44

Аня

Уехать быстро из Герменерра не получилось, да и если быть честной с собой до конца, я не стремилась покинуть его как можно скорее. За небольшое время крепость стала мне домом, а люди в ней — друзьями и соратниками. Поэтому я тянула до последнего, помогая всем, кого знала и успела полюбить всем сердцем.

Приют под предводительством Талы переехал в замок, мы разместили всех детей в теплых и уютных комнатах. Мы также поделились запасами дров и обогревающих артефактов с первым и вторым уровнем. Хотя первой нашей реформой стало уничтожение границ между уровнями. Теперь все жители могли передвигаться по городу. Конечно, смещение Гемрора с его проклятого трона могло спровоцировать всплеск преступности (что естественно при смене власти или режима), но я предупредила об этом Тень, и он пообещал обо всем позаботиться.

Самого коменданта в городе так и не нашли. Очевидно, его приспешники помогли ему сбежать из Герменерра. Данстон назначил за его поимку живым или мертвым приличную сумму, но сдавать Гемрора никто не спешил. Его жена плакала и клялась, что не знает, где он. Я не присутствовала при ее допросе, но уже успела понять, что из себя представляет комендант. Женщине он бы не доверился. Поэтому в конце концов жену и детей Гемрора отпустили. Насколько мне было известно, им выделили дом на Третьем.

Бордель, принадлежавший Гемрору, закрыли, а девушкам предложили компенсацию и другую работу. Тень сказал, что все согласились. Это дарило надежду, что у них все наладится, потому что мне было хорошо известно, как сложно менять свою жизнь.

Через три дня банда со второго уровня попыталась взять замок, но они нарвались на разъяренного дракона в лице Данстона и оказались за решеткой. А в день перед нашим с Ниярой отъездом был суд, в том числе над Эльгой. Если бы не необходимость выступать свидетелем, я бы не пошла на него вовсе. Потому что всякий раз, когда я думала о ней, о том, что пригрела змею на груди, змею, которая не пощадила детей, сдала Нияру, которая пыталась убить Дана… у меня чесались руки придушить ее лично.

На суде Эльга плакала и просила у меня прощения, но мое сердце ни разу не екнуло. Я лишь спросила, на что она вообще рассчитывала. На то, что Гемрор не бросит ее в бордель, после того как она станет не нужна? Опухшее от слез лицо Эльги сморщилось еще сильнее и она едва слышно прошептала:

— Я хотела, чтобы все было как раньше…

Наверное, в тот момент мое сердце превратилось в камень, но оно не дрогнуло.

— Ты могла прийти ко мне, после того как Гемрор связался с тобой, — жестко напомнила я. — Не предавать ту, которую знаешь почти всю жизнь.

— А я тебя не знаю! — как раненый зверь прорычала девушка. — Ты вообще чужачка, занявшая тело Антонии!

Пришлось объяснить, почему я вынуждена покинуть Герменерр, поэтому теперь все знали, что я иномирянка.

— Я про Заллу, — напомнила я. — Я действительно чужачка, но она же была твоей подругой, а ее ты тоже не пожалела в катакомбах.

Эльгу приговорили к двадцати годам работы на шахте, а у меня после суда и нашего разговора осталось горькое послевкусие. В отличие от подруги, которая в своем стремлении к сытой жизни перешагнула через нее, Залла постоянно ходила с красными глазами, хотя и старалась изо всех сил помогать в замке. Для нее это стало настоящим шоком, и я ее понимала. Первое предательство всегда самое сильное и бьет наотмашь. После него жизнь делает крутой поворот, и тебе никогда не стать прежней. Ты словно немного черствеешь внутри и теперь смотришь на приблизившихся к тебе людей капельку иначе. Изучаешь их внимательнее. Но даже так не всегда получается разгадать, кто с тобой. Разве что никогда и никого к себе не подпускать.

Со мной это долго работало в прошлой жизни на Земле, а здесь получилось так, как получилось. Тала, ее воспитанники, Тень стали для меня невероятно близкими людьми (и драконом). Покидать их и Герменер, который, я уверена, заживет своей лучшей жизнью, совершенно не хотелось.

Но князь, чтоб его драконьи блохи, если такие существуют, покусали, решил иначе!

К тому же, я по-прежнему не хотела быть драконьей Искрой. Ни на каких условиях. Уж точно не Искрой Риарана!

Поэтому в последний, выданный мне князем, день мы с Ниярой покинули крепость, ставшую мне домом, и выехали в сторону границы с Рованом. Княжна снова переоделась парнем, а вот мне необходимо было помахать пограничникам ручкой, чтобы князь знал, что я выполнила его условие. Если спросит, конечно. А то может, он обо мне уже забыл? Поматросил и бросил!

Не знаю, что меня больше злило в этой ситуации: то, что он действительно использовал меня, а потом вышвырнул из моего дома, или то, что во мне это поднимало волну ярости всякий раз, когда я осознавала, что мне не все равно. Должно быть все равно! Но не было. Словно проклятая драконья искра действительно во мне что-то изменила.

Данстон так и не смог убедить меня в том, чтобы отправиться вместе со мной. У меня были железные аргументы: пока бывший комендант где-то на свободе, Герменерр нельзя оставлять без защиты. Но по той же самой причине Тень настоял на том, чтобы лично проводить нас до границы, до которой было всего полдня пути верхом.

— Пока Гемрор не найден, я не могу оставить тебя без защиты, — заявил он и вручил мне увесистый мешочек с серебряными монетами. — В Роване наймите того, кто поможет вам добраться до Ольги. Так будет безопаснее.

— Или нас прирежут за этот мешок, — пошутила я.

— Даже не шути этим, — во взгляде Данстона вспыхнул огонь, а в следующую минуту он притянул меня к себе. На этот раз это были объятия, но он вложил в них всю свою тоску, всю невозможность того, что могло быть между нами. — Будь счастлива на своей Земле.

Это было еще в Герменерре, а уже на закате мы с Ниярой «прошли таможню». Очевидно, со стороны Эйрузии были в курсе княжьего приказа, нас легко выпустили, а дальше Нияра показала письмо Дэмиана Ландара уже рованцам, и мы оказались в другой стране. Если верить Д’Амиру Грацлаву, гораздо более приветливой к иномирянкам.