33

Максим Морозов

День выдался паршивым с самого утра. Да и ночь была не лучше. Не выспался нихрена.

Гена, сосед сверху, опять накидался до поросячьего визга и гонял свою жену. Крушил мебель, бил посуду, орал матом на весь двор. Но это я еще кое-как терпел. Потом Гена добрался до жены, и пришлось тащиться к нему, пока он ее не прибил. Дверь я вышиб, потому что этот синяк не открывал и жену не подпускал.

Подоспел я вовремя, потому что он зажал ее на кухне и уже схватился за нож. Его я вырубил, ей посоветовал вызвать ментов и отправился к себе. А там уже в школу надо было вставать.

За мной заехал Мутный на мопеде. Это ему отец на прошлой неделе подарил, когда вернулся с вахты, и он теперь везде на нем гоняет. Даже в школу, до которой пять минут пешком.

До уроков еще оставалось время, и мы с пацанами, как обычно, сидели в холле, когда подскочила эта бешеная. Швырнула в меня две штуки и ускакала, мы даже въехать, что к чему, не успели.

— Это что сейчас такое было? — хлопая глазами, спросил Костян.

— А у нее есть брат? — удивился Стас Дацко из 11 «Б».

Я, конечно, сразу понял, о ком она. Ба меня уже просветила, кто она такая, кому и кем доводится. А про ее мать — так вообще с детства наслышан во всех подробностях.

Мутный теперь тоже в курсе. Он как раз к нам забежал позавчера вечером, ба посадила его пить чай и давай по новой кипятиться.

— Как только эту дрянь земля носит! Двух молодых пацанов эта тварь сгубила и живет себе припеваючи. И девка ее точно такая же!

— А? Че? Вы про кого, баб Маш? — разинул рот Мутный.

И ба ему всё выложила.

— Такая паршивка еще ходит смотрит на людей свысока. Меня эта сопля зеленая обхаяла прямо в магазине! Дурой старой назвала…

Ба всхлипнула, и на меня снова накатила глухая ярость. Я ведь сам слышал, как эта коза ее послала. Ей еще повезло, что она сразу же свалила из магазина, а то бы я вряд ли сдержался. Тряхнул бы ее как следует и с лестницы спустил. К тому же ба потом поплохело — она так распереживалась, что загремела в больничку с давлением. Но это уже на следующий день было.

— Чё, правда? Так и сказала? Да она охренела! — возмутился Мутный. — А ты, Макс, чё?

— А что я? — огрызнулся я. — Я что, с девками буду драться?

Будь она пацаном — было бы все проще некуда. Настучал бы ей хорошенько за ее поганый язык, а так — я понятия не имел, что с ней вообще делать. А она еще лезла ко мне какого-то черта, как будто нарочно провоцировала.

Да я и сам почему-то реагировал на нее как-то слишком. Хотел быть спокойным, тупо не замечать ее, типа, она — пустое место. Но стоило только взглянуть — и тут же внутри как будто вздымалось что-то едкое и жгучее.

Может, конечно, это всё из-за ба. И все равно... если б я ее просто презирал, так нет же. У меня ведь аж пекло в груди, когда она подходила. И в то же время какой-то ступор наваливался, что я, кроме как послать ее, не мог ничего толком сказать. Идиотизм полнейший. А когда она нас нищебродами и попрошайками назвала, вообще чуть башню не снесло.

Хотя я понимал, что она так взвилась из-за своего брата. Наши вторую неделю трясли этого Славко.

За дело трясли вообще-то. Он серьёзно накосячил — стуканул директрисе, что мы якобы залезли к ней в кабинет. На нас там какую-то кражу чуть не повесили с его подачи. Директриса тут же на уши всех поставила. Обзвонила предков. В колонию нас всех отправила на словах. И всё из-за этого дебила, которому что-то там показалось.

Правда, как по мне, наваляли ему раз и этого достаточно для профилактики, чтобы впредь не стучал. Но пацаны на него сильно взъелись.

— Вот ведь мелкий чмошник, опять бегает жалуется, — разозлился Мутный.

Мне же до этого Славко вообще дела не было. Ни тогда, ни сейчас. А вот она… Он влет довела меня до точки кипения. У меня аж в висках заколотилось.

