67

Риаран

— Мы не нашли объяснения тому, что произошло, ваша светлость. — Право говорить за всех на себя взял главный целитель, который наблюдал его семью вот уже более сорока лет, после того, как предыдущий ушел на покой.

У него в учениках ходил тот, кто осматривал Антонию после падения, и выглядел он, мягко говоря, недовольным.

Остальные собравшиеся ученые умы сидели с таким видом, как будто им грозила смертная казнь за малейшую ошибку, и Риаран неожиданно задумался: когда и почему о нем пошла такая слава? Нет, он не считал себя лояльным к тем, кто не оправдывает его ожиданий, но страх всех собравшихся витал в воздухе, отравляя его.

— Все наши выводы, все исследования мы проверили и перепроверили, — лекарь положил на стол весомую кипу документов. — Но мы не можем сказать, откуда у вас две искры, в точности так же, как не можем сказать, почему так получилось, что искра прижилась сразу в двух девушках. Поэтому и Антония Эдельвейс…

— Анна, — перебил его Риаран. — Анна Макарова.

Несмотря на то, что все уже прекрасно знали, что в теле его бывшей невесты, точнее, что его настоящая невеста — другая девушка, некоторые об этом забывали. Возможно, благодаря преклонному возрасту.

— Да, ваша светлость, конечно же. Анна Макарова и Эстель ар Вирандар являются вашими искрами в равной мере. Что же касается драконицы, здесь в нашем распоряжении еще меньше информации.

Седой мужчина пожал плечами.

— Мы пытались понять, как такое получилось, по уровню силы и приживаемости искр, но ничего особенного не заметили. Наша история не знает таких случаев… то есть не знала до вас, простите.

Риаран снова перевел взгляд на рыжего целителя. Он приходился дальним родственником Грацлаву. Настолько дальним, что при дворе мог бы и вовсе не появиться, если бы не его страсть к целительству. Он оказался талантлив, и его взяли в ученики, а после и в помощники к тому, кто занимался здоровьем и обследованиями княжеской семьи, чтобы после того, как тот отправится на заслуженный покой, он мог занять его место.

— А что думаете вы?

Вопрос Риарана вспорол воздух своей неожиданностью, и все начали переглядываться. Седовласый Торрен посмотрел на него изумленно и произнес:

— Ваша светлость, мы все здесь собрались, чтобы высказать единое мнение и заключение…

Риаран остановил его взмахом руки.

— Говорите.

Родственник Грацлава был старше него, но выглядел все еще отлично. Драконья кровь в принципе давала преимущество позднего старения, но в случае этой семьи они словно каждый день пили яблочное зелье Равьеровской иномирянки.

— Если уж говорить откровенно, — произнес тот, когда поднялся, — мы заметили одну особенность. Но большинство из нас списали ее на то, что искры всегда ведут себя по-разному, набирают разную силу в разных девушках, не говоря уже о том, что Анна в принципе изменила представления о том, что возможно, а что невозможно. Поэтому было принято решение, что различие искр и их силы связано именно с этим. Но я бы все-таки проверил еще раз…

— Ваша светлость, Ротген ошибается, — перебил говорившего Торрен. — Я бы не стал докладывать вам, если бы не был уверен. Моему помощнику пока просто не достает опыта…

— Или вам недостает широты взглядов.

Глаза седовласого сверкнули.

— Я присутствовал при вашем появлении на свет, — возмутился он. — И ни разу не дал вам повода усомниться в моем профессионализме или в моих диагнозах, в моих методах.

Потому что раньше я не был знаком с Анной.

И в принципе мыслил так же, как вы.

Риаран не стал озвучивать свои мысли, ему и не требовалось.

— Широта взглядов определяется не профессионализмом или талантом, а умением рассматривать все возможности под разными углами и допускать невозможное. Ротген. Что вы думаете? Чем это может быть спровоцировано?

— Если бы я не знал, что обе искры принадлежат вам, я бы сказал, что это искры разных драконов.

По залу прокатилась волна сдавленного шепота, а Риаран подался вперед.

— Объяснитесь.

— Они проявляются совершенно по разному. Настолько по-разному, как может вести себя магия двух разных драконов, а не просто искра в разных женщинах. Но, — Ротген пожал плечами, — в точности так же я вынужден признать, что они обе принадлежат вашему роду. Это неоспоримо.

