38

Зелье не помогло.

Или как-то неправильно помогло.

Риаран не должен был меня хотеть. А я тем более не должна была хотеть его. Как-то не в моих правилах и принципах было заниматься этим в гостиной Геморроя без прелюдии и с первым встречным драконом. Правда, Риаран первым встречным не был, он был хуже. Гораздо хуже. Он был моим странным магическим соблазном, а станет моим тюремщиком на всю жизнь!

Новость получилось настолько отрезвляющей, что мои затуманенные действием зелья или искры, фиг разберешься, что это вообще такое было, мозги вдруг немного растуманились.

— Зачем? — сипло выдохнула я, пытаясь соединить на груди платье или то, что, спасибо дракону, от него осталось.

Если я думала, что у меня ататическая паника в башне случилась, то очень сильно ошиблась. Вот сейчас меня такой приливной волной ужаса сбило и поволокло по острым прибрежным камня, что Риаран поморщился. Он как дракон чувствовал страх, а я понимала, что скрывать, что меня не радует возвращение в столицу от слова совсем, как-то уже поздновато.

Хотя, возможно, он поморщился из-за моего вопроса.

— В смысле? — поинтересовался князь.

— Вы же меня оттуда выслали, вот я и спрашиваю — почему передумали?

Риаран посмотрел на меня словно на говорящую лягушку, зверушку, букашку… В общем, своим обычным княжеским взглядом.

— Разве это не очевидно? — прорычал он и посмотрел вниз, в разодранный вырез платья. Так посмотрел, что я поспешила предупредить заплетающимся языком:

— Еще одного раза я не переживу.

Крылья носа князя раздраженно раздулись, он оттолкнулся от стен за моей спиной и отошел к креслам. А затем вернулся с накидкой и закутал меня в нее.

— Я передумал, — сказал он, а я вскинула брови, глядя ему в глаза. Что было очень странно, потому что князь, в отличие от меня, не видел на поверхности. Он ориентировался на другие органы чувств. Но мне сейчас было не до его чувств и органов. Хоть на один из них он меня недавно успешно нанизывал…

— И все?

Никаких тебе «Ты теперь моя Искра, я почуял, теперь будем делать княжичей каждый день и каждую ночь». Зелье, что, все-таки подействовало?

— Что еще ты хочешь от меня услышать, Антония?

Пусть из моей головы до конца не выветрился дурман зелья, чужое имя резануло по сознанию. Здесь, в Герменерре, я перестала притворяться кем-то другим и снова стала собой, Аней. Антонией меня называл исключительно комендант. Риаран же спал, если это животное соитие можно так назвать, со своей невестой множество раз, но сейчас даже не заметил, что на ее месте теперь другая женщина.

Брачные драконьи игры — это, конечно, зажигательно, но я как-нибудь обойдусь без такой великой чести!

— Ничего, — я пожала плечами. — Мне от вас вообще ничего не нужно, ваша светлость. Я не хочу возвращаться в столицу. И тем более не хочу, чтобы это снова повторилось.

У Риарана сделалось такое лицо, словно я его тюкнула по темечку.

— Что повторилось?

— Чтобы вы снова на меня набрасывались и портили одежду, любезно предоставленную комендантом.

По коже словно прокатилось пламя, и я поняла, что чувствую дракона. Вернее, искра транслирует мне все, что чувствует он.

— Это шутка? — поинтересовался он нарушая паузу, повисшую в гостиной.

— По мне заметно, что я шучу?

— Ты делишь постель с Гемрором?

Вот тут я не была уверена: это меня яростью-ревностью князя догнало или уже собственными эмоциями.

— Вот как вы думаете, ваша светлость? Чтобы одинокой женщине выжить — ей надо с кем-то делить постель? Но бывает и по-другому!

— Если бы я почувствовал запах другого мужчины на твоей коже, он был бы мертв.

Как жаль! Откусил бы уже Гемрору голову, и дело с концом!

— Я не вернусь в столицу! — отрезала я. — Я здесь только освоилась. А вы от меня уже отказались один раз. Надоем, снова сошлете куда-нибудь. Мне оно надо? Поэтому нет.

Пальцы Риарана обожгли кожу на моем подбородке и не позволили мне отшатнуться.

— Ты не поняла, Антония? Я не интересовался твоим мнением, хочешь ты или не хочешь. Я сказал тебе — собирайся. Или полетишь как оборванка. Что выбираешь?

Несмотря на то, то я не могла читать выражение его глаз, я осознала, что князь не шутит, и мне стало плохо от этого осознания. А после в памяти всплыл наш разговор с Данстоном.

Я понимала, что моя тайна — страшное оружие, и что я могу себя как спасти, так и похоронить. Но я не могла бездействовать. Я не могла не попробовать.

— Я не Антония, — сказала, словно вырвала чеку с корнем и бросила в князя. — Вы не имеете права забирать меня, ваша светлость, потому что я не она.

Бомбануло так бомбануло!

— Что за бред?

— Антония погибла, а я заняла ее место. Разве вы не поняли, что я другая?

Риаран зло рассмеялся.

— Или ты захотела притвориться другой, чтобы добиться своего.

На самом деле, когда я оборвала последнюю нить с жизнью Антонии, мне будто стало легче.

— Как хорошо, что с вами прилетел эксперт, который может подтвердить или опровергнуть мои слова.

— Заканчивай этот балаган, Антония…

— Аня, — перебила я Великого князя. — Меня зовут Аня Макарова. Я родилась на Земле.

Магия снова прокатилась по мне огненной волной. Вот странно, что Риаран не огненный дракон, а нашу связь я ощущаю именно так.

— Д’Амир! — прорычал Риаран.

Распахнулись двери, и в гостиную вернулся первый зодчий.

— Эта женщина заявляет, что она иномирянка. Испытай ее.

Если Д’Амир и удивился, но вида не подал, просто протянул мне руку, которую я автоматически пожала. А потом спросил:

— Как вас зовут?

— Аня. Анна Макарова.

— Рад знакомству, Аня, — улыбнулся мне дракон. Спросил еще про мою профессию и про страну.

В голове с каждой минутой становилось все больше и больше ясности, и я надеялась, что зелье не выветрится раньше, чем князь отсюда улетит.

Наконец, зодчий вынес свой вердикт:

— Мне не нужно задавать вам множество вопросов, чтобы понять, что вы иномирянка. Я это понял по крепкому рукопожатию, по голосу, вернее, по манере говорить. — Д’Амир повернулся к Риарану. — Я знал Антонию, она старалась быть незаметной во всем. Не говорила, а шептала. Люди так быстро не меняются, ваша светлость.

Когда Риаран понял, что это все не шутки, он отшатнулся от меня как от прокаженной. Словно я была мерзким чудовищем, а не красивой женщиной, с которой он только что зажигал у стеночки.

— Я свободна? — поинтересовалась я. После всего случившегося я чувствовала себя выжатой как лимон.

— Я поклялся, что в моем княжестве ноги иномирянок не будет, — процедил он. — У тебя неделя на то, чтобы покинуть крепость и Эйрузию.

Князь покинул комнату так стремительно, что я ничего не успела ответить. Д’Амир поспешил за ним, по пути сообщив мне:

— Для миграции вам лучше выбрать государство, лояльное к иномирянам. Рекомендую Рован, он ближе.

В этот момент я поняла, кто именно помог Нияре сбежать. А еще — что я осталась в замке Гемрора одна, без защиты. Потому что через искру в себе почувствовала, что Риаран покинул Герменерр.