головина не осмеливался.

— Да пойдем? А то правда щас прискачет Боня… — позвал его Калугин.

Мутный напоследок зло фыркнул:

— Был бы тут Макс, я бы посмотрел… Хрена бы ты сюда подошел.

Головин на это лишь презрительно хмыкнул.

— А че нет, что ли?

Мутовин мерзко сплюнул и пошел вслед за Калугиным, но, уходя, намеренно задел меня локтем и с угрозой прошипел:

— А с тобой мы еще разберемся.

Они ушли. А я наконец сообразила, что нужно поблагодарить Головина и его друзей.

— Спасибо, что вмешались.

Головин, прищурив глаза, смерил меня оценивающим взглядом. Бред какой-то, но мне опять стало не по себе. Но затем он вполне нормально сказал:

— Не стоит.

— Мутовин имел в виду Морозова? — спросила я, просто чтобы что-то сказать.

Но Головин пропустил мой вопрос мимо ушей и неожиданно предложил:

— А пойдем с нами?

— Куда? — удивилась я.

— Да просто посидим в какой-нибудь кафешке, пообщаемся, познакомимся. Меня, кстати, Никита зовут.

— А меня — Борис, — представился кудрявый.

— А я — Руслан. А это — Вика.

Я перевела взгляд на их подругу, холеную шатенку. Она в знак приветствия махнула мне рукой, но ближе подходить не стала. Так и стояла в стороне.

— Ну так что? Идем? Или у тебя дела? — с усмешкой спросил Никита.

Сама не знаю почему, но первым порывом было отказаться. Это было какое-то безотчетное желание поскорее освободиться от его общества. Или скрыться от его холодного пронизывающего взгляда. Я уже чуть не выпалила: «Нет». Но вовремя осеклась.

Камон, что за паника, сама себя одернула я. Да, взгляд у него малость нервирует. Но он спас меня от ужасного унижения. Ничего плохого мне не сделал. И вообще, первый здесь проявил ко мне какое-то подобие дружелюбия. Было бы глупо и некрасиво с моей стороны воротить от него нос.

— Почему бы и нет? — улыбнулась я, загоняя подальше смутное неприятное чувство.

* * *

— Ты держись нас, и тогда никто тебя больше не тронет. Не посмеет, — сказал кудрявый Боря. — Даже косо не взглянет.

— Это факт, — поддержал Руслан.

— Плохо, что ты на английский пошла. Там самый сброд. Надо было на французский. С нами, — снова обратился ко мне Боря.

Он вообще с меня глаз не сводил. Впрочем, Головин тоже. Но смотрели они по-разному. Один — заинтересованно, второй — оценивающе.

Мы впятером сидели в пиццерии. Ели большую Пепперони и разговаривали. То есть говорил, в основном, Боря, иногда вставлял свои пять копеек Руслан, изредка — Вика. Никита же не проронил ни слова. Он молча наблюдал за мной и время от времени поглядывал по сторонам, словно кого-то еще высматривал.

Подумалось: может, ему кто-нибудь здесь нравится? Какая-нибудь официанточка? Я тоже осмотрела заведение, но не увидела ни одной девушки. Немногочисленных посетителей обслуживали только парни — официанты в ярко-оранжевых футболках и таких же бейсболках. За барной стойкой и на кассе тоже были молодые люди.

Иногда мы сталкивались взглядом с Головиным, и тогда возникало ощущение, что он пытается прочесть мои мысли и весьма успешно. Абсурд, конечно.

— Я бы ни за что из Москвы сюда не переехала, — изрекла Вика.

— Тебе что, здесь так плохо живется? — хмыкнул Никита.

— Скучно. Ты же знаешь, мне адски скучно.

— Да, что есть, то есть, — кивнул он.

— Здесь даже пойти особо некуда. Не считая «Биосферы». Представляешь, это единственный ночной клуб на весь город. Кстати, это вон, — Вика указала на Борю. — Евгения Олеговича клуб.

— Это мой отец, — скромно улыбнулся Боря.

— В общем, здесь абсолютно нечем заняться. Я бы с тоски с ума сошла, если бы эти не наши…

Она внезапно осеклась. Причем не просто замолкла, а как будто спохватилась, что чуть не сболтнула лишнего. И при этом взглянула на Никиту. Очень быстро и… испуганно? Или мне показалось? Потому что его лицо ничего особенного не выражало.

Из дальнейшего разговора я узнала, что отец Головина — мэр Верхнеюгорска. И ничуть этому не удивилась. Мать Вики тоже занимала какой-то важный пост.

Мы уже собирались уходить, как Головин снова обвел взглядом зал, а потом вдруг смахнул локтем стакан с недопитым соком. Причем нарочно, я точно видела. По полу со звоном разлетелись осколки.

— Уберите, — попросил он проходящего мимо официанта. — А за разбитый стакан включите в счет.

Паренек в оранжевом кивнул и умчался куда-то в подсобное помещение. А спустя минуту оттуда вышел уже другой парень, разнорабочий в темно-серой спецовке. С веником и совком.

Я сначала на него даже внимания не обратила — я на таких никогда не смотрю. А потом случайно взглянула и сама чуть стакан не выронила. Это был Морозов…