Глава 30

Во дворе типовой серой многоэтажки меня накрывает паникой. Вот-вот состоится встреча с неясным исходом, и я не знаю, что делать. Мы паркуемся напротив подъезда на случай, если за входом наблюдают. Андрей встречает нас внутри. Сумки у него нет, и «опеля» я не видела. Они с Алексом впервые обмениваются рукопожатием, я нервно мнусь рядом.

— Все готово, — он внимательно смотрит на меня. — Ты справишься?

Я киваю, скрывая эмоции. Взгляд Андрея проникает под кожу, такой цепкий и внимательный, что, кажется, способен всю душу наизнанку вывернуть, чтобы добиться правды. А мне плевать. Я перестаю прятать глаза и отвечаю взглядом в упор.

— Справлюсь.

— Молодец, — он криво улыбается, видит мой страх, сомнения, но поощряет игру в смелость.

Алекс притягивает меня к себе за талию и целует в макушку, чтобы подбодрить. Мне уже не так страшно. Мы поднимаемся в старом лифте с заплеванным полом, я стою позади мужчин и, наверное, впервые в жизни чувствую себя в безопасности. Чтобы ни случилось дальше, меня не бросят.

Но тесные коридоры пятого этажа похожи на западню.

Андрей первым подходит к двери. Я замечаю на нем перчатки, когда он звонит.

— Свои, — говорит он, хотя с той стороны ничего не спрашивают. Каким-то шестым чувством он различил, что подошел хозяин.

Помедлив, нам открывает невзрачный мужчина. Лет тридцать пять-сорок на вид. Под глазами мешки от бессонницы. Он тихо здоровается, робко жмет моему мужу руку. До меня не сразу доходит, что он просто боится их… Особенно Андрея. На авантюру, которая ему не нравится, он пошел, потому что заставили.

Парни, и я вместе с ними, осматриваем комнаты. У квартиры хорошая дверь с сейфовым замком, но скромная обстановка. Трехкомнатная, хотя площадь небольшая. Крохотная кухня, зал и две спальни поменьше. В последней вмещаются только кровать и шкаф.

— Подождешь здесь, — решает Алекс.

— А вы где будете? В зале? Я должна быть там.

Он хмурится, но я непреклонна.

— Если он придет с Полинкой, я не хочу, чтобы меня не оказалось рядом, если начнется перестрелка.

— Если начнется перестрелка, — отрезает Алекс, — ты только помешаешь.

— Пусть останется, — говорит Андрей. — Я все равно подстрахую. Извини, не хочу отвлекаться на ребенка, если что.

— Ладно, — сдается Алекс, и дальше мы смотрим только зал.

Он не очень просторный, да еще диван занимает место. Светлые шторы до пола, стены серые, на полу неяркий ковер.

— Ты откроешь, скажешь идти в зал, — говорит Андрей хозяину, показывая на диван. — Ника сядет там. Я встану за дверью… Алекс. Твоя задача заблокировать выход, чтобы те, кто вошли, не вышли.

— Давай наоборот, — предлагает Алекс. — Я здесь, а ты на входе. Не хочу ее оставлять.

— Глушитель-то у меня. Ничего с ней не случится.

Пока они пререкаются, я сажусь на диван. Мне абсолютно безразлично, какие позиции они выберут, я хочу увидеть дочь. Как ни странно, волнение проходит. По дороге у меня тряслись поджилки, а сейчас все равно. Из нас больше всех напуган хозяин квартиры. Алекс собран, а Андрей… Мне кажется, он вообще ничего не чувствует, только притворяется, чтобы выглядеть живым.

Парни договорились и расходятся. Хозяин ждет в коридоре. Андрей остается в комнате. Прислоняется спиной к стене справа от входа, опустив пистолет с длинным глушителем. Смотрит на меня, но насквозь, не мигая. Линия рта прямая, без выражения. Это выглядит пугающе. Я ни о чем не думаю, пока медленно текут секунды. Так погружаюсь в себя, что щелчок открывающейся двери кажется оглушительным. Я напряженно пялюсь в проем.

Андрей по-прежнему неподвижен. С легкой улыбкой он прикладывает палец к губам. Шаги. Одиночные — я не слышу детских. Идет мужчина. От адского напряжения в выпрямленной спине начинают болеть мышцы.

Пик напряжения наступает, когда в проходе появляется мужской силуэт… Но это не Толя. Его коренастую фигуру узнала бы сразу. Худощавый, в нем есть что-то нескладное, нелепое… Это же Костик!

— Н-ника? — со второго раза выговаривает он, подняв брови. — Ты что здесь делаешь?

Дергая кадыком, он пытается понять, что происходит. За пояс спереди заткнуто оружие, рубашка перекошена, куртка сидит, как мешок. Не двигаясь и не отвечая, я облизываю губы. Он входит в зал, не замечая Андрея, похожего на бесшумную тень. Тот поднимает руку и легко держит на весу тяжелый пистолет — рука тверда и не дрожит. Между затылком и глушителем сантиметров тридцать, но Костик не подозревает об убийце сзади.

