3

Менять шило на мыло, то есть месть княгини на наказание дракона мне совершенно не улыбалось. Но когда князь властно приказал:

— Иди за мной, — я даже не подумала о том, чтобы этот самый приказ проигнорировать. Может, во мне осталось что-то от Антонии, а она привыкла исполнять княжью волю беспрекословно, может, сработал служебный рефлекс выполнять приказы начальства, но факт оставался фактом — ноги сами понесли меня следом за драконом.

Ну и не оставаться же рядом с этой неадекватной.

По пути я сдернула остатки веревок с запястий и ускорила шаг, он у Антонии тоже был небольшим, а князь не делал на это скидку. Пока мы шли темными коридорами, он вообще ни разу не обернулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Меня даже посетила лихая мысль нырнуть в боковой коридор и сбежать, но я прекрасно понимала — поймают и вернут на помост. Но кто знает, что хуже: удары плетью или придуманное наказание князя?

У меня пока не получалось собрать воспоминания Антонии в единое целое, но я прекрасно уловила чувство по отношению к дракону. Страх. Она его боялась. До трясущихся поджилок. До дрожащего голоса. До темноты перед глазами. Командного голоса. Подавляющего роста. Его пугающей силы и власти. Я к командным голосам привыкла с детства: отец часто не сдерживался в выражении эмоций, мог ввернуть крепкое словцо, если злился. В институте и на службе тоже командиров хватало, в полиции вообще трепетным ланям делать нечего. Если ты еще и женщина, с тебя спрос в мужском коллективе двойной, а может и тройной. Либо становишься жесткой и флегматичной, учишься относиться ко всему этому если не с юмором, то с пониманием, либо ищи другую работу!

Проблема состояла в том, что здесь привычные правила и законы не работали. Мне грозила не отставка, а… пытки? У них тут крепостное право или что? Как князь вообще собирается меня наказывать?

По коже снова побежали мурашки — предвестники чего-то зловещего, но, в отличие от Антонии, я не собиралась смиренно принимать драконью волю и наказание за то, что уронила его маму в навозную кучу. Судя по характеру княгини и тому, как легко она подвергает пыткам всех подряд, она это целиком и полностью заслужила!

— Ваша светлость, — я все-таки догнала дракона и пошла рядом с ним, — вам не кажется, что прежде чем наказывать меня, стоит опросить свидетелей и составить объективную картину случившегося?

Князь посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем толкнул очередную дверь, и мы оказались в огромном кабинете. Ничем другим эта комната просто быть не могла: стеллажи с книгами, массивные столы из черного дерева с отполированной поверхностью, один с картами, другой с письменными принадлежностями, удобные даже на вид кожаные кресла.

— Думаешь, кто-то поддержит тебя, а не мою мать? — поинтересовался он со скепсисом.

— Думаю, никто не осмелится вам солгать, — ответила я, останавливаясь и украдкой рассматривая кабинет князя. Я здесь была впервые, а вот Антония нет, и она боялась этой комнаты, как источника боли и унижения. Если бы я знала, что у них тут случилось, но мне были доступны только чувства, не картинки. Словно эти воспоминания девушка-тихоня старалась забыть или вовсе унесла с собой.

Князь раздраженно потер переносицу и подошел ко мне. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и я с удивлением заметила, что в полутьме подобных пещерных помещений его радужка потемнела, став светло-серой. Правда, от этого выглядеть человечнее дракон не стал. Наоборот, эта сталь светилась каким-то жутковатым потусторонним светом.

— С тобой много проблем, Антония. С тех пор, как ты появилась здесь, не проходит и дня, чтобы с тобой что-то не случилось.

— Может, дело в не…

— Молчи, — приказал дракон. — Я бы мог со всем этим смириться, не будь ты моим главным разочарованием. Что бы я ни пробовал, ты все равно продолжаешь сопротивляться…

Его голос затягивал, и я почувствовала себя змейкой, которая качается под музыку играющего на флейте факира. Ощущение стало таким, словно я себе больше не принадлежу: меня словно парализовало от ужаса, которое запомнило это тело. Пригвоздило к полу драконьим взглядом.

Я захотела пошевелиться, но не смогла: пальцы князя сомкнулись на моих плечах. А затем он склонился ко мне и коснулся сухими губами моего лба. Поцелуй проще целомудреннее некуда, но все мое тело будто прошило молнией. Причем ощущения были не для красного словца: с губ Риарана сорвалась искра, ослепительно белый сгусток мерцающей магии, и этот сгусток ворвался в мое тело, причиняя такую немыслимую боль, что даже я заорала.

Заорала и выключилась.

А пришла в себя на ковре у ног князя. Мокрая как мышь, меня колотило от пережитого, я хватала ртом воздух и вместе с тем пыталась отползти от дракона подальше. Если он собирается продолжать в том же духе, то верните меня к княгине!

Но Риаран всего лишь пренебрежительно на меня посмотрел.

— Ты меня разочаровала, Антония. Ты не способна принять мою силу, поэтому в ближайшее время я соберу в замке достойных претенденток и выберу новую Искру. Тебе здесь больше нечего делать.

То есть, он сейчас подверг меня пыткам, а виновата я?

Дракон удостоил меня очередным ледяным взглядом и отошел к столу с картами.

— Ты отправишься в крепость на границе с Рованом и проведешь там остаток своих дней. А теперь прочь.

Не знаю, как я себя собрала, но у меня получилось подняться и разве что не по стеночке выползти из логова князя. Не представляю, что там за крепость, но лучше край света, чем быть Искрой этого бесчувственного чудовища!