28

— У тебя есть брат? Маленький? Сколько ему? — спросил Руслан, выглядывая из-за Никиты.

— Двоюродный брат. Вы его знаете. Ромка Славко. Из восьмого класса.

— А-а, так это его… — Руслан осекся, посмотрев на тетю Нину.

— Что его? Ты что-то знаешь? — сразу завелась она.

Руслан пробубнил что-то нечленораздельное. Но тут вмешался Головин:

— В смысле — пропал?

— Не пришел домой из школы.

— Так, может, он гуляет?

— Не может! — истерично выкрикнула тетя Нина. — В такое время он всегда дома!

Я тронула ее за руку, мол, не надо кричать, и спокойно добавила:

— Мы были дома у его друга. Он напуган и что-то знает, но молчит.

Никита вышел из машины. Следом за ним и Руслан, как верный оруженосец.

— Говоришь, напуган, знает и молчит? — хмыкнул Головин. — Ну это не проблема. Если действительно знает — скажет. Да, Рус?

— А то! — поддакнул Руслан.

— А кто его друг?

Я обернулась и посмотрела на тетю Нину.

— Денис Костычев, — ответила она.

— Это мелкий такой? Тоже из восьмого? — уточнил Руслан.

— Да! Они в одном классе учатся. И дружат… да чуть ли не с детского сада. Всегда и всюду они с Ромкой вместе. А сегодня, Денис сказал, после школы даже не виделись.

— Он врет, — уверенно добавила я.

— Ну тогда давайте наведаемся к нему в гости, — произнес с усмешкой Никита.

Через пять минут мы снова были у дома Ромкиного пугливого дружка. Тетя Нина рванула к подъезду первая, но Никита ее придержал.

— Вы лучше посидите в машине. Мы сами к нему поднимемся. Без вас мы его быстрее разговорим.

Странное дело, Головин умудрялся держаться с ней вежливо и в то же время свысока. Впрочем, плевать. Главное — помог бы.

Она помялась, но вернулась к машине. А мы втроем зашли в подъезд.

Этот дурачок Ромкин друг открыл нам не сразу. Сначала затаился и делал вид, что никого нет дома. А сам наверняка припал к глазку.

Головин не барабанил в дверь как тетя Нина, позвонил коротко лишь раз, а затем тихо и насмешливо произнес:

— Не откроешь — завтра найдем тебя в школе. И разговор будет совсем другой. А не завтра, так послезавтра. Или ты собрался вообще из дома никогда не выходить? Ну, смотри. Сам виноват.

На этих словах Головин развернулся к лестнице, и почти сразу щелкнул замок, и дверь приоткрылась. В подъезд вышел пацан, бледный и трясущийся.

— Может, в гости пригласишь? — спросил Никита.

— У меня там мать… она щас в ванной… выйдет в любой момент… — залепетал Ромкин друг.

— Ну ладно, не будем волновать маму, — усмехнулся Никита. — Тут побеседуем.

— О чем? — испуганно уставился на него мальчишка. — Я ничего не сделал.

— Где Ромка? Быстро говори! — не выдержала я.

У трусливого щенка так и забегали глазенки.

— Я… я не знаю…

— Тогда все-таки придется потревожить маму. — Головин повернулся к Руслану.

Сделал ему, видимо, какой-то знак, потому что тот отпихнул пацана в сторону и, распахнув дверь, шагнул в прихожую. Обернулся и спросил невинно:

— Где, говоришь, мама? В ванной? Это даже прикольно.

Пацан дернулся за ним:

— Не надо! Пожалуйста!

Но Руслан вытолкнул его из квартиры.

— Брысь! Дальше будет кино для взрослых. Детям до восемнадцати смотреть такое запрещено.

Я уже хотела тормознуть его. Это явный перебор, даже если он так шутил. Но мальчишка рванул вперед, моля:

— Я все скажу! Не надо маму!

В этот момент мне его даже жаль немного стало.

Руслан вернулся с победоносной улыбочкой.

— Мы тебя слушаем, — невозмутимо произнес Головин.

— Мы с Ромкой сидели вечером сегодня во дворе, — дрожащим голосом залепетал пацан. — А потом к нам подошли эти… из вашего же класса…

— Морозовская гоп-компания? — спросил Никита.

Мальчик закивал.

— И что дальше?

— Сначала наехали. Очень жестко наехали. За долг ему предъявили. За то, что нажаловался сестре. Зачморили его прямо там, во дворе, а потом вообще потащили куда-то с собой.

— Куда?

— По-моему, они говорили про «Ласточку».

— Какую еще «Ласточку»? — вмешалась я.

— Там раньше был пионерский лагерь, — пояснил мне Руслан. — А сейчас — заброшка. Там они как раз и любят ошиваться.

— Давно это было? — снова спросила я пацана.

Он опять кивнул:

— Часа два назад. Или три.

— Идиот! — разозлилась я. Вся мимолетная жалость к нему испарилась. — Почему раньше молчал? Почему сразу не позвонил его матери? Еще и нам врал!

— Они угрожали… Сказали, что если я расскажу, то они меня…

— Понятно, — перебила его, не желая слушать этот жалкий лепет. — Своя шкура дороже, да?

Мальчишка опустил голову.

— Беги к маме, малыш, — с издевкой сказал Руслан и обратился к Головину. — А мы куда? В «Ласточку»?

— Да. Только заедем сначала в одно место.