— Руки за голову, — невнятно говорит Андрей.

— У него пистолет спереди, — сухо предупреждаю я.

Он пытается обернуться, приподнимая руки, когда в зале появляется Алекс. Ударом кулака в спину он сшибает Костика на пол и заставляет лежать ничком. Беспредельщик грубо обшаривает его, а тот извивается, пытаясь посмотреть назад. По полоумному взгляду и повизгиванию я понимаю, что он перепуган, и испытываю злорадство. Так тебе и надо, ублюдок… Черт возьми, я рада, что здесь нет Полинки, рада, что Толя не пришел, а прислал своего слизня… Нужно было сразу догадаться: бывший заставляет Костика делать грязную работу, а тот рад выслужиться.

Обыск закончен. Андрей опускает оружие, а Алекс ногой переворачивает пленника на спину.

— Привет, — широко улыбаясь, говорит он, тоже узнал его. — Помнишь меня?

Конечно, помнит.

Взгляд скользит по россыпи красноватых шрамов. От ярости Алекс дышит глубоко и мощно. Ноздри расширены, как у быка перед атакой и когда он наклоняет голову, сходство с туром или буйволом становится ярче — он огромный и мускулистый, а после контузии глаза налиты кровью.

Костик, повизгивая, отползает на спине, когда Алекс приближается. Перед ним словно сам дьявол. Упирается мне в ноги, и я брезгливо отодвигаюсь. От него даже пахнет противно — чем-то вроде солярки. По перепуганному лицу видно — он вспоминает расправу на поляне. Сглатывает, задыхаясь, и в целом так омерзительно выглядит, что хочется раздавить его, как клопа.

— Меня шеф заставил… — мелет он непослушным от страха языком. — Не надо, не убивай…

Алекс очень хочет размозжить лицо Костика кулаком, и ему хватит сил забить его насмерть. Я уже видела это. Но Толя не пришел и где моя дочь — никто не знает. Прикрывая Костика, я встаю с кресла, чтобы перехватить занесенную руку.

— Алекс! — у него расширенные, полные ненависти глаза. Запястье дрожит от напряжения. Я его не удержу ладонью, но он медлит. — Если ты его убьешь, это ничем не поможет!

То ли мольба в глазах помогает, то ли доводы разума — он опускает руку.

— Где Захаров? — голос хриплый от гнева.

Костик сглатывает, затравленно глядя на нас.

Я его понимаю. Сдать Толю — подписать себе смертный приговор. Костик прекрасно знает, на кого работает и как жестоко расправляются с предателями. Да, с ними — особенно изощренно.

— Не понял, — усмехается Алекс. — Ты не хочешь отвечать?

— Сейчас расскажет. Пойди, погуляй, — просит Андрей хозяина, который из коридора взволнованно наблюдает за происходящим. — На балконе воздухом подыши. Только принеси пакет какой-нибудь.

Я не спрашиваю, зачем ему пакет.

Пока тот шелестит на кухне, Андрей не мигая смотрит на Костика. Не специально пугает, он как будто провалился внутрь себя — в мысли, воспоминания. Но того пронимает: он пялится на киллера и часто сопит, словно перед обмороком.

Мужчина приносит обычный магазинный пакет. Это выглядит обыденно и страшно. Когда хозяин уходит, Андрей прячет пистолет и опускается на колено, нависая над пленником. В руке появляется выкидной нож. Сверкнув, лезвие со щелчком выходит перед лицом Костика.

— Знаешь, кто я? — он говорит мягко, эта особенность речи досталась ему из-за паралича. — Андрей Ремисов. Слышал?

Я наблюдаю, как меняется лицо Костика. Мне имя незнакомо — в правах, кстати, было другое, но пленника оно приводит в ужас.

— Он в Ростове, — сипит он севшим голосом. — Прячется… Мне велел привезти документы!

Он говорит все быстрее, закрывшись рукой от Андрей. Тот слушает не перебивая.

— Где Полина? — встреваю я.

Костик вновь таращится на меня. Соображает он туго: до него плохо доходит, что я делаю в этой компании. Значит, Толя не сказал ему, что я вышла за Беспредельщика?

— С ним… — бормочет он.

— Кто там еще? — упорствую я. — Зачем убили няню? Где моя подруга? Она ходила ко мне домой.

— Не знаю…

— Что ты врешь! — ору я, когда сдают нервы. — Ты все за него делаешь! Это ты убил няню, да?! Что ты с ней сделал, сволочь!

Теперь Костик закрывается от меня и хнычет:

— Я не знаю! — он косится на Андрея.

