Глава 18

Уснуть у меня уже не получается, несмотря на все мои старания. Сон пропадает из-за страха, который струится по венам и не дает расслабиться, так что я оглядываюсь на детей, Эйву и медленно встаю, продвигаясь к выходу так тихо, чтобы никого из них не потревожить и не разбудить. Любава только в последние дни перестает беспокойно ворочаться, так что я лишний раз ее не трогаю и вскоре закрываю за собой дверь, оказавшись в коридоре.

Смотрю на дверь напротив, но что-то мне подсказывает, что Ильи там нет. И когда я вижу неспящего Матвея за столом в той же позе, в какой он сидел, когда я уходила спать, мои подозрения подтверждаются.

— Они еще не вернулись? — спрашиваю я и растираю ладонями обнаженные плечи.

Ежусь от утренней прохлады, проникнувшей в дом, и щурюсь, чувствуя себя при этом разбитой.

— Прошло всего четыре часа, Белослава, — пожимает плечами Матвей и старается не хмуриться, чтобы не показать мне, что и он сам переживает, хоть и пытается показать мне, что всё в порядке.

Вот только я нутром чую, что здесь что-то не так, поэтому подхожу к окну и смотрю на улицу, надеясь, что кто-то в деревне поднимет шум из-за отсутствия богатырей.

Выхожу на улицу, вдыхая прохладный воздух, гляжу по сторонам, надеясь, что вот-вот из-за горизонта появится вереница мужчин, появившихся у нас недавно, но уже успевших прижиться тут, да так, что я не представляла себе, как сложится наша жизнь, когда они уедут восвояси.

Когда становится слишком холодно, я нехотя вынужденно захожу в дом обратно и ставлю чайник, надеясь взбодриться перед очередной встречей с ревизором.

— Матвей, — произношу я, чувствуя неловкость из-за своей предстоящей просьбы, но другого варианта у меня нет.

Он поворачивает ко мне голову, но молчаливо ждет, когда я продолжу.

— Вы не могли бы сходить со мной в администрацию через два часа? Поприсутствовать при разговоре с проверяющим из Старграда.

— Княгиня Ольга прислала какую-то проверку в Кукуево? — удивляется Матвей.

— Можно сказать и так. Его прислал главный счетовод княжества некий Ярополк, — отвечаю я, пожимая плечами. — Я надеялась, что к утру Илья вернется, хотела доложить о вымогательстве взятки со стороны проверяющего, вы ведь приехали сюда с проверкой не только окрестных земель, но и дел в самом княжестве. Так что я надеялась, что превышение полномочий должностного лица из столицы Дэв заинтересуют Илью.

Я стараюсь на Матвея при этом не смотреть, занимаю руки угощениями, которые ставлю на стол. Боюсь, что он увидит в моих глазах то, что я бы хотела сохранить в тайне. Как бы я ни пыталась скрыть свои зарождающиеся к Илье чувства, не уверена, что у меня это получается, а рисковать мне не хочется.

— Взятка, говорите? Из Старграда? — задумчиво спрашивает Матвей, но вопрос, скорее, риторический. — Думаю, я могу вам в этом помочь. Да и Ирэн полезно будет побыть вдали от дома.

Его фраза заставляет меня насторожиться, и когда я присаживаюсь напротив, накрыв на стол и разлив чай по чашкам, смотрю на него вопросительно.

— Насчет Ирэн. Ночью было что-то, о чем мне стоит беспокоиться?

Затаив дыхание, жду ответа Матвея, но он не спешит вываливать на меня ворох подробностей, а будто фильтрует новости перед тем, как рассказать их мне.

— Зова по ту сторону не было, — говорит он, наконец, когда мое терпение находится на исходе. — Но по периметру я чувствую чью-то густую магию, и это наверняка пагубно сказывается на сознание Ирэн. Так что идея прогуляться в администрацию неплохая.

— А можно с этим что-то сделать?

Я обвожу пространство рукой, намекая на магию вокруг дома, наличие которой пугает, но положительной реакции не получаю.

— Я невосприимчив к магии, именно поэтому Илья поставил меня охранять вашу дочь, но моя врожденная особенность имеет и побочный эффект. Я могу лишь учуять магию, но как не совладать с ней или определить ее источник. Всё, на что я способен в данной ситуации — это не дать Ирэн поддаться ее силе и уйти по зову владельца этой силы. Я как раз что-то вроде мозга отряда. Отвечаю за обеспечение. Так что помощь могу оказать в финансовых вопросах или предотвращении махинаций.

Он наклоняет голову, слегка усмехаясь, и только после приступает к раннему завтраку.

Спустя часа два начинают просыпаться и остальные домочадцы. За исключением Алены, которая, как мне шепнула Эйва, и вчера спала чуть ли не до обеда.

Накормив Ирэн кашей, я отправляю ее одеваться, а сама выхожу на улицу вместе с Матвеем. Надеюсь, что всё пройдет быстро и гладко, и вскоре ревизор уедет, прекратив скидывать на нас с господином Тихомиром недостачу прошлого руководства.

По дороге к дому администрации, которому не помешает ремонт, до того уже облупилась краска и покосилась у него крыша, я кратко ввожу в курс Матвея, снабдив его нужными подробностями, а издалека уже вижу приближающегося довольного проверяющего Вукола, около которого плетется смурной Тихомир, уже решивший, что придется отдавать ревизору всё, что было в деревне.

