87

Аня

Риаран вернулся быстрее, чем я рассчитывала. И совершенно в другом настроении. Чему я, признаться, очень обрадовалась, потому что мне тяжело было видеть своего любимого мужчину в таком состоянии.

Но сейчас, когда он шагнул в комнату с улыбкой, я сразу поднялась ему навстречу.

— Как все прошло?

— Легче, чем я планировал. — Он обнял меня и поцеловал в губы.

— Я рада, — тихо ответила я. — Как он?

— Ты знаешь… на удивление счастлив. Подставил своей Искре пузо и наслаждается жизнью.

Я вскинула брови:

— То есть — подставил пузо?

— То есть подставил пузо, брякнулся на спину, урчит, как Эрл с Иралом вместе взятые. И просит, чтобы она его чесала.

Я ожидала чего угодно, только не такого.

— И…

— И я решил, что им стоит побыть наедине, а сам пришел к тебе. Риих счастлив, Эстель тоже. Кажется. Проще эта ситуация не стала, но я хотя бы могу выдохнуть.

Я вздохнула:

— Не Эстель.

— То есть?

— То есть эта ситуация еще сложнее, чем ты думаешь. Это не Эстель, Эстель все-таки погибла. Это Ира. И она тоже из моего мира.

Риаран нахмурился, а я провела пальцами по складкам у него на лбу.

— Пойдем под землю? Я тоже не готова сегодня об этом думать.

И я была искренне благодарна за то, что мой мужчина просто взял меня на руки и унес в ту самую комнату, которая чуть было не стала для меня тюрьмой. Но сейчас она воспринималась иначе, и именно в его объятиях, в согревающих объятиях своего дракона и самой земли я смогла наконец-то, впервые за долгое время расслабиться.

Это расслабление прорвалось слезами, и Риаран просто обнимал меня, прижимая к себе. Мы с драконицей скорбели по ушедшей подруге, а он… он просто был рядом.

Так, в его объятиях я и заснула, а проснулась от того, что он гладит меня по спине.

— Доброе утро, моя любовь.

— Уже утро? — сонно спросила я. Ощущение было такое, что я только закрыла глаза. — Как ты здесь определяешь время?

— Ты тоже научишься. По биоритмам земли.

Я улыбнулась:

— Надеюсь, ты меня этому научишь.

— Я научу тебя всему, что пожелаешь. У нас впереди вся жизнь.

Не выдержав такой нежности, которая отозвалась внутри меня через объединившую нас искру, я потянулась губами к его губам. И наше доброе утро затянулось, потому что мы снова любили друг друга. Так сладко, так исступленно, словно у нас не было всего времени этого мира, а осталось время буквально до обеда.

Но даже до обеда мы не могли себе позволить наслаждаться друг другом, потому что Риарану нужно было решать проблемы, возникшие в связи со всем, что устроили Валенсия и ее приспешники. Их всех ждал суд, но оставался еще один человек… точнее, дракон, чью судьбу я хотела решить наедине с Риараном. До того, как этот самый суд случится.

Как бывший сотрудник правоохранительных органов, я знала, что никакие причины не отменяют совершенного преступления.

Но как подруга Дана, как та, кого он не раз спасал, зная всю его историю, я хотела, чтобы у него все было… если не отлично, то хотя бы хорошо. Чтобы он начал свою жизнь на новом месте, без неприподъемной ноши мести той, кто этого не заслуживала. Не заслуживала, чтобы ломать себе из-за нее жизнь.

— Прежде чем мы поднимемся, я бы хотела кое о чем с тобой поговорить, — сказала я Риарану, который с небывалым терпением помогал мне застегивать платье.

— Да, конечно. О чем?

— О Данстоне Давейне. И о его участи.

Риаран нахмурился и как-то резко щелкнул последним крючком.

— Тут не о чем говорить, Аня. Его ждет суд.

— Я знаю, — я повернулась в его руках. — Но я бы не выжила, если бы не Тень. И ты бы не мог меня сейчас обнимать, называть своей Искрой, потому что у Гемрора и Валенсии все получилось бы. Они бы избавились от меня, не будь рядом его. Ты должен ему как минимум снисхождение. А я — целую жизнь.

Князь нахмурился еще сильнее, но это была чистейшей воды правда. Я бы тут сейчас не стояла, если бы не Дан.

И да, это не отменяло его нападения на Валенсию, но…

Нападение на княгиню не отменяло того, что он меня спасал. И не один раз. И не только меня. Он сделал для Герменерра много всего хорошего. Он справился со страхом перед Гемрором, благодаря чему этому уроду не удалось совершить повторный переворот.

— Чего ты хочешь? — спустя пару минут достаточно напряженного молчания произнес Риаран.

* * *

— Поговорить с ним. Поблагодарить за то, что я имею возможность сейчас обнимать тебя и говорить с тобой. А от тебя — всего лишь несколько минут времени, чтобы рассмотреть смягчающие обстоятельства, которые я и другие свидетели предоставят.

Риаран снова замолчал. И молчал так долго, что даже я, которая пообещала себе во всем ему доверять, немного занервничала. Но потом он все-таки глубоко вздохнул.