— А ты не врешь? — спокойно спрашивает тот, пленник визжит и клянется, что все чистая правда. Андрей поднимает глаза на Алекса. — Ну что?

Показывает на Костика, играя ножом. Становится не по себе, он спрашивает: пытаем или нет.

— Тебе решать, — добавляет Андрей. — Ты клиент. Ника выйдет и можно начать.

Что происходит, понимаю не только я.

— Я не вру! Я покажу, где он! — верещит Костик. — Я знаю, у меня телефон… Я все дам…

Он лихорадочно роется в карманах, предлагая содержимое: телефон, деньги, косячок с дурью — все сыплется на ковер. Деньги Андрей забирает себе, а телефон отдает Алексу.

— Решай.

— Не стоит, Андрей, — отвечает Алекс, копаясь в контактах. — Ему нельзя портить товарный вид. Захаров не пришел, значит, придется тащиться в Ростов с этим вот.

Он кивает на съежившегося и оттого жалкого Костика.

— Ну, как знаешь. Валим тогда.

Андрей возвращает ненужный пакет хозяину. Тот рад слышать, что мы уходим. Набросив браслет наручников на одну руку Костика, Алекс ведет его вниз. Тот идет, как овца на заклание: ноги заплетаются, взгляд потухший. Открывает багажник седана у подъезда, прямо на улице бьет Костика кулаком в живот, а когда тот с хрипом сгибается пополам, заталкивает внутрь и захлопывает крышку.

Втроем мы садимся в машину. На нас с недоумением глазеет собачник с таксой на длинном поводке. Алекс пристегивается и невозмутимо сдает назад.

Машину мы меняем в промышленном районе. Мимо кирпичных останков старого цеха пробираемся к ангару. Алекс отгребает набросанный мусор и выдранную траву от проржавевших створок. Андрей курит рядом, а я выхожу пройтись. Уже холодно, подошвы осенних сапожек скользят по льду, небо низкое… Похоже завтра пойдет снег. Костик в багажнике ведет себя тихо. Беспокоюсь: как бы не замерз…

Нервно хожу, постукивая каблуками. Алекс разводит тяжеленые створки. Из ангара на нас смотрит агрессивная морда красного «мустанга».

— Если что-то нужно у парня узнать, говори сейчас, — изо рта Андрея вырываются клубы пара и дыма. — Я с вами не еду.

Алекс оборачивается и поднимает брови.

— Там моя любимая живет, — поясняет Андрей. — Не хочу пересекаться.

— Ну, хорошо. Тогда сейчас рассчитаемся, — с пониманием соглашается Алекс и кивает на седан. — И тачку тоже бери, если хочешь.

Он идет вдоль борта «мустанга», тщательно все осматривает, как учил Андрей. Они прячутся в салоне, пока я мерзну снаружи. Пахнет холодом и куревом Андрея.

Через лобовое стекло видно, как мой муж передает ему деньги. Не пересчитывая пачки, они складывают их в пакет. Алекс что-то говорит, добавляет несколько оружейных магазинов, и они прощаются. Судя по всему, машину он не просто прятал, еще как склад использовал.

Андрей ждет, пока Алекс заберет из багажника хнычущего Костика и отведет к «мустангу».

— Удачи с дочерью, — говорит Андрей, прежде чем сесть за руль.

Он сдает быстро, словно торопится уехать, уединиться где-нибудь и вновь погрузиться в мрачный мир, из которого мой муж вытянул его, встретившись в том пабе.

Я чувствую облегчение.

Рядом с ним не по себе. Он не такой, как Толя или Алекс. Нет… Еще страшнее. В отличие от остальных, он непонятен. Я не понимаю, почему он такой и откуда взялась эта пугающая глубина. Пожалуй, из всех людей, которых я встречала, Андрей был самым жутким.

— Ника, нам пора! — зовет меня Алекс, и я послушно бреду к «мустангу».

Гнать придется всю ночь.

Мы вдвоем, некому оказать помощь, зато есть козырь в руках.

Я вспоминаю тоненький голосок Полины, затем фотографию на стекле. Пусть нам повезет. Сажусь на пассажирское сиденье, и мы с Алексом переглядываемся.

Я изучаю холодные голубые глаза, красивое лицо, светло-русые волосы. Рубцы от ожогов. Он точно так же рассматривает меня. Мы красивая пара. Но я девушка для развлечений, прекрасная спутница. По настоящему его женщиной я стану, когда мой бывший умрет.

Меня гложет чувство, что он ненадолго выпустил меня из лап. Я боюсь Захарова и не хочу возвращаться. Если Беспредельщик проиграет, меня ждет незавидная судьба. Я нахожу браслет у него на запястье и сжимаю.

— Не снимай его, ладно?

Мы выезжаем на дорогу и он разгоняется. Свет фар режет темноту, я настраиваюсь на долгий путь. Завтра к полудню мы должны быть на месте.