— Знакомое лицо, — усмехается Матвей, прищурившись.

— Вы его знаете?

— Доводилось встречаться.

Я с настороженностью жду, когда Вукол с Тихомиром подойдут ближе, а сама крепко держу дочь за руку, чтобы она никуда не убежала. Умом понимаю, что Илья не приставил бы присматривать за ней невнимательного подчиненного, но сама привыкла нести ответственность, так что боюсь потерять Ирэн из виду, как бы ни пыталась убедить себя перестать себя накручивать.

Первым нас замечает Тихомир. С недоумением смотрит сначала на Ирэн, не понимая, что здесь делает ребенок, затем переводит взгляд на меня, а уже после на Матвея. И на нем уже задерживается, пытаясь понять, что здесь делает один из богатырей. А когда наши с ним взгляды встречаются, я киваю, здороваясь, и даже с большого расстояния замечаю, как он расслабляется и немного веселеет, начиная даже улыбаться. Догадывается, что Матвея на переговоры я привожу неспроста.

Вукол же явно чувствует себя с похмелья нехорошо, но при этом источает довольство, делая жадные глотки из коричневого кожаного бурдюка. Морщится при этом, но постепенно на его лице разглаживаются даже морщины.

— Работничек, — усмехается Матвей себе под нос, но я прекрасно слышу его слова. — Узнаю Старград.

Вукол замечает нас в последний момент, всё это время больше оглядываясь по сторонам, чем глядя вперед. А как только видит Матвея, бледнеет, аж кровь вся отливает от лица.

— Г-господ-дин М-матвей, к-как вы т-тут? — заикаясь, бормочет Вукол и теряет весь свой лоск и самодовольство.

Теперь перед нами стоит не уверенный в себе и своей власти ревизор, который терроризировал нас вчера весь день.

— Здравствуй, Вукол. Как и ты, с проверкой. А ты, как я вижу, не меняешься. Всё страдаешь комплексом бога?

— О чем это ты, Матвей? — берет себя в руки Вукол и выпрямляется, преисполнившись гордости за свою должность. — Я теперь вторая рука Ярополка, между прочим. Не простой человек в Старграде, чтоб ты знал.

Он явно пытается красоваться перед богатырем, и что-то мне подсказывает, что они давние соперники. Только если Матвей относится к этому снисходительно, то Вукол надувается весь, как рыба фугу при испуге, и выпячивает грудь колесом, явно желая утереть давнему недругу нос.

— Я слышал, ты помощник третьего помощника Ярополка. Внушительная карьера.

Несмотря на серьезное выражение лица, голос Матвея отдает насмешкой, от которой Вукол багровеет, сравнявшись по цвету с перезревшим помидором.

— Внушительная! — едва не выплевывает ревизор. — А о тебе я что-то давно не слышал. Что, выгнал тебя Ярополк, не берут никуда в приличные места, раз ты подался в пехоту?

Вукол презрительно кривится, совершенно забыв о нас, но вскоре снова надувается, когда Матвей представляется ему своей официальной должностью.

— Камерир императорской рати, правая рука Ильи Моравина. Старград — не провинция, так что слухи до тебя дойти должны были, Вукол.

— Ч-что? — прищуривается последний неверяще. — Камерир рати — наследник рода Воеводиных, приближенных императора Бояра.

— Матвей Воеводин собственной персоной.

Воцаряется тишина. Тихомир слушает их с открытым ртом, а я наблюдаю за дочерью, прислушиваясь параллельно к разговору. Вукол спустя время сворачивает проверку и уезжает, ни разу не вспомнив на свои притязания, а вот Матвей заинтересовывается прошлым главой деревни, который бесследно исчез со всем золотом.

— Мама, смотри, — говорит вдруг Ирэн, кивая на затянувшееся тучами небо, и я веду плечом, пытаясь сбросить странное ощущение, что кто-то наблюдает за нами.

Интересуюсь у Матвея, не чувствует ли он чего-то подобного. Он качает головой, однако настороженно осматривает окрестности, прислушиваясь к моим опасениям. С погодой происходит что-то не так. Несмотря на раннее утро, вокруг темнеет, завывает и гудит ветер, а с запада веет могильным холодом, что подмечает даже богатырь.

Мы уже подходим к дому, когда вдали вдруг появляются первые мужчины. Отправив Ирэн в дом, я остаюсь с Матвеем и наблюдаю за их приближением, пытаясь высмотреть в незнакомых лицах Илью.

Мое сердце бешено колотится и совершает кульбит, как только я вижу знакомое лицо, но не успеваю и шага вперед сделать, как из дома вдруг выскакивает Алена и опережает меня, кидаясь жениху в объятия.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу и отвожу взгляд, стараясь не показывать, как мне неприятно на это смотреть, а затем вдруг замечаю, что потрепанные уставшие богатыри вернулись не одни. Некоторые из них поддерживают явно неместных мужчин, чья непростая одежда не оставляет сомнений, что они из довольно состоятельных родов.

— Где мы можем расположиться? — звучит вдруг до боли знакомый голос.

И когда я поднимаю взгляд, останавливаясь на мужчине, стоявшего около Ильи, на которого продолжает вешаться Алена, почти сразу узнаю его.

Князь Бронислав собственной персоной.