11

11

Аня

Замок встретил меня теплом, и уставшее тело запросилось спать, но кто бы еще меня спрашивал, чего я хочу? Главным здесь был комендант, и все его слушались. А еще все слуги от него шарахались или старались обходить стороной: признак того, что начальство здесь разговаривает на языке силы и, вероятно, жестоко наказывает за ошибки.

Я успела немного пожить во дворце князя и понаблюдать за тем, как его подданные относятся к Риарану. Страх, который испытывали многочисленные драконы и люди во дворце, был скорее благоговейным трепетом перед могущественным правителем. Почтением, уважением, восхищением. Подданные Риарана боялись его разочарования, слуги Гемрора боялись его самого.

Лакей, который сопровождал нас в столовую, пытался не отсвечивать. Мне казалось, что он изо всех сил старается слиться с окружающей обстановкой, и у него почти получалось: комендант не обращал на него внимания и все это время беззастенчиво пялился мне на грудь, пока мы шли через холл. Не заметить этого могла лишь слепая или наивная йяра. Туару Оромонду не было до этого никакого дела, он шел рядом, но старательно ничего не замечал.

Слуга распахнул перед нами дверь, и мы оказались в огромном зале с длинными массивными столами и лавками. Не удивлюсь, если это была самая большая комната в замке: с высокими сводчатыми потолками, камином в человеческий рост, в котором ярко пылало пламя, с гобеленами на стенах, изображающих сражающихся драконов и людей, и головами убитых животных-трофеев. В углу я даже заметила чучело оскалившегося медведя и поморщилась. Никогда не понимала эту дичь, но, очевидно, Гемрор был из тех, у кого есть необходимость что-то там компенсировать. Это прослеживалось даже в том, что обедал он в зале, который со стопроцентной вероятностью использовали для военных собраний или различных празднований, а не в комнате поменьше.

Стол, за который нас усадили, стоял поближе к камину, поэтому мне пришлось стянуть накидку, чтобы не свариться. От других он отличался еще и тем, что здесь стояли мягкие кресла, в одном из которых я сразу же утонула. Если бы не тонизирующий взгляд коменданта, тут бы и уснула! Но при виде сервированного ужина и донесшихся до меня ароматов, я поняла, что подкрепиться действительно не помешает. Тем более что повар явно расстарался: запеченный гусь, свежий хлеб с маслом, соленья, паштеты, тушеные овощи и свежие фрукты. Ощущение такое, что кто-то тут собрался отмечать новый год, но я уже успела сделать выводы насчет Гемрора, чтобы понять — такой пир для него готовят каждый день. А учитывая, что нас ждали на следующей неделе, это только подтверждало мое предположение.

Помимо туара Оромонда на ужине присутствовал еще один военный, который представился мне как туар Нимор, а вот кресло напротив коменданта пустовало, хотя приборы слуги принесли и выложили. Все это я для себя отмечала мимоходом, больше жуя, чем участвуя в «мужской» беседе. После долгого путешествия, когда на постоялых дворах не всегда получалось нормально поесть, еда на столе показалась мне просто божественной. Правда, в отличие от привыкшей налегать на булки Антонии, я предпочла мясо. Но у коменданта было другое мнение насчет вкуса.

— Почему недосолено? — рыкнул он на служанку, которая принесла еще закусок, схватил ее за руку и подтащил к себе.

— Этого не может быть, туар Гемрор, — побелела она. — Лора кладет ровно столько специй, как вы любите…

Я заметила, что комендант с силой сжал запястье девушки, рискуя оставить синяки на коже, и усилием воли заставила себя остаться на месте.

— «Недосол на столе, пересол на спине» — гласит известная мудрость, — сказала я. — Попросите служанку принести соль, и ваш ужин, туар Гемрор, будет спасен.

Уверена, моя улыбка сейчас больше напоминала оскал, потому что в этом была вся я, которая ненавидела, когда обижают слабых, тех, кто не может за себя постоять. Но Гемор принял мой выпад за флирт.

— Вы умны не по годам, йяра Антония, — хмыкнул он, отпуская девушку, которая тут же метнулась в сторону выхода.

— Не лучшее качество для женщины, — вставил свой «пятак» Оромонд, и мужчины дружно захохотали.

Я уже множество раз проходила это в своей прошлой жизни, поэтому на выпад никак не отреагировала: мне же лучше, если меня недооценивают. И не такие обламывались: в школе, в институте, на службе. Теперь в этом богом забытом месте.

Служанка принесла соль, но Гемрор утратил к ней всяческий интерес, поэтому она убежала так же быстро, а я тяжело вздохнула. Потому что если такое отношение к людям и к женщинам в частности здесь в порядке вещей, мы с комендантом не подружимся. И тут даже вторая великая мудрость про «со своим уставом в чужой монастырь не ходи» не сработает. Бытовое насилие для меня табу. Даже годы службы не заставили меня относиться к этому равнодушно.

На этой мысли я почувствовала привкус крови во рту: меня настигла дурная привычка из прошлого. Когда я о чем-то раздумывала слишком усиленно или пыталась не совершить необдуманный поступок, например, не встать и не съездить по морде коменданту-садисту, я прикусывала щеку. Иногда вот так сильно, но это всегда отрезвляло. В этот раз тоже сработало.

Для начала следовало позаботиться о себе и девочках, которые со мной приехали, потом уже разбираться со всем остальным.

— Благодарю вас за гостеприимную встречу, туар Гемрор, — я решительно поднялась, — буду благодарна вам еще больше, если велите слугам показать мне мой новый дом.

— Дом? — вскинул темные густые брови комендант. — Я приказал выделить вам спальню в моем замке, йяра Антония.

Я снова больно прикусила щеку, поймав на подлете слова о том, что замок как бы княжий, а не геморройный. Меня еще больше разморило от плотного ужина и усталости, и сейчас моя внутренняя батарейка требовала подзарядки. Все остальное я предпочла отложить до завтра.

— Тогда попросите слуг меня туда проводить, — попросила я, а Гемрор вдруг поднялся:

— А знаете, что? Я провожу вас в вашу комнату лично.