39

Конечно, я была ни разу не нежный и беззащитный цветок, но в разодранном платье и с накидкой князя на плечах сражаться с Гемрором или его военными — это кринж. Поэтому я быстро выглянула в коридор и так же быстро поспешила назад в башню, пока комендант не опомнился. Но на это я надеялась зря: он опомнился и сразу же за поворотом преградил мне путь. Точнее, они мне его преградили. Очевидно, Гемрор считал, что я и в платье могу подраться, поэтому взял с собой целый отряд.

Обучаясь в институте МВД, я, конечно, многого хлебнула и знала, что безвыходная ситуация — это разве что когда в тебя пальнули в упор (как было со мной). Но сейчас я испытала то самое мерзкое чувство, когда за моей спиной никого не было, чтобы меня прикрыть.

— Прекрасно выглядите, йяра Антония, — осклабился комендант. — Ну что ж, мы с вами наконец-то одни, и никто не помешает нам побеседовать в приватной обстановке.

Я заглянула за его спину.

— Точно не помешает? А то у меня ощущение, что вы не услышали, как за вами следом подкралась целая рота.

— Очень смешно, — перестал ухмыляться Гемрор и кивнул своему сопровождению: — Взять ее!

Бежать в драном платье на потеху коменданту и его прихвостням я не собиралась, поэтому осталась на месте. Меня скрутили так, словно я была супергероем с лазерами из глаз, разве что повязку с криптонитовыми вставками на глаза не надели. А так кандалы и все прилагающееся откровенно мешали мне не только идти, но и держать платье. Несмотря на это, я справлялась.

Меня привели, очевидно, в кабинет Гемрора. Здесь было натоплено так, что даже распахнутое настежь окно и кружащиеся за ним снежинки не спасали положение. И это при том, что дети на первом уровне просто замерзали еще до наступления настоящих холодов!

Ярость придала мне сил, а еще — желания как следует надрать задницу этому засранцу. За все, что он сделал, за его манипуляции жизнями детей, за попытки меня убить. За все, что он провернул, с… чьей-то помощью.

— Кто меня сдал? — прямо поинтересовалась я, когда один из так называемых офицеров толкнул меня в кресло возле стола. Из которого встать самостоятельно мне не представлялось возможным: мои кандалы обернули вокруг ножек и подлокотников и пристегнули замками. Накидку князя сдернули и швырнули на пол.

Гемрор сделал отпускающий жест, и дверь за моей спиной с мягким щелчком закрылась. Сам же комендант прошел за стол и развалился в кресле. Стол его стоял ближе к камину, но сквозняки в замке все равно гуляли дай боже, поэтому по моим плечам и груди основательно тянуло прохладой.

— Твоя милая Эльга. У нас был уговор: когда ты будешь обезврежена, я позволю ей вернуться в замок. Поэтому сегодня ночью, когда все спали, она провела в твой приют моих людей.

Я вскинула брови. Девушка что, совершенно не понимала, что ее здесь ждет? Даже если Гемрор выполнит свое обещание и не прикопает ее где-то. Впрочем, предательство для меня всегда было крайне болезненной темой, поэтому я поспешила отрешиться от попытавшихся атаковать меня чувств. Потому что Эльга подставляла не только меня: выходит, с ее подачи могли пострадать дети. Мы могли остаться навсегда запертыми внутри, если бы не внезапно проснувшаяся искра.

Что ж, есть плюс: предатель найден.

И минус тоже есть — Гемрор не собирается меня отпускать. Живой.

— Замечательно, — сказала я.

Пасмурный холодный день был в самом разгаре, и я уцепилась взглядом за тающие в усиливающемся снегу контуры Герменерра в раззявленной пасти окна, чтобы не думать о худшем.

