38

Спустя четверть часа мы оказались у реки. Проехав по мосту на другую сторону, свернули с дороги и остановились на берегу, где уже стоял чей-то внедорожник. Из него почти сразу выскочил Руслан, следом — выпорхнула Вероника, и только потом — вывалился амбал Паша.

Я еще больше занервничала. Что они задумали? Почему мы здесь?

Никита вышел первым, поздоровался со своими друзьями.

— Не волнуйся, — произнес Боря. Видимо, почувствовал мое напряжение, хотя я всячески пыталась скрыть тревогу. — Тебе ничего не грозит.

— Что происходит? — спросила я.

Он все еще выглядел сконфуженным и отвечал так, будто оправдывался:

— Да вот Никита решил сделать тебе сюрприз. Я говорил, что не стоит, что тебе вряд ли такое понравится. Но он сказал, типа, вот и проверим, наш ты человек или нет. Только, пожалуйста, не пытайся ему помешать…

— Какое такое? Чему помешать? Боря, ты о чем?

Но тут к машине вернулся Головин, распахнул дверь, что-то взял из бардачка, как мне показалось, складной ножик. Потом повернулся к нам:

— А вы что сидите? Успеете еще уединиться, — хмыкнул он. — Идем, Ева. Тебя ждет наш сюрприз. Готова?

Что делать — мы вышли и поплелись за Никитой к остальным. Боря незаметно дернул меня за рукав куртки и шепотом повторил:

— Только не останавливай его.

Я ничего толком не поняла из предостережений Бори, но кивнула, мол, ладно, а сама быстро огляделась на случай, если придется бежать. Правда свет фар выхватывал совсем мало — лишь небольшой пятачок у кромки обрывистого берега. Там внизу шумела река, в черных водах которой поблескивали лунные блики.

— Ну что, где он? — спросил Никита.

— Здесь. — Паша открыл заднюю дверцу джипа и выволок из багажника какого-то человека. На голове у него был надет не то мешок, не то плотный пакет.

Я мысленно охнула. Мама дорогая, куда я попала?

Паша толкнул пленника в середину пятачка, где мы все стояли полукругом. Тот не удержался и рухнул на колени, но вставать не стал.

Приглядевшись, я опознала в нем Мутного. А вскоре он и сам подал голос.

— Пацаны, не надо… пожалуйста… отпустите меня… я никому не скажу… ну, пожалуйста! — хныкал он, стоя на коленях.

Руки у него связаны не были, но он почему-то не делал попыток снять с головы мешок.

— Мутный, Мутный, — произнес Головин с усмешкой. — Как ты теперь запел. А чем ты думал, когда вы малолетнего пацана притащили в «Ласточку» и глумились над ним толпой?

— Да нет! Это был просто прикол… Мы ничего такого не делали… Мы с пацанами только…

— Просто прикол, — передразнил он Мутовина. — После твоих приколов пацан попал в больницу.

— Да че я-то?

— Да потому что твоя идея была, приколист.

— Нет! Нет-нет. Это не я. Я так… пришел-ушел… меня там почти не было…

— Тебя твои же сдали. Ты всё придумал и остальных подбил. И Еву ты хотел обидеть.

— Я… — Мутовина заметно трясло. — Я не хотел… я больше не буду.

— Не будет он, — фыркнул Никита. — Что за детский лепет? Грехи надо искупать кровью.

— Как это? — голос его дрожал.

Головин сорвал с него мешок и щелкнул балисонгом. Из ножичка выдвинулось лезвие.

— Ну что, пощекочем тебя бока?

— Не надо! Пожалуйста! — запаниковал Мутовин.

— Надо, Сеня, надо. Это будет не смертельно, но больно.

Паша и Руслан дружно хохотнули.

— Ну пожалуйста!

— Это справедливое возмездие.

Я посмотрела на Борю: он ведь шутит? Потом перевела взгляд на Головина и внутренне содрогнулась. Да плевать ему и на Ромку, и на справедливое возмездие. Он кайфует от ощущения власти, от того, что Мутовин его панически боится и ползает перед ним в страхе. Но не будет же он действительно пускать в ход нож? Это же преступление! А Головин на безбашенного психа не похож. Слишком он продуманный. Скорее всего, он просто его так пугает.

— Морозов свое получил. Калугин, Гунин и Дацко — тоже. Один ты остался, — Головин крутил ножичком у самой шеи Мутовина.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я всё понял, — заголосил Мутный. — Честно. Я больше никогда… ничего… Я извинюсь…

— Одних слов мало.

— А что мне сделать? Я всё сделаю! Всё, что скажешь!

­— Прямо так уж всё?

— Всё!

— Ну, смотри. Тебя за язык никто не тянул. Что, так сильно хочешь уйти?

— Да!

Тут Головин обратился ко мне:

— Что скажешь Ева?

А у меня от шока все слова из головы вылетели.

— Дадим ему уйти или…

— Пусть идет, — выпалила я, не дослушав варианты.

— Что ж, Мутный, тебе повезло на этот раз. Мы дадим тебе шанс уйти. А сможешь или нет — уже от тебя зависит, — Головин спрятал лезвие и убрал балисонг в карман.

— Я всё сделаю! — с горячностью повторил свое обещание Мутовин.

— Сделаешь, обязательно сделаешь. Когда время придет. Поднимайся.

Мутный торопливо встал на ноги.

— Видишь мост?

Мутный поспешно кивнул.

— Мы даем тебе фору. Три минуты. Успеешь перебежать на тот берег — твое счастье. А не успеешь — извиняй. Ах да, бежать тебе придется в этом твоем головном уборе. Ты же любишь приколы. Вот так будет прикольнее. Паш, проводи нашего приколиста к мосту, а то еще в реку навернется.

Головин поднял с земли мешок, который до этого сдернул с Мутовина, и натянул ему обратно на голову.

Паша схватил Мутного и грубо потянул к мосту. Тот, спотыкаясь, едва поспевал за ним.

— Что он задумал? — спросила я шепотом Борю. Но тот только пожал плечами.

— Ну чего ждешь? Время пошло. Беги, кролик, беги! — азартно прикрикнул Головин Мутовину, который стоял у начала моста и не двигался.

И тот сорвался с места под дружный смех и свист.