— Я не могу тебе отказать, Аня. И ты этим пользуешься.

— Я бы не стала этим пользоваться ради того, кто этого не достоин.

У меня словно гора с плеч свалилась. Потому что я поняла, что Риаран на моей стороне и в этом вопросе тоже.

Он целиком и полностью на моей стороне.

Это было не менее важно, чем возможность поговорить с Даном и добиться для него снисхождения.

Спустя пару часов, после завтрака, когда Риаран принимал советников, с которыми ему предстояло обсудить все происходящее, меня проводили в подземелье к Данстону. Когда я пришла, он стоял в тени, в кандалах, и даже не обернулся, услышав мои шаги.

— Тень, — позвала я.

Он повернул голову.

— Не хочешь подойти поближе? А то мне придется кричать на весь коридор и шокировать стражу.

— Не думаю, что их можно шокировать криками.

Я невольно вгляделась в его лицо. Насколько позволял полумрак камеры.

— К тебе применяли силу?

Дан усмехнулся, а потом подошел к двери. Теперь нас разделяла только решетка.

— Откройте! — потребовала я.

И стража беспрекословно подчинилась. Я шагнула в камеру, рассматривая Тень, но следов побоев на его лице не было. Он не хромал и не выглядел так, будто над ним издевались. К счастью для Валенсии, Оромонда и остальных, кто их поддерживал.

— Все хорошо, Аня, — произнес он с какой-то болезненной тоской. — Просто я уже не ожидал тебя увидеть.

— Ты думал, я просто тебя брошу?

Он промолчал.

— Значит, ты очень плохо меня знаешь, Данстон. Я не бросаю друзей в беде. Так же, как и ты.

Тень снова поднял на меня глаза.

— У меня как будто нет никакой цели в жизни, — признался он. — С тех пор, как я узнал, что Валенсию будут судить.

— Со вчерашнего дня?

— Этого достаточно, чтобы проникнуться пустотой.

— Ни за что не поверю, что ты позволишь какой-то пустоте взять над собой верх, — я сложила руки на груди. — Тот Данстон, которого я знаю, обходил все препятствия, даже на первый взгляд непреодолимые. Он защитил Герменерр и выстроил там порядок, которого не было уже давно. И он столько раз спасал меня и помогал мне, что я со счету сбилась. Это никак не приближало тебя к твоей цели, но все-таки ты это делал. Помогал детям, солдатам, осмелившимся противоречить Гемрору. Дан.

Я накрыла его руку своей.

— Спасибо.

Он на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, в них сверкнуло пламя.

— И тебе спасибо, Аня. За все.

Мы обнялись. Первые пару минут это было неловко, но потом я почувствовала, как его плечи расслабляются, и расслабилась сама.

— Завидую Риарану, — произнес он, когда мы отпустили друг друга.

— Не стоит, — улыбнулась я. — Вообще-то я не подарок.

Дан расхохотался:

— Обожаю твое чувство юмора!

— А я рада, что тебя повеселила.

Мы не говорили о предстоящем суде, больше повспоминали нашу «веселую» жизнь в гемроровском Герменерре, но выходила я от него уже с совершенно иным чувством. Спокойствия и ощущения, что все идет так, как надо, что у Дана все будет хорошо.

По дороге к выходу из подземелья мне низко поклонился стражник.

— Ваша светлость… Анна, с вами хочет поговорить ее светлость Валенсия.

— Я не хочу, — отрезала я.

— Она всего лишь хотела через вас попросить о снисхождении.

Сначала я хотела развернуться и уйти, но потом поняла, что в этом деле мне самой тоже нужно поставить точку. И я ее поставила, едва ступила в камеру Валенсии.

— Поговори с моим сыном, — попросила она. — Убеди его в том, что все, что я делала — это ради его блага.

— С чего бы мне это делать? — уточнила я.

— Потому что я могу быть тебе полезна. Я могу сделать так, что ты в этом дворце будешь почитаема ничуть не меньше Риарана, я могу…

— Замолчите, — перебила я, и княгиня осеклась. — Я пришла к вам, потому что на мгновение, на очень краткое мгновение поверила в то, что вы могли раскаяться в том, что сделали. Но нет. Даже сейчас вы пытаетесь всего лишь выторговать себе условия получше. Вы убивали, не глядя. Вы лишили жизни мою подругу. Вы лгали и манипулировали даже собственными детьми, которые слепо вам верили. Я — последняя, к кому вам стоит обращаться по поводу того, чтобы просить Риарана о снисхождении.

Валенсия раздула ноздри, но потом вспомнила, что это именно она меня пригласила.

— У тебя есть все основания меня ненавидеть.

— Я вас не ненавижу. Мне вас жаль. У вас в руках были бесценные сокровища — фрейлины, ваши подруги, готовые ради вас на все, дети, которые могли вас безмерно любить и подарить море радости. Но вы ото всего этого отказались, вы сами все это уничтожили ради власти и мира, который существовал только в ваших фантазиях. Бессмысленно жестокого и не интересного никому, кроме вас.

Я вышла раньше, чем она успела ответить: просто не видела причин здесь оставаться.

И да, я действительно поставила для себя в этом деле последнюю точку.