— Никак не могу вас понять, йяра Антония, — комендант подался вперед, грузно навалившись на стол. Из-за чего тот, даже достаточно дорогой и массивный, жалобно скрипнул. — Вот вы связались с предателем, хотя могли в точности так же связаться со мной и избежать многих проблем. Потом решили скрывать сестру князя, хотя могли бы выдать ее и жить припеваючи. Лезете в пекло спасать оборванцев…

— А мы с вами никогда друг друга не поймем, — перебила его я. — Я живу, чтобы помогать людям, а вы — чтобы набивать брюхо и карманы. Зачастую ценой страдания других людей и их жизней.

Гемрор раздул ноздри.

— Не вам изображать из себя невинность! Весь замок слышал, чем вы там занимались с князем. Да и Оромонд мне сразу рассказал, что до свадьбы вы не ждали.

Ну да, конечно, когда кончаются мужские аргументы (хотя, если уж говорить откровенно, они и не начинались), самое время называть женщину шлюхой.

— О чем еще вам рассказал Оромонд? — поинтересовалась я. — А еще говорят, женщины любят сплетни.

— Хорохоритесь? — ухмыльнулся комендант. — Понимаю, понимаю. Что ж, только это вам сейчас и остается. Но не переживайте, после вашей безвременной кончины я не стану возвращать сестру князю, не хватало еще, чтобы он обвинил меня в ее укрывательстве. Отпущу ее туда, куда она там собралась, а по дороге с ней произойдет несчастный случай.

Я рванулась из кресла, но тщетно. Тяжесть пристегнутых к массивной мебели оков притянула меня обратно, а оно едва скрежетнуло по полу.

— Да, кстати, вчера во время ужина Эльга должна была добавить в еду вашего дружка яд. Мы так долго ждали удобного момента, а он все не давал нам такой возможности.

Дан вчера и правда оставался в приюте на ужин, и, хотя я не ела с ними, сейчас ощутила, как все внутри похолодело.

— Но это так, детали, — ухмыляясь, продолжил Гемрор, поднимаясь из кресла. — Впрочем, для вас они уже не имеют значения, но мне очень хотелось бы, чтобы вы знали. А еще перед тем, как вы нас покинете навсегда, мы с вами позабавимся.

Я рванулась снова, но тщетно. Мои руки были так плотно примотаны к подлокотникам, что цепи впивались в них словно раскаленными звеньями. Платье не сползало с груди исключительно потому, что эти самые цепи его держали, и Гемрору это, очевидно, не нравилось.

Потому что он потянул его вниз, обнажая мою грудь, и глаза его загорелись самым недобрым огнем.

— М-да, — сказал он, оценив мои прикованные к ножкам ноги. — Неудобненько.

— Только попробуй меня тронуть, — процедила я. — Только…

— И что будет? — комендант схватил меня за подбородок шершавыми пальцами. — Что будет?

Вторая его ладонь опустилась на мою грудь и принялась ее смачно мять, и меня передернуло от отвращения. От отвращения и от чувства полного бессилия, которого я не испытывала уже очень давно. Настолько давно, что, кажется, прошла целая вечность…

Я резко откинула голову назад, и от неожиданности его пальцы соскользнули с моего лица. А после рывком подалась вперед и изо всех сил вцепилась зубами в мясистую волосатую руку. Гемрор взвыл и оставил мою грудь в покое, отвесив мне такую затрещину, от которой зазвенело в ушах. Грязно выругавшись, он замахнулся снова, но в этот момент за окном что-то громыхнуло. Взрыв был такой силы, что со стола послетало все, что можно, осколки стекол посыпались в нас, и я зажмурилась.

Сквозь звенящую в ушах тишину до меня донеслись крики и выстрелы. Сначала они были тихими, как сквозь вату в ушах, но потом становились все громче, громче и громче. Как будто кто-то подкрутил их на максимум. Я распахнула глаза и обнаружила, что Гемрора рядом нет. Распахнутая в коридор дверь, за которой сейчас не было никого, однозначно намекала на то, что этот ублюдок сбежал.