— Невероятно, — покачал головой седовласый целитель. — Просто невероятно, Ротген. Вы озвучиваете такой бред перед его светлостью, выдавая его за истину! Сейчас я уже не настолько уверен в том, что вам место при дворе…

— Кому место при дворе, здесь решаю я, — холодно осадил Торрена князь, и несколько собравшихся вжали головы в плечи. — В точности так же, как и какие теории стоит рассматривать, а какие отметать сразу. Чем вы можете объяснить подобную разницу?

Риаран снова смотрел на родственника Грацлава и тот, в точности так же, как и его друг, спокойно выдерживал тяжесть его взгляда. По ощущениям, он был вообще единственным, кто себя чувствовал уверенно среди собравшихся. Как будто все эти ученые мужи сомневались в том, что увидели, и на деле до сих пор не понимали, что говорить и что происходит.

— Если бы у вас был брат, я бы сказал, что это искра вашего брата. Почти равнозначная по силе, но иная. Но у вас нет брата, и я вынужден отбросить эту теорию, а для других заключений мне нужно больше времени, потому что подобно всем собравшимся, у меня нет четкой позиции о произошедшем.

— Почему вы решили представить мне сырые теории? — обратился ко всем присутствующим князь, и в зале повисла гробовая тишина.

— Потому что они не сырые, ваша светлость! — воскликнул Торрен. — Я не знаю, что нашло на Ротгена, но он несет абсолютную чушь! Брат, подумать только. Немыслимо! Все это вполне объяснимо различиями в силе девушек, в их природе и организмах, не говоря уже о драконице Анны…

— Ротген, займетесь дальнейшими исследованиями, — перебил говорившего Риаран. — Команду себе наберете из тех, кто вам интересен и кого считаете полезным. Те, кого Ротген не возьмет в группу, свободны и могут возвращаться к своим привычным обязанностями в своих городах.

— Хорошо, ваша светлость.

— Да, ваша светлость, — седовласый целитель вытолкнул это через силу. Риаран видел, что в нем борется инстинкт самосохранения и желание поставить его решение под вопрос, победило первое.

Зашуршали мантии, целители и ученые поднимались со своих мест. Риаран первым покинул зал, не оборачиваясь и не оглядываясь. В последнее время было много встреч с советниками, обсуждалась внутренняя и внешняя политика на текущий год и на следующие десятилетия, особенно в связи с появлением Анны и предстоящей свадьбой.

Все были уверены, что она вот-вот состоится, и Риаран раньше тоже был бы уверен. Потому что раньше он бы заставил иномирянку выйти за него, даже если бы она не хотела, но… Сейчас князь прекрасно понимал, что заставить Анну что-то делать равнозначно сломать все, что он так старательно строил в последний месяц.

Вот только она совершенно не поддавалась!

Она с удовольствием училась летать и общаться с драконицей. Она с удовольствием общалась с Эстель, чем, признаться, повергала Риарана в шок. Занималась расследованием гибели Антонии (ему постоянно докладывали, что Анна явилась со своими вопросами к тем или к тем, или к тем), и даже ходила с ним на свидания. Правда, он не был уверен в том, что свидания нужны ей не для того, чтобы потискать Эрла с Иралом, которые вели себя рядом с этой женщиной, как обнюхавшиеся валерьянки.

В эту тонкость ее мира — про котов и валерьянку, его тоже посвятила Анна. Она с такой легкостью говорила о своем мире, не выпячивая это, обычно когда приходилось к слову, что невольно заражала своей любовью к тому, о чем Риаран никогда не знал. И он уже начал думать, что и сам с удовольствием бы там побывал, посмотрел на эти грохочущие экипажи и огромных летающих металлических птиц, на высокие дома, которые иглами пронзают небо, на все, что она вспоминала с такой любовью…

Правда, ей он об этом пока не сказал.

А она не сказала, что готова продолжать их отношения. Точнее, сказала, что пока не готова их развивать на одном из последних свиданий. Поэтому все, что Риарану пока доставалось — это ее поцелуи, будоражащие кровь. Она ведь чувствовала все то же самое! Все это влечение, всю эту страсть, но почему-то продолжала держать дистанцию.

Ему доложили, что Анна гуляет во внешнем парке, и он направился туда. А вот что ему доложить забыли — так это то, что приехал Данстон Давейн. И уж точно к тому, что Анна внезапно повиснет у него на шее с радостным смехом, Риаран оказался не готов. Внутри взметнулись такие ревность и ярость, которых он никогда в жизни не знал.