10

Риаран

— Ваша светлость, — очередная претендентка на Искру присела в реверансе.

Она была изумительно хрупкой и определенно возбуждала мужское желание, но, к сожалению, этого было ничтожно мало. За последние дни он встретился с девятью претендентками, эта была десятой. И последней.

В детстве для него отобрали их около тридцати, по определенным магическим изысканиям. Кто-то подходил лучше, кто-то хуже, родители тех, кто хуже получили возможность выбирать для них мужей и заключать брачные договора сразу, как только они остановили выбор на Антонии. Остальные десятеро девушек не имели права становиться чьими бы то ни было невестами до тех пор, пока не будет объявлено о его свадьбе после того, как искра полностью приживется, но…

Но. Скучно. Рядом с ним уже была ни рыба ни мясо, как выражался Д’Амир по поводу чего-то невнятного, Антония, которая боялась и слово сказать в его присутствии, да в чьем либо присутствии в принципе, поэтому на каждой встрече с потенциальной невестой Риаран не испытывал ничего, кроме раздражения. Они все были донельзя предсказуемы, все нежны и трепетны, все краснели, опускали взгляды и бормотали заученные по родительским наставлениям фразы.

Даже его любимчики, огромный, рыже-пятнистый горный кошак Эрл, который сейчас дремал на диване в его кабинете, занимая его полностью, и белоснежный Ирал, вылизывающий лапу рядом с его креслом, вызывали в нем куда больший интерес, чем все эти блеющие и квакающие девицы, не смеющие поднять взгляд. Конечно, так полагается. Конечно, женщина должна преклоняться, но… как же скучно.

Антония в свое последнее утро здесь и то была пободрее. Даже с перебором, можно сказать.

— Поднимись, — приказал он девушке, и та выпрямилась.

Взгляда, как все предыдущие претендентки, не отвела, и это ему понравилось.

— Как тебя зовут?

— Эстель, ваша светлость. Эстель ар Вирандар.

Дочь одного из его наместников в дальних южных землях, Вирандара. Он читал ее бумаги перед тем, как начать встречаться с девицами, одна из которых станет его Искрой. Девятнадцать лет, увлекается верховой ездой и чтением (необычные увлечения для женщины), а еще становилось понятно, откуда у нее такая необычная внешность. Светлые волосы сочетались со смуглой кожей, небесно-голубые глаза напоминали о море в штиль. Платье в цвет ее глаз только подчеркивало ее экзотичность и очень ей шло. А впрочем, никакой разницы: искра все равно напрочь сотрет ее экзотичность, высветлит кожу, подкорректирует цвет глаз и теплый оттенок прядей перекрасит в холодную платину.

— Расскажи о своих устремлениях, Эстель.

— Вас правда интересует мое мнение, или вам сказать то, что вы хотите услышать?

А вот это было уже интересно. В ответ на подобный вопрос остальные начинали лопотать что-то про «быть достойной Искрой для вас, ваша светлость, родить вам здорового наследника, быть усладой для ваших глаз…».

— Удиви меня, — хмыкнул он, протягивая ладонь, чтобы почесать кота между ушей. Ирал довольно заурчал, подставляя крупную голову для ласки, а Эстель приблизилась к столу и произнесла:

— Мне бы хотелось изучить мир, ваша светлость. Посмотреть его. Узнать больше, чем я узнала из книг, составить собственное мнение. Мне бы хотелось понять, что я могу сделать для этого мира, и это не только рождение наследника для вас и Эйрузии, хотя это и немаловажно. Мне хотелось бы, чтобы я могла выбирать свой быт, свое окружение и строить свою жизнь рядом с мужчиной, который видит во мне не только мать своего сына, но и партнершу.

Проклятые иномирянки. Риаран не представлял, как Д’Амир с ними общается и умудряется ими восхищаться, не говоря уже о том, как Эрхольд и Равьер выбрали их в качестве жен и поставили чуть ли не равными себе. Одной встречи с этой Олей ему хватило, чтобы понять: если бы такая особа оказалась рядом с ним и вздумала дерзить так, как дерзила она, отправилась бы на плаху. Сразу же.

Он с трудом удержался, чтобы не отправить туда Антонию, которая выдала ему при последней встрече то, что выдала. Не отправил только из-за Нияры, сестра и так пережила многое, поэтому Риаран отпустил вздумавшую высказаться напоследок несостоявшуюся Искру. Но теперь, благодаря этой Оле и этой Аглае, многие женщины возомнили о себе невесть что. Например, что они могут быть «партнершами»! Равными мужчине! Это иномирное словечко притащили с Земли, а между тем как их мир долгое время хранил собственные традиции, не позволяя всякой подобной ереси просачиваться из Открытых миров.

Но Эрхольд открыл межмировую границу, следом за ним — Равьер, и пошло-поехало. Ну что же…

— Женщина никогда не будет равна мужчине, Эстель, — холодно произнес он, — с самого своего детства она подчиняется отцу или старшему брату, если он по воле обстоятельств стал главой семьи. После свадьбы же — мужу. Партнерство придумали те, кто не нашел другого слова для своего желания пресмыкаться перед женщиной.

— Я говорила не о силе, ваша светлость, — Эстель продолжала смотреть ему в глаза, — я говорила о том, что оба — и мужчина и женщина, составляют нерушимый союз, в котором один отвечает за одно, а другой за другое. И никак иначе. Мне даже в голову бы не пришло поставить себя на одну ступень с вами по силе. Что же касается прочих устремлений, я всю жизнь провела в книгах и в доме отца, разумеется, я хочу увидеть мир. Который так прекрасен в книгах.

Риаран посмотрел на нее в упор.

— Ступай. Тебе сообщат о моем решении.

Эстель снова сделала реверанс и вышла, а он почесал Ирала за ухом и поднялся. Пожалуй, именно ее он и выберет: у Эстель, в отличие от остальных, есть характер, она возбуждает его естество, а что касается прочего… Если таким не озаботился в свое время ее отец, то воспитанием будущей искры Риаран займется лично.