— Макс, сколько она отдала? Две штуки? — поинтересовался Мутный. — Че, разобьем на всех или как?

— Гонишь, что ли? — Я смял ее вонючие деньги и злой как черт пошел в класс. И конечно же, швырнул ей их обратно. Молча. Хотя внутри так и кипело высказать ей за нищебродов.

Да пошла она, сказал себе.

Но на английском она снова выступила. Не ее мы уровня. Правда то, что сделал Мутный, мне тоже не понравилось. Я даже ему после уроков сказал:

— Ты че как свинья-то? Обязательно надо было харкать на стул?

— А пусть знает! А то ишь важная. Я вообще предлагаю проучить ее. Сбить с нее спесь.

По ходу, она его тоже крепко заусила. Но слушать его я не стал — спешил на смену. Не успел прийти на работу, как позвонила ба. Ей стало хуже. Я даже хотел отпроситься хоть на пару часов, чтобы сгонять до больницы. Но этот урод-менеджер уперся рогом: "А кто работать будет? Кто ящики будет таскать? Я?".

Там, конечно, и правда был завоз. А других разнорабочих кроме меня не было. Я думал, в темпе разгружу и снова к нему подойду. Но тут меня вызвали в зал: «Посетитель разбил бокал, иди убери».

Если б я знал, что там эта мразь Головин со своей компашкой и она, я бы сказал менеджеру, чтоб сам убирал. Но разворачиваться на полпути было уже тупо.

Не знаю, почему меня в первый миг так цепануло, что она прибилась к Головину. Вообще ведь плевать. Да и в принципе ничего удивительного — рыбак рыбака, как говорится.

К ба удалось вырваться только на час. Но зато застал врача.

— У вашей бабушки пошла аллергическая реакция на препарат, который ей колют. Не на само действующее вещество, а на вспомогательные компоненты.

— И что делать?

Он черкнул что-то на листочке.

— Если есть возможность, купите оригинальный препарат. Вот его торговое название, — врач придвинул ко мне листок. — Он высокоочищенный, без лишних примесей, хорошо переносится. Но он недешевый…

Я взял бумажку.

— Завтра привезу.

— Отлично.

Я вернулся в пиццерию. Менеджер эти полтора часа, что я ездил в больницу, мне не простил и заставил отрабатывать после смены. Так что освободился я уже совсем поздно.

По дороге домой встретил Мутного. Он опять рассекал на своем мопеде. Увидев меня, остановился. Тут я заметил, что он малость не в себе.

— Ты чего такой?

— Макс, а я как раз к тебе заезжал…

— Что хотел?

— Да тут такое дело… — нервничал Мутный. — Мы, короче, этого чмошника Славко решили нахлобучить… ну за то, что он этой сучке Бербери нажаловался… Ну и вообще…

— Да вы почему не уйметесь никак? — вскипел я. — Я ж говорил, пусть живет.

— Да ясно, ясно, щас не об этом речь.

— А что еще?

— Ну, мы его в «Ласточку» увезли. Там малость его попинали. Несильно! Чисто так, по приколу. Потом мы с Костяном поехали за пивом на моем мопеде. А Стас Дацко и Гуня остались с ним. И вот щас возвращаемся с пивом, а там… — Мутный сглотнул. — Там, короче, Головин со своими… Помнишь, Паша у него есть ммашник? Они там пацанов месят… Я без понятия, как они узнали… Костяна тоже поймали, а я успел свалить… и к тебе… Макс, поехали туда?

— Вы этого мелкого отвезли в «Ласточку»?! Мутный, у тебя совсем колпак поехал?

— Макс, да мы его почти не тронули. Так только… слегонца… Макс, поехали, а?

— Ну нет. Это без меня.

Мутный еще немного поскулил, сел на свой мопед и умчался.

Я, конечно, послал его, но сам шел и думал: как там пацаны. Пашу этого я, конечно, помню. Не знаю, чем его Головин держит, но тот у него как цепной пес. И дебилам этим сейчас не позавидуешь. Он же их покалечит. Но, черт, я почти сутки не спал, весь день на ногах, охота тупо лечь и отрубиться, и куда-то сейчас тащиться…

И тут вдруг тишину ночного двора прорезал ее голос.

— Эй, а ну стой, сволочь!